вторник, 17 июня 2014 года

– Блин, его можно называть уже не «ночной убийца», а «вторничный убийца»… Фигово звучит… Может, «убийца по вторникам?»

Рик ничего не ответил Тому. Он не мог себе объяснить, но он почему-то злился на него. Но за что? За то, что Ник из-за болезни, убивающей его, был вынужден уйти? А не Том? Головой детектив понимал, но сердце его обливалось ненавистью, как только он слышал голос Тома. Как ему раскрыть это невообразимо сложное дело почти в одиночку?!

Снова убита молодая девушка, двадцати шести лет, судя по документам, также оставленным на теле убитой. Деньги в кошельке, серебряные серьги и кулончик на шее остались нетронутыми. Неестественное положение шеи и никаких следов борьбы, кроме ещё двадцати двух ножевых ранения, нанесённых по телу. И снова никаких свидетелей и видимых улик, кроме, чёрт возьми, самого тела.

Карен Гилмор была замужем, дома её ждал четырёхлетний сын. Её тело было обнаружено в одиннадцать часов вечера бездомным на пустынной улице, с одной стороны которой были склады, больше напоминающие мусорку, а с другой – начинающийся за городом лес. Первым делом Рик позвонил Стивену и спросил, не знакомо ли ему это имя, но Стивен ответил, что нет. После началась отработка стандартного сценария – подозрения пали на мужа убитой. Роунс с Зореджем приехали опросить его, но у него было железное алиби. В тот день погибшая как раз работала на небольшом предприятии, располагавшимся за складами, а вечером они планировали с мистером Гилмором съездить в ресторан. Столик был ещё за три дня забронирован на девять часов вечера. Поэтому в шесть вечера мистер Гилмор привёз сына к своей тёще, матери убитой, где и ожидал жену, никуда не отлучаясь. По словам мужа, домой она обычно возвращалась в восемь вечера, поэтому, когда она не появилась и в девять, он попытался дозвониться ей (и действительно, на телефоне висело порядка двадцати пропущенных вызовов и ещё столько же смс), после чего мистер Гилмор обратился в полицию. Вызов был зарегистрирован, но прибывшие к мистеру Гилмору и его тёще сотрудники вновь проявили полнейшее раздолбайство – сказали, что ещё рано делать выводы, и попросили позвонить только лишь на следующий день. К удивлению Рика, в той группе не было Эрика Далтона. Версия, что Карен Гилмор была убита мужем до шести вечера отпадала – руководство заявило, что с работы она ушла в семь часов, что подтверждалось записью в электронном журнале посещения, сделанной по пробитому через турникет на выходе пропуску. Никаких конфликтов и ссор с коллегами у убитой, по заверению всё того же руководства, не было. По поводу любовников – следствию было необходимо ещё выяснять, были ли они и могли ли на почве ревности лишить жизни несчастную.

Детектив же пытался найти связь этого убийства, с остальными – помимо почерка. Почему убийца сначала убивает знакомую ему девушку и оставляет в живых знакомого парня, непонятно за что, мстя им, а потом совершает нападения на никак не связанных друг с другом людей? Почувствовал удовольствие от убийства и теперь, словно как и от наркотиков, ищет те же ощущения? Но тогда почему не срабатывают операции, проводимые полицейскими с подставными жертвами?

четверг, 19 июня 2014 года

Доктор Шоу в своём отчёте отразил почти то же самое, что было и в предыдущих отчётах: смерть наступила во вторник, в районе восьми часов вечера в результате сломанной шеи, двадцать два ранения по передней части тела охотничьим ножом с лезвием формы дроп-поинт длиной двенадцать с половиной сантиметров. И никаких иных повреждений, то есть никакой драки или борьбы между убитой и её убийцей не было. Как и никакого полового контакта. Всё то же и всё так же, только теперь у детективов вообще не было ни единой зацепки.

