— Ой, и влетит нам от Александра Михайловича, — сказала радостная Ленка, выглядывая из‑за своей головы.

Просто мы сейчас сидели на Гиросе, который вымахал до размеров Годзиллы. Каждому всаднику отводилось по своей голове.

— Обязательно влетит, и не только от него, — согласился с рыжей Гришка.

— Победителей не судят! — воинственно выкрикнула Мира, потрясая маленьким кулачком.

— Сперва нужно победить, — подытожил я, прислушиваясь к витающим вокруг запахам.

Вроде ничего плохого в них не было, но и ничего хорошего — тоже. Что‑то нейтральное, совершенно не позволяющее понять, чего нужно ждать от финального сражения.

— Ты сомневаешься в силе нашей четвёрки, подкреплённой Гиросом и Махой?

— Дана тоже с нами, по крайней мере её сила, — поддержала Ленку Скворцова.

— Неужели вы думаете, что главнокомандующие могут быть слабыми? На место директоров магических школ ставят исключительно сильнейших магов.

— Ага, — согласилась со мной Ленка. — И наш директор сильнейший среди них.

— Как бы наш директор не выступил на вражеской стороне. Мы же нарушили его приказ и устроили самодеятельность. На поле боя такое карается крайне жёстко, — передал я слова Каспера, который цитировал соответствующие параграфы воинского устава Российской Империи.

И кто его вообще на службу такого взял?

Цитирует наверняка из‑за того, что сам неоднократно нарушал все эти параграфы.

— Откуда такие познания? — по неизвестной причине напряглась Мира, а через пару мгновений и мы ощутили приближение сильных магов.

Просто они совершенно не скрывались и пытались запугать нас, высвобождая как можно больше силы. Трюк для дилетантов, таким нас точно не взять.

Особенно когда мы сидим на спине Гироса — порождения магии, которое этой самой магией питается. Пускай в основном тёмной, но и любая другая вполне сгодится.

— Держитесь, может немного трясти, — сказал Гришка и вцепился в свою голову так, словно…

Словно сидит на спине разъярённого быка.

Мы все ощутили это очень быстро. Ленка даже вывалилась, но Маха выступила в роли живой верёвки и смогла зацепиться, после чего вернуть радостно визжащую рыжую на место.

Я отстал от Гришки всего на мгновение и поэтому смог удержаться, а вот Мира даже не думала ничего предпринимать. Сидела словно приклеенная, и ни один из рывков Гироса не заставил её пошевелиться.

Словно родилась с седлом между ног.

А главнокомандующие тем временем продолжали наступать.

Они уже поняли, что тупой демонстрацией силы ничего не добиться, и перешли к более решительным действиям.

Регламент сражения был обозначен, и гарантом его соблюдения выступали Голуновы. Уж понятия не имею, как они там всё это делают. Но в районе ледового побоища все заклинания принимали исключительно нелетальный характер.

Даже пострадать от них толком нельзя. Максимум отделаться временным параличом, ссадинами, ушибами и уязвлённым самолюбием.

По крайней мере, нам именно такие вводные озвучили нашим родителям, когда собирали с них письменные разрешения для нашего участия в игрищах.

Так вот, главнокомандующие вражеских формирований решили разобраться с чудовищем в нашем лице самым кардинальным образом: объединить силы и долбануть по нему.

Я сидел на крайней голове справа. Следующая голова была за Мирой, затем Гришка и Ленка.

— А ведь ограничения Голуновых действуют исключительно на участников игр, к которым не относятся порождения магии. Так что Гиросу они вполне могут нанести реальный вред.

— Какого хрена ты раньше молчал? — спросил я у Каспера, но, встретившись с его ехидной улыбочкой, плюнул на это дело и закричал остальным. — Нужно защищать Гироса! Если свалимся с такой высоты, мало не покажется.

А мы сейчас были примерно на уровне третьего, возможно, четвёртого этажа.

— Всё под контролем, Гирос справится, — крикнул Гришка, но как‑то слишком неуверенно, поэтому я решил не полагаться на авось и создал вокруг нас световой взрыв.

Правда, забыл об этом предупредить ребят, и через пару мгновений уже выслушивал в свой адрес столько всего позитивного, что даже настроение приподнялось.

