В следующих двух главах я хочу рассмотреть инструменты, с помощью которых мы можем различать, распознавать и заново выбирать свой путь в этой жизни, – активное воображение и работу со сновидениями.

У. Б. Йейтс однажды написал, что наши сны помогают нам осознавать задачи и ответственность, которую они на нас возлагают. Когда один молодой человек в Вене отказался признавать шокирующее содержание своего сна, заявив: «Но я не отвечаю за то, что говорят мои сны», Фрейд ответил: «А кто, по-вашему, тогда отвечает?» Итак, в 4 утра сегодня я проснулся, увидев сон, что нахожусь на каком-то занятии для взрослых, где каждому из нас выделили часть доски, чтобы изобразить свое «видение» вселенной. Но как передать это графически? Я пожалел, что не художник и не могу запечатлеть эти образы, а слова лишь оставляли след, прежде чем исчезнуть… Я вспомнил историю, которую рассказал мне Роберт Хансен, об императоре древности, который предложил представителям разных религий изобразить их представление о вселенной. Индуисты представили невероятно сложное переплетение вращающихся тел – одни были людьми, другие богами, – вовлеченных в извечный танец встреч и расставаний. Буддисты взяли кисти и начисто стерли изображение, так что стена засияла, и, когда кто-то смотрел на нее, он видел свое собственное отражение.

Пока мой сон разворачивался, я мучительно размышлял над этим заданием сорок пять минут, потратив почти половину из двух отведенных нам часов. В конце концов я понял, что должен просто взять мел и начать, пока не стало слишком поздно. Когда я подошел к своей части доски, оказалось, что сосед, которому выделили место рядом, бездумно занял большую часть моего пространства. В итоге у меня осталось лишь 40% от того, что было у других. Я разозлился, но решил, что придется обойтись тем, что есть, и начал писать. И в этот момент я проснулся.

Это был не первый случай, когда я просыпался с «текстом», раскручивающимся в голове. Несколько статей и как минимум две книги начались именно так. Что же нам делать с этим феноменом, когда некий «Другой» внутри нас столь активно создает и ставит перед нашим эго-сознанием загадочные образы? Как минимум я должен был задаться вопросом, в какой сфере жизни я ощущаю затруднения в том, чтобы выразить себя, или иду навстречу ожиданиям, испытывая при этом скованность, ограниченность и давление внешних обязательств.

Очевидно, что психе многослойна, в ней существуют разные, порой противоречивые ценности, и любая из них может активизироваться в любой момент. Каждый день клиенты присылают мне описания своих снов. Но чаще всего мне приходится напоминать им, что они вообще видят сны, что их стоит записывать и приносить на сессию. Рассматривая свой собственный сон, я понял, что этот бездумный сосед, захвативший мое пространство, был частью меня самого. Но какой именно частью? Первым, что пришло мне в голову, был перегруженный, вечно озабоченный аспект личности, который старается ответить на все письма, быть в курсе всех событий, но вытесняет то, что могло бы пробиться в сознание. Суета жизни заглушает голос души так же, как собака отталкивает кошку, чтобы первой добраться до еды.

Я вспомнил притчу из моего сна о двух изображениях на стене. Хотя они выполнены совершенно по-разному, каждое из них представляет собой космическую перспективу, каждое воплощает великую традицию духовности и практики. Одно напоминает нам о призыве погрузиться в хаос жизни, в то, что Йейтс называл «ярость и муть человеческих жил»[14]. Другое говорит нам, что все исходит изнутри. Если мы не прислушиваемся к процессам, происходящим внутри нас, мы становимся их жертвами. Наше эго – это лишь тончайшая пленка на мерцающем океане, полном искр энергии, сверкающих существ, ниспадающих потоков и извержений – и все это есть внутри нас.

В своей предыдущей книге «Разбитое зеркало. Как обрести целостность» я исследовал препятствия, с которыми мы сталкиваемся, пытаясь понять, что происходит внутри нас. Например, существуют основные установки, мешающие самопознанию: страх, скептицизм и апатия. Разберем по порядку: страх перед необъятностью внутренней вселенной делает нас робкими и неуверенными; скептицизм, внушающий сомнения в нашей ценности, праве на самопознание и самой обоснованности этого стремления, мешает нам открывать запертые двери; а апатия шепчет, что усилия того не стоят и проще отложить все на потом. Кроме того, детские адаптационные механизмы со временем превращаются в рефлекторную внутреннюю систему, а наша жизнь в значительной степени сводится к последовательностям «стимул – реакция», формирующим привычные модели поведения. Более того, наша потребность в безопасности и предсказуемости с самого детства вынуждает нас превращать свой опыт в осмысленные истории и пытаться придать им логику через повествование, которое может соответствовать действительности, а может быть искажено, но спустя годы продолжает навязывать новому миру старые шаблоны и ограничения. Таким образом, мы все склонны застревать в своих адаптивных реакциях и установках и все больше отдаляться от того, что действительно предназначено для нас нашей душой.