Исправить ситуацию решил бездомный. Тот самый, который обнаружил тело убитой. Совершенно внезапно он заявился в участок и попросил дать ему возможность поговорить со старшим детективом по поводу произошедшего убийства. Он уверял полицейских, что обладает сведениями, которые помогут расследованию, вследствие чего Роунсу сообщили о «госте». Рик согласился поговорить с мужчиной в комнате для допросов. Около неё уже скопились многие полицейские, в том числе и сам шеф Фьюз. Теперь же детектив сидел напротив столь неожиданно заявившегося мужчины и внимательно разглядывал его. На бездомном был грязный, рваный, весь в пятнах и поношенный свитер и такие же запачканные, порванные в паху и коленях джинсы. В комнате для допросов уже распространилось амбре из сочетания алкоголя, мочи, пота и немытого тела. Роунс содрогнулся, увидев, как бездомный положил руки на стол, за который часто держался сам Роунс, проводя допросы.

– Мне сообщили, что вы хотели поговорить со мной, – обратился к нему Рик, так и не дождавшись Зореджа.

– Да, сэр… хотел…

– Представьтесь для протокола. И помните, наш разговор записывается.

– Я…

В этот момент вбежал запыхавшийся Зоредж, тут же поморщившийся от запаха. Извинившись, он встал за спиной Роунса, отойдя подальше к стене.

– Мы вас слушаем.

– Меня зовут Уилл Тенн. Я хотел бы признаться в убийстве, – выпалил мужчина.

В комнате повисла тишина. Роунс, тщательно скрывая своё удивление, ещё раз внимательно рассмотрел признающегося убийцу. Он не поверил ни единому его слову, что-то было здесь не так.

– Я верно вас понял – вы хотите признаться, что убили Карен Гилмор. Верно? – уточнил Роунс, придвинувшись к столу всем телом.

– Да. Я это сделал.

– Что же побудило вас совершить это преступление, а потом решить признаться?

– Я хотел денег, но… когда всё произошло я испугался… и убежал… но теперь совесть не даёт покоя, – запинаясь и опустив глаза в пол, поведал свою версию Уилл Тенн.

– Почему решили сообщить полиции о найденном теле? – продолжал допрос Рик.

– Чтобы отвести подозрения…

– А что по поводу…

Внезапно дверь допросной открылась, и Дэвид Фьюз позвал Роунса на пару слов. Рик вскипел, но, сжав крепко челюсти, принял вид полного спокойствия и вышел в коридор, где его нетерпеливо ждал шеф.

– Что ты творишь? – выпалил он.

– Не понял… – оторопел Рик.

– Он готов написать признание – дай ему лист и ручку. А не задавай все эти вопросы!

– Шеф, но ведь тут что-то не так…

– Так, пойдём со мной в кабинет. И Тома захвати. А этот пусть пока пишет признание!

Роунс заглянул в допросную и окликнул Тома. После чего обратился к признавшемуся в убийстве бездомному, сидевшему с полностью потерянным видом:

– До моего возвращения ничего не писать и не подписывать. Ждать меня, понял?!

Следуя за шефом, Роунс уже представлял себе, в каком ключе пойдёт их «беседа». И от этого приходил в ещё большую ярость. Зоредж шёл рядом с ним, с совершенно идиотским видом – он был явно абсолютно растерян, хотя Рик был уверен, что Том также понимал, в чём дело.

– Подожди снаружи, – обратился Фьюз к Тому.

Пропустив Роунса вперёд себя, он зашёл в кабинет. Рик не стал садиться, а остался стоять прямо у двери, сложив руки на груди и оперевшись плечом о дверной косяк.

