Высказывание Вольтера из предисловия к пьесе «Блудный сын», вынесенное в заголовок, всем своим существованием подтвердил С. И. Параджанов. Для него не существовало разницы между архаикой, постмодерном и попсой.

В частности, он приводит забавный эпизод встречи с творческой интеллигенцией в Роттердаме, состоявшейся вскоре после его освобождения из лагеря. И это тоже быль.

Когда я был в Роттердаме, меня спросили, могу ли я снимать современные фильмы.

– Конечно, могу…

– А «Гамлет»?

– Хотел бы поставить…

– Архаизм! – крикнули из зала.

Тогда я сказал:

– Гамлет – Горбачев. Кремль – Эльсинор…

…Пауза… Потом все закричали:

– Модерн! Авангард!

– Когда Горбачев выбежит из Кремля с криком: «Карету мне, карету!», я предложу ему эту роль. Я буду ждать его у здания ГУМа. Возьму за руку и поведу сниматься в своем «Гамлете».

(И вновь Параджанов угадал финальный акт царствования генсека, к его чести, не цеплявшегося за власть и не запятнавшего себя кровью! Увы, встретиться у ГУМа не удалось. Мастер ушел из жизни 20 июня 1990 года.)

– Горбачев – Гамлет, Раиса – Офелия? – спросили меня.

– Нет, ответил я. – Раиса Максимовна – она из другой пьесы. Она приглашенная актриса и спутала тетрадку. Читает текст из другой пьесы. Идет «Гамлет», а она чешет текст из «Короля Лира». Раиса Максимовна в роли Корделии – это сильно!

Да, действительно, все жанры хороши, лишь бы они несли добро. На память приходит забытый ныне эстрадный дуэт: Тимошенко и Березин (Тарапунька и Штепсель). Легкий жанр, незатейливые шутки, но какая естественная межъязыковая коммуникация, в ходе которой русский и украинский языки переплетаются между собой, оттеняя мягкий юмор и взаимную доброжелательность партнеров.

Параджанов был космополитом в самом высоком смысле этого слова. Но Первому секретарю ЦККПУ В. В. Щербицкому не дано было понять, как это армянин грузинского разлива в 1965 году создает поэтическое полотно о Западной Украине по повести Коцюбинского – «Тени забытых предков».

Самое главное – абсолютная внутренняя свобода позволяла Параджанову прорываться к Истине, которая выше национальных, социальных и культурных различий. Он мыслил и чувствовал поверх барьеров, будучи глубоко убежденным в том, что подлинная суть вещей может открыться любому человеку. Вместе с тем Параджанов жадно впитывал достижения культуры. Тем не менее, будучи эрудированным человеком, он никогда не путал «всезнание» и прорыв к истине. А Истина, не обладая зримой материальной мощью, в итоге переживает все царства-государства: от Римской империи до тысячелетнего рейха включительно.