среда, 2 июля 2014 года

Пару минут назад минула полночь. Роунс в очередной раз засиделся, вновь и вновь пытаясь сопоставить известные полиции факты по делу «ночного убийцы». Он потёр глаза – по ощущению несколько сосудиков полопались от постоянного напряжения в последние дни. Но Рик не мог остановиться, он чувствовал именно одержимость. И никак не мог противиться ей. Он вспомнил, что с неделю назад судья, мистер Уильям Пай, ушёл на пенсию – почему бы не запросить у его преемника постановления и ордера по подозреваемому Оливеру Худу?

Внезапно его телефон буквально разорвал тишину. Как только Рик увидел номер одного из операторов из полицейского участка, он понял – произошло убийство. Роунс сразу же принял звонок.

– Детектив, снова убийство. Тело обнаружил некий мужчина, выгуливающий собаку в парке у дома. Жертва – женщина с множеством колотых ран.

– Адрес, – коротко ответил Роунс.

Когда он услышал адрес, что-то внутри сжалось. Но сознание категорически отказывалось принимать возникающие мысли – не может быть, что это Элис. Нет, нет и нет.

Детектив прибыл на указанное ему оператором место. Там его встретили полицейские, оцепившее место преступления и группа экспертов, впервые приехавшие раньше него. Приняв решение не дожидаться Тома Зореджа, Роунс дал отмашку начинать. Вместе с группой они медленно приблизились к телу. Лицо старшего детектива застыло каменной маской, когда он увидел неподвижное тело Элис – её глаза были открыты и будто смотрели немигающим пустым взглядом на звёзды, проглядывающие сквозь редкие кроны деревьев. Фрэнк Моррис также узнал сестру детектива и теперь смотрел на Роунса взглядом, полным растерянности и сочувствия.

– Детектив… я… я сожалею… Предлагаю дождаться вашего напарника, мы с ним… – начал он, положив руку на плечо Роунса, но тот прервал эксперта.

– Работаем, – коротко и жёстко бросил он, даже не повернув к эксперту головы.

Рик видел всё как будто со стороны – он понимал, кто он, где он, что произошло и что происходит, но наблюдал за всеми действиями экспертов и как будто другого Рика Роунса откуда-то сбоку. Его терзало чувство глубокой вины – не только оттого, что он так и не поймал убийцу… Рик вспоминал тот день в больнице, когда он подарил Элис шокер. Не уйди он тогда, а объясни ей всю опасность, чтобы она поняла, что его надо держать как можно ближе, спасло бы это её? Другой же детектив Роунс действовал чётко и профессионально: делал записи и зарисовки, задавал вопросы экспертам и обозначал улики, после чего исследовал, используя фонарик, место вокруг, но следов на асфальтовой дорожке, понятное дело, не было, и не какие другие не уходили вглубь парка за деревья. Эксперты-криминалисты также ничего больше не нашли. Всё говорило о том, что убийство относится к той же серии психопата. Сломана шея, но из-за чего именно наступила смерть опять же должен был определить доктор Шоу; по всему телу с передней стороны нанесены ножевые ранения, одно отличие – количество ран, вместо двадцати двух было равно двадцати трём. А также письмо, кинутое в сумку – оно лежало прямо рядом с пресловутым электрошокером. С наклеенными из газетных вырезок буквами:

Что ж, очень и очень жаль. Нет, правда, детектив Рик Роунс, как же так? Я давал вам столько возможностей, столько подсказок… Очень жаль. Не знаю, что бы чувствовал, если моего родственника убили из-за того, что я не способен перемножить дважды два. Как ваши силы и мотивация, мистер детектив? А самочувствие? Я не солгал, когда обещал, что шокирую вас. Да-да, я обещал шокировать именно вас, старший детектив Роунс. Я указал это не слишком явно? Что ж, уже что сделано, то сделано. Осталось чуть-чуть, и мы встретимся. Поэтому подготовьте приветственную речь, моя готова, мистер старший детектив, Рик Роунс. Боже, да и остальные – какие же вы идиоты…

Не будем нарушать правила нашей игры:

Жж Зз Ии Йй Кк Лл Мм Нн

P. S. И да, я умею считать. Почему же 23, а не 22? Думайте.

Ваш «ночной убийца»

Сразу же в девять часов утра, не поспав ни минуты этой ночью, детектив отправился получать постановления и ордер на обыск дома семьи Худ. Его даже не удивило, что новый судья, Генри Форбс, подписал ему все необходимые разрешения сразу же. Впрочем, Роунса уже ничто не могло удивить – детектив не чувствовал абсолютно ничего: ни усталости, ни голода, ни того самого удивления. Словно его сердце вырвали из груди, и теперь единственное, что разгоняло кровь по его телу, – это желание найти убийцу. Найти и убить собственными руками.

