— Саша, вот скажи мне честно, это же не твоя идея — отправить великолепную четвёрку на олимпиаду по магии? Я тебя очень хорошо знаю и уверен, что ты бы так не поступил.

Александр Михайлович тяжело вздохнул. Князь Донской, его первый учитель магии, оказался очень проницательным человеком. А ещё он смог сильно удивить Бродского, когда оказался на пороге его кабинета.

— Вы правы и не правы одновременно. Идея возникла у меня после очередного случая, в котором я, многие преподаватели и охрана школы сражались с ожившими иллюзиями. Достаточно сильно пострадал второй этаж.

— Это там у вас установлены защитные контуры Неймара?

— Совершенно верно. И они не выдержали. А в тот момент в школе находился только один из четвёрки. После произошедшего у меня был очень интересный разговор с Аристархом Павловичем Власовым.

— Правая рука Романова. Человек, который имеет практически неограниченные возможности внутри ведомства, — напомнил для себя собеседник Бродского.

— Всё верно. Власов мне тогда рассказал очень занимательную историю о собственном детстве. Правая рука Романова в подростковом возрасте был совершенно неуправляем и уже к одиннадцати годам несколько раз попадал в полицию с очень серьёзными обвинениями.

— Кажется, я начинаю припоминать. В то время только-только зарождалась традиция проводить соревнования по магии между имперскими школами.

— Всё верно. Так вот, столичной школой тогда руководил Эмануил Елисеевич Ромодин. Также правая рука Романова, но Дмитрия Ивановича — отца нынешнего главы тайной канцелярии. Он приметил Власова и пару лет безуспешно пытался наставить его на путь истинный. Но ничего не получалось. Никак парень не хотел слушать взрослых. Ему ничего не было интересно, кроме кутежа, драк и зажимания визжащих аристократок. А так как у парня оказались весьма специфические магические способности, относились к нему весьма снисходительно.

— Саша, ты сейчас описываешь половину моих студентов. Там каждый второй обожает курить, драться и зажимать аристократок, — рассмеялся князь.

— Это уже в университете, а Власов тогда обучался в школе. Совсем другой коленкор. Ромодин прекрасно понимал, что рано или поздно Власов доиграется, и его просто убьют, несмотря на защиту школы. И тогда он предложил парню представлять столичную школу магии на всеимперских соревнованиях.

— Погоди, кажется, я припоминаю, что фамилия Власов несколько лет подряд стоит на первом месте среди победителей олимпиады. Просто это было уже лет шестьдесят назад.

— Шестьдесят три, если быть точным, — поправил князя Романов. — Власов мне многое рассказал про то время и как он изменился после того, как появилась цель стать лучшим среди других магов своего возраста.

— Получается, что таким образом ты хочешь пробудить в детях чувство азарта?

— Таким образом я хочу, чтобы они все свои силы вкладывали в подготовку к олимпиаде и оставили школу в покое. После той выходки с иллюзиями мне с трудом удалось удержать четырёх преподавателей. Где я найду им замену? Да пока подходящий человек пройдёт необходимые проверки, мне самому придётся затыкать все дыры, и то этого будет недостаточно!

После этих слов старый князь начал смеяться. Долго, заливисто, пока не начал кашлять.

— Всё с тобой понятно, Саша. Либо разбираешься с детьми и пускаешь их неуёмную энергию в мирное русло, либо ищешь новых учителей. Незавидная ситуация, но и ничего страшного в ней я не вижу. Директор — это не только руководитель, но в первую очередь преподаватель, который должен давать свои знания детям.

На этот раз настал черёд Бродского смеяться.

— И это мне говорит человек, который в последний раз выходил за кафедру лет двадцать назад?

— Это другое, — даже не моргнув, ответил князь. — Под моим руководством почти шесть тысяч человек профессорско-преподавательского состава. А всего — больше шестнадцати тысяч сотрудников. И помимо них — тридцать тысяч студентов. Это школ магии в империи больше двадцати, а университет всего один.

— Сдаюсь, — поднял руки вверх Бродский.