Эго-сознание не в состоянии справиться с этим потоком информации, поэтому значительная часть нашей жизни протекает бессознательно, на автопилоте, или в служении целям, не имеющим ничего общего с осознанным выбором. Другие аспекты нашей внутренней реальности вытесняются или оказываются за гранью осознания, потому что они пугают нас или противоречат нашим сознательным установкам. Это и есть «тень». Тень не является злом сама по себе, хотя может включать в себя и нашу способность ко злу; скорее это все, что противоречит намерениям эго и созданному нами образу себя, всему, что идет вразрез с тем, кем я хочу быть и что утверждаю. Поскольку каждый человек несет в себе всю полноту человеческой природы, в нашем внутреннем «шкафу» полно намерений и возможностей для их реализации, которые мы сознательно предпочли бы не признавать. Таким образом, жадность, похоть, агрессия, алчность и другие импульсы всегда с нами, и если сознание не встречает их лицом к лицу, они обретают самостоятельность и могут проявляться неконтролируемо. Поэтому, если мы ведем себя грубо, несправедливо, даже жестоко по отношению к другому, у нас всегда найдется удобное объяснение, оправдывающее наш поступок, – если, конечно, мы вообще задумаемся над ним.

Большая часть человеческих конфликтов и страданий происходит из-за тени, которая действует бесконтрольно и с изрядной долей автономии. Жизнь вдумчивая, подотчетная, по-настоящему нравственная требует высокой степени внутренней бдительности, самопознания и готовности признать вслед за римским комедиографом Теренцием более двух тысяч лет назад: ничто человеческое мне не чуждо. Понятно, что работа с тенью – это всегда сложно и неизменно смиряет гордыню, так что нетрудно понять, почему ее так часто избегают – до тех пор, пока последствия наших поступков не усаживают нас за стол подотчетности. И даже тогда рядом оказываются наши старые знакомые – оправдания, рационализации, поиск виноватых и убогие увертки – все они готовы поддержать тревожное присутствие тени в нашей жизни. Этот вытесненный материал путешествует с нами повсюду и остается частью того, кем мы являемся, вне зависимости от того, признаем ли мы своих сомнительных родственников внутри себя или предпочитаем их не замечать.

Одна из причин, по которой глубинные психологи работают со сновидениями, заключается в том, что сны рано или поздно выводят на поверхность эти отщепленные части – автономные фрагменты психе, которые столь же реальны и заслуживают внимания не меньше, чем наши привычные сознательные ценности и предпочтения. Кэндис Берген часто заставала своего отца, знаменитого чревовещателя Эдгара Бергена, за серьезным разговором с его деревянным другом Чарли МакКарти. Когда она спрашивала, почему он разговаривает с куклой, отец отвечал, что Чарли намного мудрее его самого. Таким образом, Берген, сам того не осознавая, нащупал инструмент активного воображения, способствующий диалогу, пробуждающему разные аспекты личности, и позволяющий этим отщепленным частям души выйти на поверхность.

Над входом в свой дом в Цюрихе Юнг высек на латыни фразу, которая в переводе означает: «Зван или не зван, Бог все равно будет здесь». Приводя этот древнегреческий афоризм, Юнг напоминал, что существует невидимый мир, который всегда соприкасается с миром видимым. То, что мы его не осознаем, не означает, что он не присутствует, направляя нас и оказывая на нас влияние. Вечный спор о том, свободны мы или наши действия предопределены, продолжается, и все больше данных указывает на то, что, возможно, нами всегда управляют невидимые силы. Однако Жан-Поль Сартр утверждал, что, свободны мы или нет, нам все равно следует действовать так, как если бы мы были свободны. Такой подход дает нам и возможность, и налагает ответственность – два ключевых элемента осмысленной нравственной жизни. Ставки в этом вопросе слишком высоки: свободны мы или нет, но мы должны действовать и нести ответственность так, как если бы были свободны.