А уж как ругались многоуважаемые директоры! Так и не скажешь, что многие из них аристократы в энном поколении.

Но громче всех был слышен голос Александра Михайловича:

— Медведев! Скворцова! Воронов! Шуйская! Вы чего тут устроили? Неповиновение приказу на поле боя приравнивается к измене!

— А я говорил, — вставил свои пять копеек Каспер.

Несколько секунд, пока пострадавшие восстановят зрение, нам гарантированно, так что нужно решить, что будем делать дальше.

— Похоже, что Бродский всё же примкнёт к своим коллегам. Нужно решать: принимать бой или отступить? У нас есть немного времени, пока они ослеплены.

— Здесь даже и думать нечего, конечно же, сражаться до победного! — выдала Мира, но в ней я и не сомневался.

— Гирос также не хочет уходить, говорит, что ему здесь нравится. Вот только он уже обожрался и не может поглощать магию, пока не скинет балласт.

— Ему что, по нужде сходить требуется? — удивилась Рыжая. — Моя Маха ещё ни разу… Или… Точно! Так вот почему отец в последнее время такой довольный ходит и постоянно спрашивает, не нужно ли Махе подкрепиться.

— Охренеть, у вас ещё и порождения магии гадят? — удивился я.

Нужно будет искать совсем небольшого скакуна. Даже не представляю, сколько добра сделает такая махина, как этот четырёхголовый дракон. Сомневаюсь, что он сможет уменьшиться, пока не избавится от излишков.

— А если мы продолжим разговаривать об этом, то и сами можем обделаться, — сказал Гришка. — Я за отступление. Ленка, слово за тобой.

— Раз Гирос больше не сможет поглощать магию, то дело действительно может закончиться не очень хорошо. Не хочу, чтобы он пострадал. Мне понравилось кататься на большом драконе. Хочу ещё повторить. Поэтому отступаем.

Мира издала какой‑то жалобный полухрип‑полустон, но большинством голосов было принято решение ретироваться. Всё равно мы уже выполнили и перевыполнили поставленную перед нами боевую задачу.

— Готовьтесь к взлёту! — закричал Гришка. — Гирос, давай на базу!

После этих слов нас снова затрясло. Гирос расправил величественные крылья и оттолкнулся от земли. Сердце пропустило несколько ударов, а затем начало колотиться с бешеной скоростью.

Не из‑за того, что мы оказались в воздухе, а потому что главнокомандующие вернули зрение и ударили с новой силой.

— Прямое попадание! Все резервуары переполнены! Необходимо сбросить балласт. Без этого не улетим. Держитесь!

— Бедный Александр Михайлович и другие директоры, — жалостливо произнесла Рыжая, перед тем как мы резко устремились вверх под канонаду магических газов, выпускаемых Гиросом.

Балласт успешно сброшен, и теперь в нём по уши все главнокомандующие.

Каспер рядом убирал слёзы от смеха. Хмурая Мира тяжело вздыхала из‑за нашего отступления, Гришка гладил Кедрова и что‑то тихо говорил ему, а Рыжая пыталась свеситься вниз, чтобы разглядеть, чего мы там натворили.

Я же совершенно не хотел смотреть на это. Да и появившийся запах того самого балласта не предвещал нам ничего хорошего.

И я даже не заметил, что через него пытается пробиться невероятно нежный и чарующий аромат. А ведь именно он был основным в той композиции.

* * *

— Накрыло всех руководителей магических школ империи, что согласились принять участие в ледовом побоище, — едва сдерживая смех, закончил свой рассказ Пётр Дмитриевич. — И что самое главное, никто из них даже не подумал возмущаться. Наоборот, они потом всячески пытались встретиться с Вороновым и уговорить его, вернее, его питомца…

— Ещё раз нагадить им на голову… — произнёс император, с сожалением наблюдая, как у него буквально из рук утекает весьма солидный источник дохода.

— В точку. Этот Новый год они запомнят навсегда. Как и все, кто участвовал в этих игрищах.

— Дети уже поняли, что за сокровище им досталось?

— Они пришли с этим вопросом ко мне. И мне ничего не оставалось, кроме как рассказать, — развёл руками Романов.

