Суть воспитания в восстановлении его духовного тела. Без этого все психологические и педагогические ухищрения (технологии) теряют всякий смысл.

Надо признать, что существуют две очевидные линии воспитания. Одна – направленная на вочеловечивание, а другая, в какие бы ризы она ни рядилась, – расчеловечивание. Другой воспитательной оптики не существует. Центральный вопрос, решение которого ищет педагог: как сделать, чтобы новые входящие в жизнь поколения не потеряли человеческий образ?

Отсюда миссия педагога-интеллигента в широком смысле слова. Ее сформулировал А. И. Герцен с его исключительным историческим чутьем в «Былом и думах»: «Нами человечество протрезвляется. Мы его похмелье».

Для опоенного тоталитарной сивухой человечества похмелье не самый приятный и безболезненный процесс. Поэтому нужно быть постоянно готовым к эксцессам, чреватым срывами в ту же пропасть, но устланную новейшими полимерными материалами.

Герценовская модель истории сегодня актуальна, как никогда прежде. Он ясно видит и осознает отражение большой истории в частной повседневной жизни людей, где большая история давит и кромсает человеческую личность.

Но Александр Иванович также фиксирует обратное влияние поведения людей на дальнейший ход исторического процесса. Личное получает у него историческое значение. Разве мальчики-«мажоры» военного времени не предтечи отморозков девяностых? Внуки и правнуки тех военных начальников, дети номенклатуры, вовремя приватизировавшей госсобственность. Поэтому Питер и оказался в девяностые криминальной столицей России.