Инструмент, который Юнг разработал для диалога с внутренним миром, называется активное воображение. Наша задача – то, что швейцарцы называют Auseinandersetzung и что можно толковать как диалог или противопоставление, позволяющее прояснить контекст, в котором разворачиваются события. Юнг был вынужден разработать технику активного воображения, чтобы справляться с бурными образами, захлестнувшими его после разрыва с Фрейдом в 1912 году и вступления в период середины жизни без четкого видения будущего. Он вел диалог с этими образами, записывал разговор с ними и иногда изображал их в великолепном томе, ныне известном как «Красная книга». Когда я учился в Швейцарии в 1970-х, «Красная книга» была чем-то почти мифическим. Мы даже не знали наверняка, существует ли она, хотя ходили слухи, что некоторые современники Юнга, которых мы застали, этот труд видели. Теперь, когда «Красная книга» стала доступна миру, работа Юнга с собственной психе служит примером мужества, последовательной дисциплины и пристального внимания, а также подлинным эстетическим достижением благодаря авторским рисункам и каллиграфии.

В своих мемуарах «Воспоминания, сны, размышления» Юнг описывает естественное беспокойство, которое вызывали у него глубины, в которые он погружался. Но вместо того чтобы убегать от тех, кого он встречал на своем пути, Юнг решил вступить с ними в диалог, узнать их имена и расспросить о мудрости. Среди появившихся персонажей был тот, кого он назвал Филемоном, – воплощение древней мудрости. Встречаясь с другими персонажами, Юнг признавался, что поначалу ему казалось поражением то, сколь многое в нем еще остается неизвестным. Это можно было бы считать поражением только в том случае, если бы человек цеплялся за эгоистическую фантазию о суверенитете и превосходстве. Юнг обнаружил, что именно сильное эго способно выдержать такой диалог, сохранять целостность и при этом расширить свои границы благодаря встрече с Другим.

В своей книге о взаимоотношениях «Грёзы об Эдеме. В поисках доброго волшебника» я утверждаю, что главная ценность отношений заключается не в том, что Другой исцелит нас или восполнит нашу ущербность, а в том, что соприкосновение с его инаковостью обогащает нас. Осваивая инаковость Другого, но при этом сохраняя свою осознанную позицию, мы растем. Я, например, многому научился у своей жены, и, возможно, она у меня, но при этом мы остаемся индивидуальностями со своими собственными интересами. Если же мы воспринимаем такое расширение границ, как поражение, это лишь подчеркивает, насколько эго сопротивляется изменениям и вызовам. (Тот раскол, который мы сегодня наблюдаем в нашем обществе, проистекает из одного базового феномена: пугливое эго многих людей сопротивляется изменениям – в определениях, категориях, в составе населения, в социально-экономических структурах и так далее. Но поскольку сама природа бытия – это постоянное изменение, в конечном счете изменения всегда побеждают, даже если для этого потребуются столетия настойчивости.)

То, к чему прикоснулся Юнг, – это мифопоэтическая природа человеческой психе. Она вновь и вновь порождает новые образы, новые смыслы, новые приказы к действию. И, конечно, такие изменения зачастую бросают вызов или даже угрожают устоявшимся позициям эго, и именно поэтому мы сопротивляемся этим внутренним диалогам. В результате личностный рост тормозится, а со временем это приводит к различным формам патологии – застреванию, депрессии, самолечению и так далее.

Активное воображение вместо этого застоя приводит к внутреннему диалогу и тем самым способствует росту – так же как и работа со сновидениями. Одно из преимуществ активного воображения заключается в том, что оно не пассивно, как ожидание сна, а динамично – то есть это процесс, в котором диалог инициируется самим человеком – через прямое обращение к Другому внутри. Активное воображение – это не медитация, не практика осознанности и не техника визуализации, как это бывает в других подходах. Как подсказывает само название, речь идет об «активации образа», который приходит к нам. Например, если в сновидении появляется тревожная фигура, вместо того чтобы вытеснить этот сгусток энергии, который затем все равно начнет свою разрушительную работу в тени, мы входим с ним в контакт – спрашиваем, зачем он пришел и чего он хочет от нас. С точки зрения привычного мышления такая практика может выглядеть сумасшествием или бесполезным самокопанием. Но, учитывая, что эта энергия не исчезнет сама по себе, а скорее уйдет в подполье и проявится в каком-то неожиданном виде, мы выбираем другой путь: мы входим в контакт, задаем вопросы, остаемся открытыми к тому, чтобы узнать нечто важное о себе – сложном и многослойном.