— А у тебя, Саша, и полсотни вместе с охраной и уборщицами не наберётся. Да и учеников — три сотни максимум. Так что…

— Понял вас, Валерий Владимирович, — скривился директор Новослободской школы магии. — Но идея с выдвижением великолепной четвёрки на олимпиаду мне очень нравится.

— Да я и не отрицаю, что она хорошая. Вот только после того, как узнал об этом, сразу рванул к тебе. Все школы отправляют на олимпиады своих лучших дарований. А потом эти дарования попадают ко мне. Прошу тебя, сделай так, чтобы они не пострадали. Ни физически, ни психически. В первую очередь это безопасность империи.

— Я сам буду работать с детьми над подготовкой основного заклинания.

— Рад это слышать, — растянулся в улыбке князь. — А теперь не покажешь мне вашу знаменитую лестницу? Уже давно хотел на ней побывать, да как-то всё времени не было.

— Может, не стоит? Она давно не была на профилактике. Да и в магии мы её начали ограничивать. И вообще там пыли полно, и паутиной всё заросло, — как-то подозрительно нервно начал отговаривать Александр Михайлович.

Но по улыбке Донского было понятно, что старый князь не отступит.

Что же, в случае чего он сам будет виноват.

* * *

— Что думаете? — спросила Ленка, когда мы собрались после школы в парке.

Дане периодически нужно наведываться в свои владения, чтобы подзарядиться магией и ещё чего-то там — я не особо вникал, когда Мира рассказывала. Ну а мы пошли с ними за компанию: прогуляться, подышать свежим воздухом и решить, что будем делать с предложением директора.

— Думаю, что таким образом Александр Михайлович хочет обезопасить школу. Думает, что если мы будем заняты подготовкой к олимпиаде, то больше ни на что времени у нас не будет, — выдал очень здравую мысль Гришка.

Я сам думал о чём-то похожем.

Правда, Каспер сбивал постоянно. Говорил, что олимпиада по магии — это круто. Особенно когда в ней предлагают выступить таким соплякам, как мы. Обычно туда отправляют как минимум девятиклассников, а в основном — выпускников.

Каждая школа магии хочет занять первое место и получить грант от императорского рода. А это дополнительные магические расходники, переоборудование классов, установка новой защиты от магии и ещё куча всего, что обычно приходится получать за счёт бюджетных средств, которых не хватает даже на десятую часть всего необходимого.

Это как нам Бродский рассказал.

Хотя наша школа уж точно ни в чём не нуждается. Империя и аристо, чьи дети у нас учатся, следят за тем, чтобы имелось всё необходимое.

Сомневаюсь, что в других школах магии иначе. Пусть империя им и не помогает, но детей аристократов там точно больше. Значит, и вливаний в школу должно быть больше.

— Я за, — не стала разводить демагогию Ленка. — Всегда интересно поучаствовать в чём-то новом. К тому же я уверена, что мы сможем утереть нос другим школам.

— Это не обсуждается, — заговорил я. — Но только в составлении основного заклинания. Но ведь до него ещё и дойти нужно. А это пять этапов с различными заданиями, касающимися магии. И не факт, что хоть одно из них окажется практикой.

— Да, здесь главная засада, — задумчиво протянула Мира. — Против нас будут играть выпускники, которые знают и умеют в разы больше. Но у нас ещё достаточно времени, чтобы подготовиться. Я обязательно найду способ, как вывести нас в финал олимпиады.

— До этой олимпиады ещё полгода, успеем, — махнула рукой Ленка. — А пока смотрите, чему я научилась в Ирландии.

Радостная рыжая свистнула — да так, что у меня потом ещё несколько минут в ушах звенело, — а вокруг Шуйской собрались все насекомые Новой Слободы, заключив её в живой, копошащийся доспех.

У нас с Мирой это зрелище вызвало лишь отвращение, а вот Гришка был заворожён.

Наверное, в тот раз я впервые увидел, что эти двое созданы друг для друга. Словно две детали от пазла, которые дополняют друг друга и только вместе становятся полноценными.

* * *

Первые три недели после нашего объединения пролетели совершенно спокойно. Мы просто делились тем, чему смогли научиться за это время. Одно дело — когда ты рассказываешь об этом, и совсем другое — показать.