Теперь, с имеющимися документами, Роунс сделал запросы в авиакомпанию, а также мобильным операторам. Детективу было необходимо удостовериться, что Оливер не был за границей в день убийства Елизаветы Лоу. По сути, Роунсу ничего не оставалось, как следовать по этой тонюсенькой ниточке, единственной, которая у него была.

К вечеру пришли отчёты от доктора Шоу. Сомнений быть не могло, убийца был тот же.

четверг, 3 июля 2014 года

Детектив не заметил, как уснул прямо за столом в своём кабинете. Его разбудил стуком в дверь Дэвид Фьюз, в девять часов утра. На самом деле он уже открыл дверь, постучав лишь для того, чтобы привлечь внимание спящего Роунса.

– Привет, Рик, ты как… держишься? – скользнув вглубь кабинета и усевшись на стул, обеспокоенно спросил шеф, бегая взглядом по кабинету старшего детектива.

– Я в норме, шеф, – потирая глаза и разглаживая рубашку, уверенно заявил Рик.

– По тебе не скажешь, уж прости за прямоту. Ты бы видел свои глаза… впрочем, неважно. Тут такое дело, Рик… не хотел я прямо перед похоронами… – Фьюз задумался. – Через неделю приедет детектив, выделенный нам от федералов. Чтобы расследовать это дело. До его приезда пусть это дело возьмёт Зоредж. А тебе, я думаю, стоит взять отпуск, немного отдохнуть, проветриться…

– Вы отстраняете меня? – напрямую задал вопрос Роунс, вонзившись немигающим взглядом в лицо шефа.

– У меня нет выбора… – Фьюз чуть ослабил галстук. – Ты же и сам должен понимать, это дело для тебя теперь личное. Мне необходимо сделать отвод… так велит закон, Рик, не моя это воля…

– Но Том не справится, за неделю он упустит всё, и мы дадим этой суке совершить ещё убийство как минимум!

– Ника сейчас не хватает. Он бы подстраховал, – посетовал шеф Фьюз, стараясь всё так же не встречаться взглядом с Риком.

– Дэвид…

Шеф Фьюз даже слегка вздрогнул. Не оттого, что детектив назвал его по имени, нет. Он никогда не слышал, чтобы голос старшего детектива Рика Роунса так звучал – он был наполнен безмерной грустью, скрытой мольбой и бессилием.

– Дайте мне эту неделю. Как только приедет федерал – я сразу же отойду от дела и возьму отпуск…

Фьюз несколько минут напряжённо размышлял, рассматривая носки своих туфель. Роунсу ничего не оставалось, как молиться, чтобы шеф принял его предложение. Ведь он не перестанет действовать, всё равно будет грызть землю, чтобы найти убийцу. Но придётся действовать без поддержки, незаконно – и именно в тот момент, когда у него есть та самая ниточка! Осталось лишь дождаться информации, но если нет – Рик знал, он всё равно не отступится. И шеф полиции Дэвид Фьюз, кажется, понимал это.

– Хорошо, Рик. Но у тебя неделя. А потом мы не будем больше обсуждать это.

Шеф вышел из кабинета, оставив Рика одного со своими мыслями. В любое другое время он бы ликовал, но сейчас ему было не до этого. Живой мертвец – это же необязательно существо из мифологий и сказок. Роунс был этим самым живым мертвецом, жаждущим не крови или плоти, а отмщения.

В полдень Роунс отправился поддержать родителей. Элис, как оказалось, завещала, чтобы её тело кремировали, а прах поместили в биоурну, которую следовало посадить в землю, а оттуда должно было вырасти прекрасное дерево. Какое именно, также было указано – это было любимое дерево Элис, сосна.

