пятница, 4 июля 2014 года

Несмотря на уже наступивший июль, перед входом в университет была толкучка. Роунсу не повезло попасть в один из самых посещаемых отрезков года: консультации, сдачи и пересдачи зачётов и экзаменов. Проще говоря – сессия. Студенты сновали туда-сюда не переставая. Старшему детективу пришлось буквально пробиваться через их бурные потоки. Он был один. На Тома Рик сбросил все предыдущие дела и отчёты, приняв решение действовать в одиночку. Роунс сунул под нос сидящему у турникетов охраннику удостоверение и значок. Тому ничего не оставалось, кроме как пропустить его. Спросив у него, где найти деканат, Рик отправился по путано объяснённому ему маршруту. Протиснувшись мимо очереди, удивлённой работнице Роунс предоставил выписанный ордер на Оливера Худа и потребовал отвести в кабинет, где в этот момент у Оливера могло бы быть занятие, а также выдать ему образец почерка парня – какой-нибудь подписанный им документ или заявку. Роунс мог только молиться о том, чтобы парень был в этот день в институте. Через пару минут, порывшись в ящичках, работница деканата дала ему заявление Оливера на получение каких-то справок. Сверив прямо там почерк Оливера с имеющимися у него копиями писем убийцы, Рик не смог точно определить совпадают почерки или нет. Поэтому он взял эту справку как улику, намереваясь позже отправить её экспертам независимо от результатов допроса. После этого его проводили к кабинету – ему повезло: в этот день Оливер был на консультации.

– Мне нужен Оливер Худ, – постучав и сразу же рывком открыв дверь, обратился детектив к преподавателю, удивлённо и недовольно повернувшему голову в его сторону.

– Почему вы прерываете консультацию к экзамену? В чём дело? – нахмурив брови, задал вопрос преподаватель, но к нему уже спешила работница из деканата с целью разъяснить сложившуюся ситуацию. – Прошу прощения. Оливер, проследуй, пожалуйста, с этим джентльменом.

Разумеется, Оливер узнал Роунса. Бледный, он вышел из дверей кабинета и встал напротив Рика, внимательно изучающего его исподлобья.

– Попрошу вас о последней услуге, – обратился Роунс к женщине. – Где бы мы могли поговорить с Оливером с глазу на глаз?

– Конечно, следуйте за мной, детектив… – Она собиралась уже пойти, как тихий голос Оливера остановил её.

– Дете… детектив, отец сказал мне… – начал было говорить парень, но не успел закончить фразу.

– Слушай сюда, щенок, – грубо прервал его Роунс. – В понедельник улетел, значит, за границу? Выбирай – либо мы пообщаемся и всё выясним, либо по имеющемуся ордеру я арестую всю твою семейку, переверну весь ваш грёбаный дом и, клянусь всеми богами и дьяволами, – я засажу за решётку вместе с тобой твоего папашу с мамашой за намеренную ложь следствию. Будете вместе в уголке сидеть похныкивать о несправедливости жизни! Решение за тобой!

Оливер побледнел ещё сильнее, краешек его глаза слегка подрагивал. Он испуганно посмотрел на работницу из деканата, но чем она могла помочь ему? Нет, здесь силу имел только детектив Рик Роунс, и Оливер понял, что не время выкобениваться.

– Хорошо, давайте поговорим…

– Умный мальчик. Простите за эту сцену, но иначе до таких мажорчиков, как этот, ничего не доходит, – обратился детектив к женщине и добавил, стараясь смягчить эту сцену: – Собственно, преподавателем я бы быть не смог, согласен.

Наконец они остались одни в небольшом кабинете с всего лишь тремя рядами учебных парт по две в ряду. Рик указал Оливеру на скамейку у парты в первом ряду, а сам выложил на стол диктофон, достал ручку и блокнотик, после чего сел на стул, стоящий за столом преподавателя, прямо напротив Оливера, внимательно рассматривающего свои сцепленные руки.

– Итак, – Рик выкладывал на стол перед Оливером одну за другой бумаги, – наш разговор будет записан. Если вам нужен адвокат, мы можем прервать допрос. Он нужен вам?

– Нет, – тихо прошептал Оливер, осознавая последствия утвердительного ответа.

– Простите, но я не расслышал.

– Нет! – выпалил парень, с неожиданным гневом взглянув на детектива.

– Отлично. Итак, по полученной следствием информации от вашей авиакомпании – в понедельник вы не сели на свой рейс вместе со своей семьёй. То есть они отправились на курорт без вас. Вы же присоединились к ним днём в среду. Что также подтверждает ваш телефонный оператор. Ваш мобильный был замечен за территорией нашей страны лишь к вечеру среды. Я правильно всё понимаю, а также в этой информации не содержится ошибок или несостыковок, с которыми вы хотели бы поспорить?

– Нет… но я не…

– Раз нет – в таком случае поведайте мне, Оливер, почему вы солгали в наш предыдущий разговор? И вы, и ваши родители уверяли, что в понедельник вы были очень далеки от места преступления. Но телеоператор уверяет, что в тот момент вы были в городе.