– Так, Рик. Давай трезво осмыслим ситуацию, – начал монолог Фьюз. – Мы находимся в катастрофической ситуации с этим делом о «ночном убийце». Судя по твоим отчётам, у нас только один подозреваемый, у которого железное алиби, но ты продолжаешь считать его подозреваемым. И всё. Ни зацепок, ни улик. Да-да, я помню про найденный волос, который за столько времени вы так и не идентифицировали. А люди волнуются, Рик. Журналисты подзуживают их волноваться! Ведь серийный убийца на свободе! А кто виноват в этом? Мы виноваты, Рик. И ты, и я. И весь наш полицейский участок, включая бухгалтеров и техников. Мы в полном дерьме! И неожиданно приходит этот бомж, который решает подписаться, что он убийца. А ты хочешь расколоть его?!

– Но ведь… – попытался вставить слово Роунс, но шеф Фьюз остановил его жестом.

– Да знаю я, что не может он быть этим серийником! Но мы можем сообщить людям, что убийца ни в чём неповинной девушки больше не разгуливает на свободе. Конечно, если бы он подписался под остальными убийствами… но это будет слишком сложно объяснить потом… Хотя бы в роли подражателя, уже было бы неплохо поднять рейтинги полиции!..

Шеф полиции Дэвид Фьюз говорил и говорил, а Роунс смотрел на него со всё большим омерзением, хоть и никак не мог поверить своим ушам. Конечно, он и сам не был святошей, но тем не менее Рик шёл в полицию доказывать вину виновных людей. А не играть в эти игры, стараясь скрыть неудачи полиции. Да весь этот план представлялся детективу совершенно идиотским и максимально бредовым – да, они действительно не могли раскрыть это дело, но не зарывать же самих себя в ещё большую кучу дерьма… Роунс не мог понять, чем руководствуется шеф и что с ним произошло, раз он готов опуститься до такого. Тем не менее у Рика была парочка аргументов, которые разбивали весь идиотский план шефа. Пока он решил припасти их в рукаве, указывая на другие не менее дебильные детали.

– …Всё равно он явно в отчаянии, и настанет момент, когда он действительно… – продолжал тараторить Дэвид Фьюз.

– Дэвид, послушайте меня…

– Да погоди ты, дай объясню тебе…

– Нет. Когда всё это вскроется, будет такой шквал говна в нашу сторону, что вы будете сами не рады этому плану. Уж не буду говорить о том, что это запятнает мою карьеру следователя и вашу – как шефа полиции, допустившего такое…

– Нет же, Рик! Ведь мы…

– Стивен. Ваша собачонка, Стивен, сможет одобрить такую идею? Или напишет свой вариант событий? – решил прибегнуть к одному из козырей Рик, видя всё тупиковость ситуации.

– Стивен?.. А какая ему разница, ведь мы объявим этого бомжа подражателем…

Шеф Фьюз будто одержимый начал перебирать различные варианты и возможности. Решив не давать ему время найти новые безумные аргументы, Рик продолжил:

– Спрос потом будет огромный: почему поверили, но не проверили ни единой улики… Да даже, чёрт возьми, нож! Где он возьмёт такой? Дадим ему? Так это уже неплохой срок, Дэвид, – когда всё это вскроется. А вскроется это со следующим письмом, которое будет разослано во все чёртовы редакции!

Дэвид Фьюз опустил голову и о чём-то судорожно размышлял. Секунда утекала за секундой, но Роунс стоял молча, не решаясь добавить что-либо. Он надеялся, что ему удалось убедить шефа и ещё немного, и он примет правильное решение. Если же нет – Рик решил для себя, что всё равно не будет участвовать в этой афере, лучше пусть отстранят от дела.

– Возвращайся к подозреваемому, – бросил ему Фьюз, усаживаясь в кресло, даже не взглянув на старшего детектива.

Рик моментально выскользнул за дверь и, поймав всё такой же встревоженный и удивлённый взгляд Зореджа, шепнул ему, что всё в порядке. Через минуту они уже расположились по другую сторону от бездомного, снова стараясь дышать реже и не слишком глубоко из-за крепко устоявшегося в допросной абмре.

– Простите, мистер Тенн. Продолжим. Мы остановились на вашем вызове полиции. Почему вы так поступили? – повторно спросил Рик, забыв, что уже задавал этот вопрос.