– Психолог, который уговаривал других жить счастливо, а самому ещё не исполнилось и тридцати, как продумал, что делать с его телом после смерти, – грустно улыбнулся Рик, вспоминая то, как его сестра всегда всё планировала заранее. И успела спланировать даже это.

Рик встретился с родителями впервые за три года – они вместе забирали прах. Отец Рика, Генри Роунс – чуть выше его ростом, коренастый и абсолютно такой же, каким Рик помнил его три года назад. Только седых волос стало больше, а взгляд сильно грустнее, хотя черты лица не потеряли строгости и уверенности. Мать же Рика, Зои Роунс, смерть дочери подкосила и очень сильно. Она вышла из машины, поддерживаемая мужем, её лицо одновременно осунулось и опухло из-за дней и ночей со времени полученной новости, проведённых в слезах.

– Не пристало родителям хоронить своих детей, – сказал Генри сыну, когда они встретились. – Особенно в мирное время…

Мать же бросилась к нему на шею, расплакавшись ещё сильнее. Генри слегка дрожащими руками, хотя раньше они всегда были тверды, подавал ей одну за другой бумажные салфетки, не прерывая её и не требуя успокоиться. Он просто ждал, и Рик ждал, когда она соберётся с силами.

Тёплое июльское солнце мягко грело, а из близко расположенного лесочка раздавался щебет птиц. По решению родителей, урну было решено захоронить на участке их небольшого тихого домика, находившегося совсем вдали от городской суеты, в недалеко располагавшемся от города посёлочке. В уголке участка были установлены венки и небольшой надгробный камень, за которым должна была разрастись сосна. После этой процессии многочисленные гости направились к столу, расставленному на участке, под садовыми зонтами. Рик пробирался между гостей в поисках отца. Внезапно к нему подошла Рози, сжимая в руке куклу, подаренную Риком ей совсем недавно на дне рождения её сестры. Она обхватила его за ногу, точь-в-точь как тогда, и, подняв голову, посмотрела таким же, как у Элис карим взглядом прямо ему в глаза.

– Дядя Рик, а где… где мама?

Образовавшийся комок сдавил Рику горло. Он опустился на колено и крепко прижал к себе племянницу. Он не знал, что сказать девочке. Как объяснить ей, что её мама больше никогда не поправит ей волосы, не отвезёт её в детский сад?

– Не волнуйся за маму… она в лучшем мире. Намного лучшем, чем этот, – я верю в это…

– Рози, вот ты где. Пойдём к столу, гости уже почти собрались, – позвал девочку подошедший из-за спины Рика Генри Роунс и добавил, обращаясь к сыну: – Не лучшие слова ты подобрал…

Рик выпрямился и перевёл взгляд с племянницы на отца.

– Возможно… Отец, у меня мало времени, пока не проведён отвод от дела. Передай маме, что я обязательно заеду ещё.

Отец молча посмотрел на него. Его губы были плотно сжаты, он старался сдержать то чувство горя, которое готово было выплеснуться наружу. Разумеется, он понимал Рика, поэтому кивнул ему в знак согласия и, казалось, хотел обнять сына, но, чуть дёрнувшись навстречу, развернулся и пошёл к остальным гостям. Рик же направился к своей машине; задумавшись, он столкнулся со Стивеном, который поспешил высказать детективу слова соболезнования, но Роунс, не остановившись ни на секунду, продолжил свой путь.

Вечером пришли запрошенные в авиакомпании и у телеоператора данные. Роунс достал сигарету и, закурив, открыл пришедшие на электронную почту письма.

