— Вы уверены, что нужно было брать их с собой? — спросил я, с опаской глядя на скакунов ребят.

Дана приняла свой человеческий образ, справа от неё расположился Гирос, решив сегодня принять облик чудовищного суриката‑переростка, а слева ползла Маха, вымахав до приличного питона, который может проглотить всю нашу компанию целиком.

На небольшом отдалении за нами двигались мои культисты и люди Романова.

Все четыре команды в полном составе и при максимально возможном усилении. Просто они так были обвешаны разными артефактами, что фонили на всю Новую Слободу.

А ещё с ними шли Ульяна Алексеевна Годунова, её сын Аркадий и сильнейшие маги империи. Без их присутствия никто не рискнул отпускать нас.

Наверняка их приближение уже давно ощутили создания, на встречу с которыми мы сейчас и идём.

А это ни много ни мало, сразу семь порождений магии, которые также являются хранителями города.

Вот так хорошо подсуетился первый градоначальник Новой Слободы вместе с предком Бориса II. Насобирал целый зоопарк удивительных существ, которые своей силой подпитывают защитные заклинания вокруг города.

Дело, в общем, хорошее, но слишком уж моторное и нервное.

Вот и после нашего заклинания, которое, к слову, закончилось ошеломительным успехом, все эти Хранители захотели встретиться с нами.

Причём не по одному, а именно что всем скопом.

Ленка предположила, что они просто боятся встречаться с нами по одному, после того как Дана и Гирос стали скакунами.

Получается, что вот так Хранители решили меня обломать. Раз нет у меня ещё скакуна, то точно им не станет один из них.

Но ничего, мы ещё посмотрим.

Пока я не ощущаю никаких запахов. Вообще давно ничего не слышал. Очередное затишье, которое мне не нравится. Но будем разбираться с проблемами по мере их поступления.

И пока таковой является опасность того, что скакуны ребят могут выйти из‑под контроля и напасть на своих родственников.

Или они не родственники?

В общем, не знаю.

Те порождения магии и эти порождения магии.

— У нас бы в любом случае не получилось оставить их дома, — пожал плечами Гришка. — Да и Гирос говорил, что среди оставшихся порождений есть парочка особенно пакостных, которые обязательно попытаются как‑нибудь нам навредить.

— Дана сказала что‑то похожее. Только не про навредить, а про засунуть лягушку в трусы.

Я поёжился, представив себе это. Конечно, образы у хранительницы озера соответствующие. Ещё бы про щуку на причинном месте ляпнула.

— А Маха у меня молчаливая. Да и не знает она этих Хранителей. Вон с Даной и Гиросом всё никак не найдёт точки соприкосновения. Да и не нужны они ей. Она у нас чисто по Шуйским работает. Это ваши скакуны потом себе новых всадников отыщут, или не всадников. Кто их знает.

— Одному мне хорошо, — улыбнулся я. — Нет скакуна — нет проблем.

Ребята моей радости явно не разделяли. Посмотрели на меня, как на больного. А вот Каспер, к моему удивлению, поддержал и сказал, что здесь не нужно торопиться. Он встретил своего скакуна в пятнадцать лет, а стал тот таковым ближе к тридцати.

В пятнадцать лет они встретились и ещё пятнадцать лет притирались друг к другу. Правда, снова не сказал, кто же был его скакуном.

В том, что это какое‑то порождение магии, я не сомневаюсь.

Но какое именно?

— Зря ты так, Максим. Появление скакуна многое изменит в твоей жизни, — сказала Мира, повернувшись к Дане, от которой исходили бирюзовые всполохи, державшие Гироса и Маху на расстоянии. — Даже не представляешь, что это такое. Словно находишь недостающую часть себя, которая помогает разобраться во многих вещах, которые раньше не понимал.

— А ещё скакун позволяет тебе перестать чувствовать себя одиноким, — сказал Гришка.

Но я и без всяких скакунов таким себя не ощущаю. У меня есть любящие родители, которые всегда выслушают и попытаются помочь в любой ситуации. А с недавних пор появились три друга, с которыми мне действительно хорошо и весело.

Ещё и Егор со своими людьми.

В общем, от одиночества я точно не страдаю.