Уединение в особняках прошлых всадников дало потрясающий эффект. В девять лет мы уже могли потягаться с практикующими магами не только своей силой, которая также прилично выросла, но и знаниями.

Хотя здесь было не всё так радужно, как хотелось бы. Знания мы получали исключительно по своей специализации. Всё, что выходило за её рамки, необходимо было добирать самостоятельно.

И здесь я прилично опередил ребят, продолжая ходить в школу. Они, вроде, тоже обучались за границей, но это обучение явно уступало тому, что давали мне.

А ещё люди жалуются, что у нас плохая система образования.

Глупые, ничего не понимают и ведутся на подначивания вражеских агентов.

Но теперь ребята вернулись и быстро наверстают упущенное. А пока этого не произошло, мне придётся побыть идейным локомотивом и мозговым центром нашей компании.

К тому же, со слов Каспера, у меня имеется предрасположенность к силам всех всадников.

— Вы что-нибудь знаете об артефакторике? — спросил я, когда мы впервые собрались для обсуждения того, что будем показывать на Олимпиаде.

— В общих чертах о ней знают все жители планеты. Более конкретно, пожалуйста, — сказала Мира, и ребята с ней согласились.

— Хорошо, — я зажал переносицу большим и указательным пальцем и немного завис, подбирая правильные формулировки. — Во время обучения за границей вы проходили создание артефактов узкого назначения? Гришка точно должен понимать, о чём я: его обереги как раз и были такими артефактами.

— Мне рассказывали в общих чертах, но весьма поверхностно, — первой заговорила Ленка. — Но я могу выращивать артефакты. Хранители как раз являются живым артефактом узкого направления.

— Нет, выращивание — это совсем другое. Я говорю про работу с обычными материалами: камень, дерево, металл.

— Такого я точно не делала, да никто и не собирался меня учить. Просто незачем. Моя сила — жизнь, а созданием артефактов пускай занимаются другие. Вон те же Лемешевы. И ещё десяток родов поменьше.

— А мой основной рабочий материал — кость и в крайних случаях плоть, — сказал Гришка.

— Зря вы так. Самая обычная артефакторика способна удивить даже сильнейших магов. Поэтому я предлагаю взять за основу нашего заклинания именно простейшую артефакторику.

Дверь в кабинет, в котором мы находились, открылась, и вошёл Бродский. Какой-то слишком довольный. Мне его вид сразу не понравился.

— Я слышал, что вы хотите взять за основу артефакторику. Что же, это очень похвально и достойно уважения. Сложнейшая магическая наука, которую начинают изучать только в вузе. И то в основном выходцы из определённых семей. Такого точно ещё никто не делал за всю историю проведения подобных соревнований.

— Что-то мне эта идея всё больше и больше не нравится. Мира, а ты чего молчишь? Вещай, ты же у нас самая мозговитая и всё такое, — сказала рыжая, глядя на Скворцову.

Та, в свою очередь, тяжело вздохнула; на несколько мгновений её глаза подёрнулись красной пеленой, и только после этого Мира выдала:

— Отличная идея, Максим. Если ты готов взять руководство проектом на себя, то я поддержу тебя. Ну а если нет, то будем придумывать что-нибудь другое.

Ленка смотрела на Миру, словно та предала её, а Гришке всё было по барабану: он лениво закидывал в рот орешки в карамели и что-то рисовал в тетрадке.

— Александр Михайлович, вы можете предоставить нам все заклинания, которые побеждали на магических олимпиадах? Я сперва хочу ознакомиться с ними, а уже потом приму решение насчёт применения артефакторики. Гришка, ты со мной? — выдала рыжая.

Выбора у Воронова не было, и это все прекрасно понимали. Даже Бродский. Поэтому было решено отложить на пару дней решение. За это время Александр Михайлович подготовит информацию о заклинаниях прошлых победителей и предоставит её нам.

То же неплохая идея. Будем знать, кто и чем завоёвывал первое место. Ну а пока необходимо заниматься, чтобы вообще попасть в финал.