Но император и не собирался его осуждать. В сложившейся ситуации это был единственный верный выход. Слишком много магической энергии сожрал Гирос, и в любом случае его выделения привлекли бы ненужное внимание. А так хоть повеселились все ученики магических школ империи.

Только им посчастливилось воочию увидеть, как на директоров гадит огромный четырёхголовый дракон. А те, вместо гнева, скачут и радуются, как малые дети.

Ещё бы тут не радоваться, когда получил довольно много самого ценного ресурса в мире — кристаллизованной магической энергии, или, как её называют во всём мире, сущности магии.

Её способны вырабатывать исключительно сильнейшие порождения магии.

А используют сущность в самых мощных заклинаниях, что были придуманы человечеством.

Тот же Благославенный не смог бы создать свои лучшие благославения без этого ресурса. И у всадников за счёт их скакунов был беспрепятственный доступ к нему.

Стратегический ресурс, за который государства нередко устраивали войны. Благо, у Российской Империи никогда в этом не было нужды. На неё нападали, это да. Но она сама, никогда.

За счёт огромной территории у империи всегда хватало собственных порождений, чтобы закрывать все потребности государства в сущности магии.

И вот сейчас трое из великолепной четвёрки уже обзавелись своими производителями этого ресурса, на которые империя уже не имеет никакого права.

Можно сравнить любое порождение, способное на переработку обычной магии, со станками, печатающими деньги.

И теперь у трёх детей девяти лет есть такой станок в собственности. Вполне возможно, что вскоре им обзаведётся и четвёртый.

Скакунами европейских всадников всегда становились исключительно сильнейшие порождения магии.

За исключением Благославленного.

Просто никто и никогда не видел его скакуна. И это было одной из главных загадок Андрея Симонова, которую до сих пор никто так и не смог разгадать.

— Максим ничего не говорил про своего скакуна?

— Тишина. У него даже ничего не ёкнуло, когда узнал, что скакуны остальных способны приносить огромную прибыль. Да и с чего? Всю жизнь ни в чём не нуждался. И сейчас на всём готовом. Хотя обучение в Новослободской школе стоит очень дорого, даже по меркам Москвы.

— Либо парень действительно не заинтересован в материальных благах, либо он от нас что‑то скрывает, — задумчиво произнёс император.

— Думаете, что он, как Благославленный?

— Уже нашёл своего скакуна? И умудрился это сделать так, что мы ни сном ни духом? А теперь прячет его? Никто не мог сравниться с первым всадником в создании иллюзий. Помню, как он привёл на встречу с британским королём верблюда, замаскировав его под шляпу. Все очень удивились, когда шляпа плюнула в лицо монарху. Да так, что у него корону вместе с париком сорвало.

— Мы тогда едва не развязали полноценную войну между империями, — буркнул Пётр Дмитриевич, которому пришлось разбираться с последствиями той шутки, когда он только занял место главы тайной канцелярии. Ведь дело происходило на территории Российской Империи.

— Войны бы в любом случае не было. Карл знал, что не потянет длительную кампанию против нас, а для нанесения быстрого и болезненного удара у него просто не было людей. Но тот случай прекрасно показал, что иллюзии Первого Всадника способны обмануть кого угодно.

— Понял. Прошерстим всё в доме Медведевых. Только сомневаюсь, что сможем что‑нибудь найти. С сущностью магии что будем делать? Дети теперь знают и будут прибирать всё добро за своими питомцами.

— У Воронова выкупать по рыночной цене. Шуйские наверняка не отдадут нам ни грамма, ну а у Скворцовой пока и нет ничего. Даже раньше суть магии, создаваемая Даной, оставалась в её озере.

— Водяные порождения в этом плане даже хуже летающих, — согласился Романов.

— Вот и хорошо. А видео это, как Гирос гадит на лучших магов империи, ты оставь. Сделаю нарезки и буду дарить каждому участнику на праздники. Как раз через неделю у Бродского юбилей, вот он и станет первым. Ну‑ка, перемотай ещё раз на самый эпичный момент, когда накрывает сразу половину.

* * *

Вот и кто мог представить, что дерьмо порождений магии невероятно ценная штука?

По крайней мере, из нашей четвёрки точно никто. А вот отец Ленки знал об этом и ничего не рассказывал дочери. Даже приставил специального человека, который только и занимался тем, что следил за испражнениями Махи. Собирал их и не упускал ни единого грамма.