— Ну и всегда есть тот, кто может заставить родителей немного остыть, когда особо разойдутся в своём праведном гневе, — закончила рыжая.

Вот только этот факт подходил исключительно Ленке. Всё же Маха стала не только исключительно её скакуном, но и по совместительству фамильяром Шуйских. Защитником и помощником для всего их рода, а не только одной беспардонной девицы.

Так за разговорами мы вышли за пределы городской черты. Впереди уже виднелись едва различимые колебания магического барьера и вышка наблюдателей, в которой сидел один из защитников города. И он сейчас определённо очень сильно нервничал.

Просто между нами собрались семь порождений магии, пытающихся выглядеть как можно более внушительно.

Чего стоит нахохлившийся воробей размером со слона, глазами из которых сыплются искры и с дымящимися перьями. Такой своеобразный феникс с русским колоритом.

Но воробей был далеко не самым выдающимся Хранителем Новой Слободы. Все они были весьма колоритны и моментально привлекали к себе внимание.

— Даже не знаю, на кого смотреть, — словно прочитав мои мысли, сказала Мира. — Это кто там? Грязевой голем?

Скворцова указала пальцем на огромную гору тягучей грязи. Словно где‑то установили специальный фонтан, который теперь перекачивает тонны этого безусловно ценнейшего материала.

Грязь волнами падает вниз, затем куда‑то исчезает, и всё повторяется по кругу.

Вот из грязи высунулись две руки, с которых что‑то капало, и, словно дворники у машины, протёрли место, где должно быть лицо. Глаза там точно были. Болотного цвета.

Откуда вылезло это порождение, было абсолютно понятно. Да и Дана, увидев его, нахмурилась, усилила свечение бирюзового ореола и на всякий случай несколько раз окатила себя водяными волнами, словно уже испачкалась.

А вот Гироса взволновало другое порождение. Даже не знаю, как его описать. Шар света с пятью парами белоснежных крыльев, и на каждом крыле имелось по одному большому глазу.

Жуткое зрелище. Такого во сне увидишь и не проснёшься. А наяву ничего, можно и потерпеть. Главное стараться не смотреть одновременно в несколько глаз, голова кружится начинает.

После грязевой кучи и светового десятикрыла увидеть бабочку ошеломительной красоты было истинным эстетическим наслаждением.

Правда, если не смотреть на тело этой самой бабочки и тем более лицо.

Просто они были смесью человека и насекомого. Пусть даже и самой прекрасной на свете бабочки.

В сочетании выглядело, пожалуй, даже более жутко, чем глазастые крылья.

Но гораздо удивительнее среди этих кошмарных порождений было увидеть двух людей. Лысого подростка в оранжевой рясе, с какими‑то нереально огромными бусами на шее, и вполне себе современно одетую бизнес‑леди, которая сейчас что‑то бурно обсуждала по мобильному телефону.

Седьмым порождением оказался самый обычный чёрный кот, который сидел в центре группы встречающих и не обращал ни на кого внимания, очень усердно вылизывая свои бубенчики.

Заметить его с такого расстояния было практически невозможно, но Мира пришла к нам на помощь и создала для всех что‑то вроде экрана телевизора, на который по очереди выводилось изображение всех хранителей Новой Слободы, с кем нам ещё не довелось познакомиться.

— Гирос говорит, что светлячок самый противный среди них, но с огромной вероятностью может стать твоим скакуном. У вас предрасположенность к светлым силам, — сказал Гришка, но у меня от одной мысли о том, что моим скакуном может стать крылатый глазастик, глаз задёргался.

Нет уж, спасибо.

Как‑нибудь обойдусь.

Лучше уж вообще без скакуна, чем с таким.

К тому же я совершенно ничего не чувствую при виде этих порождений. В то время как ребята говорили, что они ощутили связь в тот момент, как впервые увидели своих скакунов.

Даже Мира.

Просто она долго пыталась разобраться в себе и понять, что же это происходит. Даже духу‑наставнику своему ничего не рассказывала.

— А Дана утверждает, что вон тот воробей — ещё та заноза в заднице. Но точно не станет скакуном Максима. Он вообще с людьми не очень ладит. Раньше ради забавы сжигал деревни где‑то на Ближнем Востоке.