– Я могу объяснить… объяснить, почему…

– Замечательно. Для этого мы здесь и собрались! Я очень внимательно вас слушаю, мистер Худ. Очень. – Рик смотрел на подозреваемого не моргая, тяжёлым и полным холодной стали взглядом. Он ненавидел его в этот момент и хотел сделать с ним то же, что он делал со своими жертвами, – переломить ему шею. Волк просыпался внутри Роунса.

– Скажу сразу – я не убивал Лизу…

– Я хочу услышать историю от начала до конца. Именно в таком порядке.

– Когда я перевёлся к нему в группу…

– Кому к нему? Без подробностей не пойдёт, мистер Худ.

– Хорошо. Хорошо! Когда я поступил в институт, то попал в группу к Стивену. Лиза тогда училась в параллельной группе, мы так и не познакомились до третьего курса, когда группы переформировывали по специальностям. Так вот, мы подружились со Стивеном уже где-то на первой неделе. Я был сильно старше всех, да и мне было сложнее возвращаться к программе, продолжающей школьную, когда уже несколько лет потратил на обучение на биолога. А Стивен был, наоборот, просто гением, вроде он не особо старался, но у него всегда всё было сделано идеально, ему как будто хватало одной лекции, чтобы уже понять тему. Но ему как-то было трудно ладить с остальными ребятами, он всегда держался в стороне от всех. Ну я и решил объединить с ним усилия…

– Это всё, конечно, хорошо, и я безумно рад за вас, но ты ещё не рассказал, как ходил в детский садик. Чёрт возьми, ты тратишь моё время! – на секунду отщёлкнув диктофон, стукнул кулаком по столу Роунс. – Тебе не заболтать меня, Оливер. Приближайся к сути.

Вновь щелчок диктофона, означающий, что запись продолжена. Рик как ни в чём не бывало вновь принялся записывать детали допроса в блокнот. Оливер же собрался с мыслями и продолжил:

– Если короче – мы были друзьями. Потом, как я говорил, нас объединили с Лизой. И нас стало трое. Я тогда… ступил… очень жёстко… у меня была подружка, ещё с прошлого института, не знаю, почему я тянул с ней отношения, у нас давно уже всё шло на разлад…

Роунс недовольно развёл руками, намекая Оливеру, что ему это неинтересно. Детектив не понимал, почему парня прорвало на такой поток откровения и историй. И ему не хотелось, чтобы Оливер заболтал его. Потому что Рик был уверен – этот гад пытается выкрутиться, тянет время.

– Короче, Стивен начал встречаться с Лизой, и поначалу всё было хорошо, но… уже к началу четвёртого курса у них как-то всё пошло не так. Лиза часто приходила ко мне выговориться, и в первые разы я успокаивал её, уговаривал, что всё будет хорошо…

– Что именно говорила Лиза?

– Ну-у… что Стивен становится всё холоднее как будто… да и что бывали дни, когда его абсолютно всё бесило и раздражало… Лиза говорила, что в некоторые моменты была уверена, что ещё чуть-чуть – и он ударит её, – такую злобу иногда видела в его глазах. Самый большой конфликт у них был, когда Лиза попросила Стивена рассказать про свою семью и могут ли они познакомиться. У него как башню сорвало…

Детектив следил за каждым движением парня, но чем больше Оливер говорил, тем больше ему казалось, что в его словах нет лжи. Парень реально хотел что-то рассказать Рику, натолкнуть его на некую мысль – именно поэтому возвращался в прошлое и так подробно описывал его, а не чтобы заболтать, как на протяжении всего этого времени был уверен сам Роунс.

– …Это произошло в начале зимы. Она пришла ко мне вся в слезах… а потом… что-то как будто щёлкнуло между нами… и мы… мы переспали… после этого она начала избегать меня, видимо, считала, что всё это неправильно. Чувствовала вину перед Стивеном. Там началась сессия, было не до любовных проблем, хоть я и предпринимал попытки с ней помириться… хотя бы чтобы дружить дальше, хотя я уже понимал, что как друга мне мало её…

– Что было дальше, Оливер? Мы подходим к самому главному, – не выдержал детектив после пары минут, во время которых Оливер, словно окаменев, молча сидел напротив него, упёршись взглядом в свои намертво сцепленные руки.

– Дальше… вечеринка у Алсу Наварр. Та самая, из-за которой вы теперь меня пытаетесь подвести под это дело. Я пытался помириться с Лизой. Стивен же, видимо, почувствовал, что что-то было – Лиза уж слишком странно себя начала вести по отношению ко мне. Не знаю, догадывался ли он, что именно, но он так взбесил меня, что я и сказал те слова…

– Ты не мог бы повторить, примерно хотя бы, что ты тогда сказал?

– Я сказал, что он хреновый защитник для Лизы…

– И?