* * *

В один из дней он не выдержал. Уже полгода им вынашивался этот план. Через два года ему должно исполниться восемнадцать, он станет совершеннолетним и будет свободен, но… он больше не может это терпеть. Постоянные срывы, алкогольные запои, избиения и крики… он устал от всего этого. Иногда он мог часами лежать на своей кровати, слыша хриплые запевания матери с собутыльниками и вынашивать планы того, как он сломал бы ей шею, и… такие мысли посещали его всё чаще, одновременно принося и упоение и страх. Он боялся, что в один момент сорвётся. Поэтому пытался отвлечься, мечтая о побеге и готовясь к нему – брался за любую работу: курьером, грузчиком, зазывалой. Кем угодно, лишь бы получить лишнюю монету, которая должна спасти его. Он хотел разыскать отца и остаться жить с ним, если отец будет не против. А он был уверен, что отец будет не против. И вот день настал – нужная, как ему казалось, сумма накоплена, – больше отговорок не было и быть не могло. Мать должна была вернуться не ранее чем через час: по пятницам она зависала у знакомых, таких же как и она. Его голова раскалывалась – перед уходом она дала ему несколько увесистых подзатыльников, а также пощёчину, когда он спросил её, не стоит ли ей остаться дома, ведь она была уже пьяна. Нырнув рукой под кровать, он вынул подготовленный рюкзак, проверил, что всё есть. Сменная одежда и все сбережения были на месте. После чего, закинув его на плечо, он отпер входную дверь и осторожно выглянул. Никого. Последний раз окинув взглядом их квартиру, которую кроме как клоповником никак иначе назвать было нельзя, он спустился по лестнице навстречу неизвестному. Ему было всего лишь шестнадцать лет…

…С момента его побега прошёл год. На свободе он продержался ровно десять дней, пока один из полицейских не схватил его на улице. Он пытался оправдаться как мог, но тот не верил ему, говоря, что нечего ему делать на вокзале в три часа ночи, после чего доставил в полицейский участок. И там его уже узнали по объявлениям о розыске. Приехавшие представители из социальной службы уговаривали его вернуться, но он отказывался, пытался рассказать им, почему же он ушёл, но они не слушали. Когда его привезли обратно к матери, она была слегка подвыпившая, но, увидев отыскавшегося сына, кинулась к нему, как подобает матери. Как всегда, она уверяла его, что больше никогда не обидит, что он её глупышка, как она любит его. Но он не мог больше терпеть всё это, уже зная, что это лишь ширма. Он отстранился от неё и начал отступать, сказав, что никогда больше не будет жить с ней. Что он будет убегать снова и снова. Работники соцслужбы оторопели, но то, что произошло дальше, заставило их прислушаться к словам подростка. В мгновение ока вышедшая из себя женщина набросилась на сына и начала буквально избивать его. Он не отвечал – сжался в комок и лишь пытался защитить от ударов голову.

И теперь он сидел в кабинете у директора детдома. Его мать лишили родительских прав, но он всё ещё был не свободен. Конечно, за проведённые здесь полгода к нему относились намного лучше, хотя всё равно любви и ласки он так и не почувствовал с тех пор, как отец ушёл из семьи… он всё так же сильно хотел отыскать отца.

– Мы нашли семью, которая готова взять тебя. Очень хорошие и состоятельные люди, с ними тебе будет хорошо. Поверь мне, – мягко сказал ему директор, перебирая какие-то бумажки у себя на столе.

– Но… сэр, что по поводу моего родного отца? Он ведь наверняка ищет меня…

– Послушай, эти люди…

– Я хочу к отцу, – твёрдо повторил он.

Директор посмотрел на него своими пронзительными зелёными глазами из-под очков. Несколько секунд он думал, после чего всё же решил рассказать ему правду.

– Как только ты попал сюда – мы сразу же попытались разыскать твоего отца…

– Вы нашли его? – встревоженно вскочил он со стула, его сердце бешено забилось от волнения.

– Присядь и дослушай. Да, мы нашли его. Если тебя это обрадует: он жив и здоров…

– Где он, какой у него адрес?! – Он просто горел от нетерпения, он чувствовал, что ещё никогда не был так близок к нахождению своего отца.

– Будь добр, успокойся. У него своя семья, мы сообщили ему о том, что твою маму лишили родительских прав и теперь ты содержишься у нас, в приюте. Но… он подписал бумаги, по которым те алименты, которые платил твоей матери, он будет жертвовать нашему приюту на твоё содержание.

– Что? А что по поводу самого меня…

– Он не готов забрать тебя. Пойми, у него своя семья и он давно не видел тебя… В общем, мы не можем тебя вернуть отцу…

Ему показалось, что земля ушла из-под него. Всё, что говорил далее директор, – он не слышал. Ни про новую семью, ни про какие-то там правила и так далее. Ему это всё было абсолютно неинтересно. Отец отказался от него, а он столько лет верил, ждал… Никому он на самом деле не нужен…