— Всё верно, — перебил Миру князь Донской. Между прочим, сильнейший маг Российской империи на данный момент. Ректор ММУ и ещё куча всяких титулов и регалий, которые я не запомнил. — Фарид раньше вёл себя без оглядки на последствия. Поэтому к нам обратился правитель небольшого ближневосточного государства, и империя откликнулась на его зов. Пять сильнейших магов империи того времени смогли пленить огненное порождение и перевезти его сюда. С тех пор Фарид ведёт себя исключительно тихо и миролюбиво.

— И продолжает снабжать империю сутью магии, — добавила Ленка.

— Не без этого, — слегка склонил голову князь. — Позвольте мне первому переговорить с хранителями. Небольшое предостережение и напоминание о договорённостях, заключённых между ними и империей.

Никто против не был. А Гирос и Дана вовсе готовы были уйти прямо сейчас, не вступая в контакт со своими побратимами.

— Благославенный, ты вот мне всё же скажи, есть здесь хоть одно потенциальное создание, которое может стать моим скакуном? — ребята отошли к своим напарникам, а мне стало скучно.

Решил попытаться вытащить из Каспера хоть что‑нибудь.

— Нету. Это простые Хранители, которые тебе не подходят, — немного подумав, ответил дух‑наставник.

Причём ответил, даже не задумываясь. А раньше всегда молчал, когда разговор заходил о скакунах.

— Получается, что мне нужен не простой Хранитель?

— Да. Кто тебе вообще сказал, что это должен быть Хранитель? — не выдержал Каспер. — Другие всадники пускай довольствуются порождениями магии. Ты первый среди них. Первый. А значит, что у тебя должно быть всё самое лучшее. Начиная от твоих сил и заканчивая скакуном. Говорю же, что своего я нашёл во время участия в магической олимпиаде.

— И потом ещё пятнадцать лет вы присматривались друг к другу. Помню, — отмахнулся я.

Уже было думал, что смогу добиться от Каспера хоть какой‑то информации, а он снова за старое.

— Пятнадцать лет мне понадобилось, чтобы разработать и успешно применить заклинание, которое я считаю вершиной своей магической карьеры. Так что думай, Максим. Думай. И будет тебе счастье.

А вот это уже было если не прямое указание, то жирная такая зацепка, которая точно поможет мне разобраться со скакуном Благославенного.

Осталось только понять, что это за заклинание такое?

Точно не Благославение последнего часа.

Да и вообще ни одно Благославение здесь не подходит.

Заклинание должно сильно отличаться от всего привычного, что приходилось создавать прошлому Первому Всаднику.

И вот так просто в голову вообще ничего не приходит. Нужно лезть в архивы и поднимать информацию обо всех магических действиях Благославенного. А для этого идти на поклон к Романову.

Или, может, позвонить Лизе?

Что‑то давно мы с ней не виделись и даже не разговаривали.

Как я переехал в Новую Слободу и пошёл в школу, моя наставница от Годуновых незаметно слилась. И сделала это так грамотно, что я толком даже не заметил.

Просто оказался в новом месте и встретился с другими Всадниками и этого оказалось достаточно.

Пока я думал над появившейся задачей, князь Донской подошёл к коту и принялся о чём‑то разговаривать с ним.

Причём исключительно с ним, даже не обращая внимания на других хранителей. Словно этот бубенчиковый чистюля был среди них главным.

Впрочем, и Гирос с Даной смотрели на кота даже более настороженно, чем на своих природных антагонистов.

Помнится, в одной прошлой жизни читал я книгу, где фигурировал один весьма колоритный кот, любящий примус починять.

Так почему бы в мире, где полно магии, не быть такому же коту?

— Господин, только прикажите, и мы сделаем всё, чтобы эти создания перестали существовать, — раздался вкрадчивый голос за спиной, и я едва не выругался. Но когда наткнулся на довольную физиономию Каспера, всё же не смог сдержаться.

— Твою мать! Ещё раз выкинете что‑нибудь подобное, и я сделаю так, что вы ко мне ближе чем на километр не сможете подойти. Никто из вашего долбанного культа. Меня. Хотя…

Однако предложение оказалось очень заманчивым. Этот неизвестный ниндзя, сам того не подозревая, предложил способ, как мне избавиться от фанатиков.