Активное воображение не предполагает отказа эго от его роли в принятии решений и ответственности за жизнь. Напротив, это требует от эго готовности вступить в диалог с самостью и с уважением присутствовать при встрече двух слоев психе – тех, что поднимаются к нам с самой границы, где внутренний мир соприкасается с внешним, где старый рассказ встречается с новой, еще только рождающейся историей. Автономные энергии внутри нас время от времени конденсируются в образ – так же как железные опилки выстраиваются в узор под действием магнита. Активное воображение означает сосредоточенное внимание на этом образе, чтобы раскрыть его ценность, прояснить его смысл и тем самым сделать его для нас путеводной нитью. Лишь тогда, когда бессознательное соединяется с образом, оно может стать осознанным. Мы уважаем этот образ и его автономию, но не утрачиваем связь с реальностью, поскольку всегда возвращаемся к задачам повседневной жизни. Тем не менее этот внутренний диалог расширяет границы сознания и делает его более способным справляться с текущими задачами.

Когда мы ведем диалог с образом, мы исследуем воплощение невидимого, неосязаемого мира. Слова, часто приписываемые поэту-сюрреалисту Полю Элюару, современнику Юнга: «Есть другой мир, но он заключен внутри этого мира»[15], – как нельзя лучше отражают этот процесс. Например, человек сосредотачивается на загадочном, незаконченном сновидении или на фигуре из сна, которая вызывает тревогу, и позволяет этим образам свободно проявляться, не теряя при этом точки отсчета в эго. Этот диалог можно фиксировать письменно, выражать через живопись, скульптуру или танец. Любой способ хорош, если он обладает достаточной подвижностью и может временно удерживать энергию образа. Цель заключается не в том, чтобы опустошить мир эго, а в том, чтобы расширить его, добавляя в осознание новые смыслы для внутреннего диалога. Понятно, что у нас есть внутренние сопротивления этому процессу. Во-первых, нам нужно получить – а порой буквально вырвать – себе разрешение. Большинство из нас не чувствуют, что имеют право распоряжаться собственной жизнью, и эта работа неизбежно всколыхнет сомнения в этом праве. Вторая проблема – скептицизм, когда мы говорим себе: «Да я все это просто выдумываю». В своей книге «Внутренняя работа» Роберт Джонсон рассказывал о клиенте, который сопротивлялся терапии и однажды признался, что все сны, которые он приносил на сессии, он просто придумал. Но Джонсон отметил, что этот «выдуманный» материал на самом деле точно описывал глубинные конфликты этого человека. Другими словами, пытаясь «придумать» содержимое сна, клиент, сам того не осознавая, интуитивно вышел на технику активного воображения – когда человек прислушивается к психе и позволяет образам проявиться. И неудивительно, когда то, что в итоге всплыло, оказалось тем самым материалом, с которым он и пришел в терапию. Третий уровень сопротивления рождается из страха. В конце концов, мы вложили так много сил, чтобы создать хоть какую-то опору в сознании, выстроить вокруг себя защитные ограждения, позволяющие удержаться в этом мире. Зачем же нам добровольно разрушать эту конструкцию? И хотя подобная защита выглядит совершенно логичной, именно она приводит к тому, что душа застывает, застревает – и рано или поздно это застревание проявляется в симптоме, в котором сама природа протестует против нашей внутренней закостенелости.

Юнг отмечал, что, если мы войдем в лес и встретим там странных животных и растения, нам в голову не придет, что это мы их придумали. Точно так же, говорил он, все внутренние обитатели бессознательного – столь же реальны. Эго, конечно, важно сохранять свою позицию, но эта позиция может быть значительно расширена благодаря диалогу, который рождается из уважения к этому автономному Другому.

Если психе говорит вам то, что вы и так уже знаете, значит, вы знаете это недостаточно глубоко – или не так хорошо, как вам кажется.

Лучше всего подход к этим глубинным частям себя осуществляется через личный ритуал, позволяющий минимизировать отвлекающие факторы и установить контакт с телесными ощущениями. Мы знаем, как много в нас отвлечений и как трудно иногда сосредоточиться, но каждый человек может найти свой собственный способ работы. Чаще всего люди берут блокнот и ручку с намерением записывать как можно больше, не прерывая и не контролируя поток образов. Если, например, вы хотите задать вопрос фигуре из сна, постоянно возвращайтесь к этому образу. Игнорируйте скептический голос внутри, который твердит, что вы просто «выдумываете» происходящее. Как и в любой практике, чем чаще вы этим занимаетесь, тем легче это становится. Относитесь к этому образу с уважением: запишите его, заговорите с ним, прислушайтесь к нему.