Только три лучшие школы смогут пройти отборочные этапы и продемонстрировать своё заклинание. Естественно, магическая школа Новой Слободы будет среди тройки финалистов.

Если материалов по прошлым победителям у директора не оказалось под рукой, то программа отборочных этапов и подготовки к ним уже была готова. Чем мы и занимались четыре дополнительных урока.

Бродский оказался не только сильным магом, но и очень толковым преподавателем. Рассказывал очень интересно и живо. Даже Гришка оторвался от поедания орешков и очень внимательно слушал его. А потом ещё и поблагодарил Александра Михайловича, заставив его смутиться.

Я же уже знал тему, с которой Бродский решил начать наши подготовительные занятия. Поэтому все четыре урока занимался исключительно планированием нашего победоносного заклинания.

Это должно быть что-то удивительное. Такое, чего не видел ещё никто. А в условиях повсеместного применения самой разнообразной магии добиться подобного практически невозможно.

Это вам не перекрасить дюжину человек в синий цвет и обрядить в костюмы индейцев — здесь необходимо что-то масштабное. Что-то, что принесёт пользу и будет использоваться будущими поколениями.

Что-то вроде той же школьной лестницы. Хотя нет, такая магия точно не сможет выиграть олимпиаду.

— Придумал? — после того, как закончились занятия, спросила у меня Мира.

Гришка и Ленка укатили домой на машине Шуйских, а мы решили прогуляться и подышать свежим воздухом.

— Пока нет. Но обязательно придумаю. А у тебя есть какие-нибудь идеи? Ты сильно изменилась после того, как уехала в Германию. Или, может, после того, как нашла своего скакуна? Вон Ленка совершенно не изменилась. Как была бесшабашной пигалицей, не признающей никаких авторитетов, так ей и осталась.

— А я стала лучше или хуже?

— Даже не знаю, — пожал я плечами. — Стала другой. Более взрослой, что ли.

— И тебе это не нравится?

— Я такого не говорил.

Мира хмыкнула и слегка прибавила шаг, чтобы вырваться вперёд. Похоже, что ей нужно было немного побыть одной и переварить наш короткий разговор, поэтому я не стал её догонять. Шёл немного позади и отмечал, что люди Романова стали работать куда хуже, чем раньше.

Когда я был один и за мной наблюдал только отряд Егора, я успел выучить все их трюки. Даже научился пробиваться через их магическую маскировку. Что заставляло ребят совершенствоваться, и последние пару месяцев я их практически не вижу.

А вот оперативники, что наблюдают за Мирой, явно не испытывали такого прессинга и пользовались старыми методами, которые для меня были легкотнёй.

Это словно играть в крестики-нолики с человеком, который умеет рисовать только горизонтальные чёрточки.

Пару раз повернув голову, я заметил четырёх оперативников. Среди которых был знакомый мне Сафонов.

Нужно будет Егору сказать, чтобы его парни дали мастер-класс охране ребят. А то так и до беды недалеко. Раз я могу их легко обнаружить, даже не используя магию, значит, и любой человек сможет.

— Скорее всего, эти изменения произошли после того, как Дана стала моим скакуном, — разобравшись в себе, произнесла Мира, в которую я едва не влетел, когда она остановилась. — Мне очень сложно описать, что происходит в этот момент. Да и не нужно это описывать: когда ты встретишь своего компаньона, то сам всё поймёшь. И мне это очень нравится.

Каспер говорил нечто похожее. Вот только он так и не рассказал мне, кто же был его скакуном. Если про остальную троицу мне удалось это узнать, то Благославенный здесь оказался каким-то слишком таинственным.

— Обязательно найду. Только после Гришки. Сперва он пускай оседлает своего скакуна. Хочу посмотреть, кто же это будет, а уже потом и сам начну искать. Времени у меня ещё много.

— Это да, — улыбнулась Мира и замерла.

Её глаза вновь покрылись краснотой, только на этот раз всё было иначе. Сейчас она выглядела жутко. А ещё в нос ударил резкий химический запах.

Скворцова медленно подняла руку и указала мне за спину:

— Они идут. Берегись!