– Что я выбил бы из него всю херню…

– Нет, Оливер. Ты сказал, что подрезал бы его. Ножом, я так понимаю?

– Возможно, я не помню точно…

– Алсу Наварр подтвердила слова Стивена, – напомнил Роунс.

– Эта курица?? Да она даже не видела, что происходило, – услышала, что начинается фигня, прибежала, кудахтать начала! Конечно, она же знала, что Стивен встречается с Лизой, а она дружила с Лизой. А со мной, по сути, она пересекалась пару раз от силы. И поэтому начала выталкивать меня из квартиры, не разбираясь!

– Почему подрезать, Оливер?

– У меня… у меня всегда при себе нож, подаренный отцом на совершеннолетие…

– Я так понимаю, он и сейчас с тобой? – Рик незаметно потянулся к кобуре с пистолетом. – Будь добр, выложи его на стол медленно и подними руки.

Оливер без лишних пререканий сделал это. Теперь перед детективом лежал красивый позолоченный складной перочинный ножик, с выгравированной каллиграфическим почерком надписью: «Оливеру Худу». Одной рукой, не убирая другую с уже наполовину вытащенного из кобуры пистолета и следя неотрывно за Оливером, Рик обернул нож в пакетик для улик.

– Я изымаю это на экспертизу. – Роунс быстро начеркал Оливеру протокол. – Продолжай.

Рик уже, конечно, понимал, что это не тот нож. Лезвие было не больше десяти сантиметров, да и его форма – это явно не дроп-поинт. Но Рик не хотел, чтобы у сидящего напротив него Оливера был, пусть даже и в кармане, нож. Немного успокоившись и незаметно приведя дыхание в норму, Рик продолжил слушать.

– На следующий день Лиза приехала ко мне. Извиниться за то, что произошло на вечеринке. Но там уже я не хотел видеть её, мне правда было очень обидно. Но и не выйти к ней я не мог… она стояла под воротами дома, я не хотел, чтобы она унижалась, прося меня выйти при моих родителях. Мы помирились в машине. И тогда она впервые сказала, что хочет бросить Стивена. Но не знает как… ей было жаль его, хотя я говорил ей, что у неё одна жизнь и только ей решать с кем и как её провести… разумеется, я хотел, чтобы кем-то этим был я – уже давно я был свободен и все мои мысли занимала только она… мы начали встречаться в тайне от Стивена. Но чем дольше всё это тянулось, тем больше мне казалось, что она так и не решится. Пока в один день она не пообещала мне, что точно скажет Стивену, что они расходятся. Это было утром в воскресенье. Поэтому я и не улетел с семьёй в понедельник – она безумно нервничала, я чувствовал, что должен поддержать её. Она решила, что сделает это во вторник. Стивен должен был сдавать днём курсовую, Лиза не хотела сбивать его до такого важного дня… Короче, мы договорились, что вечером она должна послать его… что было дальше, думаю, вы… вы знаете… – Оливер опустил голову ещё ниже, но Рик успел заметить выступившие на глазах у парня слёзы.

Детектив сидел, перебирая пальцами по столешнице парты. Что ж, история любовного треугольника была вполне логичной и складывалась. Но почему же тогда, по заверению Стивена, между ним и Лизой был половой контакт в день её смерти, если она хотела его бросить? Абсолютно точно она была в душе, что также указывало на факт их половой близости. В конце концов, отчёты доктора Шоу доказывали это! Прощальный секс? М-да, Роунсу было не понять всего этого. Но что он был обязан понять – убийца сидит перед ним или же нет.

– Хорошо, Оливер. Поговорим на другие темы. Мне сказали в деканате, что ты увлекался историями об убийцах. Множество раз закрывал курсовые и различные работы, используя статьи по убийцам. Рассказывал проекты по ним, как журналисты освещали всё это. Если проще – откуда такой интерес, Оливер?

– Нет. – Оливер удивлённо посмотрел на Роунса. – Вернее, да, я закрывал, но… все эти проекты мы делали на пару со Стивеном. И он выбирал эти темы, учитывая, что большую часть и делал он сам же, я не спорил. Но я ненавижу такое, не понимаю, зачем освещать жизнь этих подонков так, как это делал Стивен…

Роунс несколько секунд сидел словно громом поражённый. Казалось, Оливер говорил искренне. Детективу внезапно показалось, что пазл сложился воедино. До допроса он хотел взять волосы Оливера на экспертизу, но теперь это было уже ненужно, Роунс и так был уверен, что найденный в тридцать второй квартире образец волос принадлежит Оливеру. И возьми Роунс образцы, парня наверняка подведёт под дело уже через пару дней следующий детектив. Теперь важно было совершенно иное.

– Спасибо, Оливер, ты свободен. Стивен находится в том же кабинете, где у вас консультация?

– Н… нет, он взял академ сразу, как случилось… с Лизой…

Ничего больше не спрашивая и не объясняя, Рик Роунс пулей вылетел из кабинета.