— Раньше я уже слышала о сущности магии, — сказала Мира, когда мы собрались у неё за пару дней до Нового года.

После побоища как‑то всё не получалось обсудить это. То в школе итоговые контрольные работы, то дома предновогодние хлопоты, а вот сейчас уже всё позади и можно расслабиться.

— Это крайне редкий и ценнейший ресурс для создания высших заклинаний и ритуалов. Не нужно рассказывать, что это такое?

— Ядерная бомба в мире магии, — коротко сформулировала Ленка.

— В общем, суть ты уловила правильно. После всего случившегося я поискала информацию и смогла найти только то, что вся суть магии, производимая на территории того или иного государства, принадлежит исключительно государству и никак иначе.

— Но Пётр Дмитриевич сказал, что мы можем распоряжаться этим пахучим сокровищем как посчитаем нужным. Мне и вовсе предложил выкупать всё по рыночной цене. Отец, как узнал об этом, так теперь везде ходит за Гиросом и предлагает ему перекусить. Столько планов настроил! Даже титул со временем купить собирается.

— Дерьмовый какой‑то титул получается, — усмехнулся я, на что Гришка лишь пожал плечами.

— Не знаю, зачем это ему, но хочет стать аристократом. Мира, а у тебя с Даной как всё обстоит? Она же вроде из своего озера никуда и не вылезает. Даже в Германскую империю тогда вместе с ним попёрлась.

— Нормально всё у нас. Только теперь я знаю, что её озеро стоит как какой‑нибудь город в Европе. Причём далеко не маленький. И львиная доля этого добра принадлежит империи. По весне что‑нибудь придумаем. А насчёт озера и Даны… Не может она без него спокойно обходиться. И мы над этим работаем.

Мира как‑то странно посмотрела на дверь, и через несколько мгновений к нам зашла Василиса с угощением. Гришка подлетел первым и сразу же приступил к дегустации блинчиков.

— Мирослава, не забудь, что сегодня к тебе должен приехать человек из столицы. Всё никак не могу запомнить, как его зовут.

— Андросий Аванесович, — напомнил Рихард, появившийся следом за Василисой.

— Точно, он. Поэтому не сильно здесь засиживайся, ещё нужно подготовиться к его встрече. Надеюсь, вы с Даной уже всё утрясли?

Мира как‑то странно посмотрела на нас, затем тяжело вздохнула и кивнула.

— Вот и хорошо, — хлопнула в ладоши радостная Василиса. — В подвале уже всё готово.

Девушка упорхнула, на что Рихард покачал головой, сказал Мире, чтобы она сильно не торопилась и, если что‑то изменится, то он обязательно ей сообщит, и тоже ушёл. Явно давая нам время узнать, кто должен приехать и для чего.

Естественно, первой заговорила Ленка:

— Кто такой этот Аванесович и чего ему от тебя нужно?

— Не Аванесович, а Андросий Аванесович. Имя такое — Аванес, армянское вроде. Вот он и поможет нам выделить из озера мою часть, а остальное отдать государству. И, если получится, устроит Дане переезд. Создаст для неё особый артефакт.

— Так он артефактор, что ли? — спросил я, вспоминая, есть ли у Лемешевых кто‑нибудь с таким именем.

Просто я других артефакторов и не знаю. А Лемешевы всегда у всех на слуху. Даже в школе первоклашки знают о них.

— Артефактор, — согласилась Мира. — Пётр Дмитриевич сказал, что на данный момент он самый лучший в империи. Если кто и сможет помочь, то только он.

— А чего ты там должна подготовить к его приезду? — спросил Гришка, и Мира сразу напряглась, что не укрылось от нас и очень не понравилось.

Она явно не хотела отвечать и не стала этого делать, поскольку дверь в комнату распахнулась без стука, и в комнату влетела перепуганная Василиса:

— Он уже приехал и сейчас ждёт в гостиной. Рихард пока отправил меня за тобой. Нужно успеть всё приготовить.

Ни слова не говоря, Мира подскочила и побежала за Василисой.

— Что же, пойдём и мы посмотрим, чем сможем помочь Мире. Не нравится мне этот Аванесович. Явно человек с душком.

Причём весьма противным.

Давно я такой вони не слышал.