Даже с одним порождением магии способны справиться исключительно сильнейшие маги, а здесь их собралось сразу семь.

Не зря же для нашего сопровождения собрали такую делегацию: сразу двое Годуновых, пять сильнейших магов империи и артефактов столько, что можно прямо сейчас отправляться устраивать маленькую победоносную войну, причём далеко не с самым слабым противником.

Но как легко появились подобные мысли, так же легко я их и выкинул. Так я точно никогда не поступлю.

Как бы не доставал меня человек, но лишать его жизни это точно за пределами добра и зла. А здесь целый культ. У членов которого есть супруги, дети, тёти, дяди и так далее.

К тому же они хотят как лучше для меня. И сперва спрашивают меня. Сами никуда не полезут. По крайней мере, пока не лезли.

— Не лезьте к порождениям. Прибьют вас и не заметят. Останусь я тогда без собственного культа, и что делать?

Только сейчас я повернулся, чтобы встретиться взглядом с одним из школьных охранников. А они молодцы, даже в школу смогли проникнуть, чтобы быть рядом со мной.

— Понял вас, — кивнул культист и исчез, растворившись в воздухе. Остался лишь его голос: — Стоит вам только сказать, и мы сделаем всё, что в наших силах.

Я заметил, как напряглись наши сопровождающие, особенно Егор и другие ребята Романова. Но Аристарх Павлович сказал им пару фраз, и все успокоились.

Донской к этому времени уже поговорил с котом и с довольной улыбкой неспешно направлялся к нам.

— Чего он такой довольный? — спросила Ленка.

Они с ребятами уже успели подойти ко мне. В то время как их скакуны отошли в сторону и явно не собирались вместе с нами идти знакомиться с оставшейся семёркой.

— Вот у него сейчас и узнаем. И я бы рекомендовала вам быть с князем немного учтивее. Всё же он ректор университета, в котором нам предстоит учиться, — заметила Мира.

— К тому времени, как мы туда попадём, князь уже давно будет на пенсии, — отмахнулась рыжая.

А вот я не был с ней согласен. Князю от силы лет восемьдесят, а для мага его уровня это не возраст. Он ещё лет тридцать точно сможет занимать пост ректора ММУ. Конечно, если его не попросят его покинуть раньше. А такое вполне может произойти.

— Такие люди не уходят на пенсию, — сказал Гришка, когда князь уже был рядом с нами.

И улыбка его становилась только шире. Настолько, что мне показалось, у него сейчас рот порвётся. Да и зубы слишком уж острые для человека.

Вылитый чеширский кот из одной детской книжки.

А затем произошло то, чего никто не ожидал. Даже Каспер открыл рот от удивления, когда князь уселся перед нами на траву, вытянул вверх ногу и попытался сложиться пополам, чтобы приступить к тому же занятию, которым занимался кот.

— Какой интересный котик, — сказала Мира.

При этом она сделала шаг вперёд и положила руки на голову князю, который всё ещё пытался согнуться так, чтобы достать до своих бубенчиков. Штаны у него очень хорошие, не порвались. Хотя ткань натянулась так, что начала трещать.

Через пару мгновений к Скворцовой подошли Ульяна Алексеевна и Аркадий Годуновы, а затем и князь пришёл в себя.

— Опять попался? — спросил Валерий Владимирович, глядя на нас снизу вверх.

При этом он с облегчением разогнулся и схватился руками за поясницу.

— Всегда одно и то же, — улыбнулась сестра императора и посмотрела на сына, который тут же помог князю подняться.

— Порождения готовы встретиться с вами. Только у них одно условие: не использовать магию. Они боятся, что вы насильно заставили Дану и Гироса…

— Чушь какая, — перебил князя Гришка и, не обращая ни на кого внимания, направился к порождениям, при этом начав закатывать рукава.

Через пару секунд за ним побежала радостная Ленка, на ходу вырастив приличную дубинку и явно собираясь пустить её в дело.

— Постараюсь не допустить проблем, — коротко сказал я и поспешил за сладкой парочкой, пока они ничего не наворотили.