Иногда люди используют краски, цветные ручки, глину и телесные движения; однако активное воображение – это не упражнение в изящных искусствах. Чем более «примитивным» и спонтанным будет процесс, тем лучше. Хотя наша Auseinandersetzung (взаимодействие, осмысление) с образом может иногда приобретать эстетический характер, здесь речь идет не об искусстве, а о том, чтобы придать структуру и форму психической энергии во внешнем мире и сделать ее доступной для осознания. Проблема бессознательного в том, что оно остается бессознательным, поэтому нам необходимо работать с процессами – сновидениями, телесными практиками, активным воображением, – которые помогают обрести связь с невидимым миром и сделать его ближе.

Все, что возникает в ходе этого процесса, следует рассматривать так же, как мы работаем со сновидениями. Прислушивайтесь к образу, исследуйте его возможные ассоциации и культурные отсылки в контексте вашей жизни. Кто эти фигуры? В каком времени и пространстве они существуют? Какие чувства они вызывают? Есть ли в них сюжет? Помните, что, как и сновидения, некоторые образы не поддаются «расшифровке». Оставьте их как есть – и символический материал продолжит просачиваться сквозь слои вашей психе, снова и снова поднимая к поверхности волны ассоциаций и озарений.

Одна важная оговорка: используйте активное воображение только для работы с внутренними образами, а не с реальными людьми. Мы представляем собой поле энергий, и любое изменение динамики взаимоотношений с другим человеком может легко привести к вопросам власти и нарушить энергетический баланс между вами – и не всегда благоприятным образом. В конечном счете, цель активного воображения – познание собственной души, а конечная цель этого знания – действие. Этот разговор с душой требует такой серьезности и сосредоточенности, что он неизбежно ведет к переменам в жизни. Когда мы видим, мы сами становимся увиденными, как отметил Рильке в «Архаическом торсе Аполлона»[16]: «Теперь тебя он видит каждой складкой. Сумей себя пересоздать и ты»[17].

Возвращаясь к моему сну о школьной доске: я вновь вошел в это пространство и сразу ощутил напряжение и тревогу в своем теле. Атмосфера соперничества – распространенный мотив сновидений: экзамен, к которому ты не готов; возвращение в университет, чтобы закрыть академические задолженности. Следует спросить себя: где я испытываю напряжение? В чем ощущаю давление? Оно связано с конкретной ситуацией или носит общий характер? Когда я подошел к человеку, который бездумно вторгался в мое пространство и время, я увидел, что он лишь оправдывается и объясняет, как утонул в потоке бесконечных забот, отвлекающих внимание и уводящих от главного – ловушке, в которую мы все время от времени попадаем, теряя связь с собственным развитием. Его упорное нежелание признать проблему показало, что мне самому стоит действовать более осознанно: я решил выделять два конкретных отрезка времени – утром и вечером – для обработки писем и различных запросов. Я уже осознавал это чувство, это внутреннее напряжение, эту глубинную неудовлетворенность в своей жизни, но, когда я вступил в диалог с этим внутренним образом, все обрело большую четкость, и я ясно понял, какие шаги необходимо предпринять.

Эго так часто поддается соблазну решить: «О, я уже знаю, о чем идет речь. Тут все ясно». Но если психе прилагает усилия, чтобы воплотить эту проблему в сновидении, подчеркивая, что чрезмерное количество отвлекающих факторов вредит ее здоровью, значит, настало время отнестись к этому всерьез. Если психе сообщает вам лишь то, что, как вам кажется, вы уже знаете, значит, на самом деле вы этого не знаете или не осознаете в полной мере. У каждого из нас есть – если воспользоваться термином древних греков – даймон, путеводный дух, связывающий нас с большими энергиями, которые текут не только через нас, но и через всю вселенную.

Со временем практика активного воображения переводит человека из состояния пассивного ожидания снов к активному взаимодействию с душой. В конечном счете, этот инструмент играет ключевую роль в восстановлении личной автономии. Если я всерьез воспринимаю то, что раскрывается в процессе Auseinandersetzung (взаимодействия, осмысления), это значит, что я начинаю смотреть на свою жизненную дорогу шире и глубже. Пока эго вовлечено в гулкую суету популярной культуры и ее бесконечных раздражителей, душа движется по вневременным потокам – в рамках трансперсональных структур, где наш личный путь обретает большую глубину, достоинство и смысл. Мы существуем в ритмах, которые неизмеримо шире повседневной суеты и ее нескончаемых требований. Наша жизнь принадлежит нам, но она также включена в нечто большее. Активное воображение – это практический инструмент, позволяющий каждому из нас выйти из пассивности и вступить в диалог с психе, которая стремится установить с нами связь, исцелить нас и расширить границы нашего осознания.