– Как я уже сказал – хотел отвести подозрения…

– Хорошо, что по поводу орудия убийства? Где вы взяли тот осколок бутылки, чтобы нанести двадцать два ранения своей, как вы утверждаете жертве? И где мы можем найти его теперь? – не сводя взгляда с Тенна, Рик пытался уловить все его мимолётные движения и жесты.

Тот продолжал смотреть в пол, опустив голову, но Рик заметил, как его глаза заметались, а шея густо покраснела. Также бездомный потёр кончик носа, а потом начал теребить руки. С каждой секундой вся абсурдность ситуации, а также поведение Уилла Тенна убеждали Роунса, что тот лжёт. Но зачем? Оставалось расколоть его, а потом задать этот вопрос напрямую.

– Я разбил бутылку пива и взял один из осколков подлиннее… потом подошёл к девушке вплотную и нанёс ей удары. Вот и всё… а сам осколок позже выкинул где-то, я уже не смогу вспомнить где…

– Изнасилование было сделано до или после убийства, мистер Тенн? – продолжал задавать абсолютно противоречащие реальной ситуации вопросы детектив и, чтобы не дать Тенну лазейку ускользнуть, добавил: – Все следы указывают на то, что в то же время жертва подверглась надругательству.

– По… до… Это было до… – замявшись, выпалил бездомный.

– А теперь, мистер Тенн, объясните мне, для чего вам нужна эта ложь и для чего вы решили вводить следствие в тупик. – Откинувшись на спинку стула и скрестив пальцы, Роунс решил, что время пришло.

– Что?.. Но я ведь не…

– Карен Гилмор была убита путём перелома верхних позвонков. Колотые раны нанесены охотничьим ножом уже после смерти. Никаких следов изнасилования обнаружено не было, – продекларировал Роунс отчёт доктора Шоу. – Так зачем же вам всё это, мистер Тенн?

Роунсу пришлось рассказать не хотевшим отпускать его без подробностей коллегам про допрос и о причинах, побудивших Уильяма Тенна прийти в участок и оклеветать себя. Это событие вообще ещё долго обсуждалось и порождало новые и новые слухи в участке. А причиной, по которой бездомный пришёл в полицейский участок, была элементарная усталость. Он устал каждый день искать место ночлега и копаться в мусоре и объедках ради пропитания. И на следующий день после того, как он сообщил о найденном теле, ему в голову пришло осознание, что он не может больше жить так. Первой мыслью было покончить жизнь самоубийством, но, держа лезвие у вен, он осознал, что не сможет заставить себя сделать это. И тогда Уильям Тенн решил, что жизнь в тюрьме для него лучший выход.

Роунс не мог понять Тенна. Конечно, он не знал его истории – как так случилось, что он потерял дом, семью и был вынужден теперь скитаться по улице. Тем не менее, он не мог себе представить, как можно просто лечь на воду, думая, что плывёшь по течению, когда на самом деле воды бурного потока жизни уже утягивают тебя всё глубже и глубже. В какой-то момент нельзя же не почувствовать, что уже захлёбываешься, – и даже тогда не начать барахтаться, чтобы вырваться на свободу. Глотнуть свежего воздуха. А Уильям Тенн продолжал тонуть и тонуть, даже когда уже осознал, что он тонет. Поэтому детектив абсолютно не понимал его. Но всё равно он чувствовал себя паршиво. Не до конца понимал почему – наверное, какие-то крупинки жалости всё же пробудились в нём по отношению к этому бездомному, и теперь Роунс чувствовал себя так, словно он виноват, что у него есть дом, возможность купить еды и даже сверх того, а у Тенна – нет. Но разве он был виноват? Рик достал последнюю сигарету из пачки и закурил, успокаивая нервы. Нельзя быть виноватым за всех и перед всеми.

пятница, 20 июня 2014 года

Утром Роунс в своём почтовом ящике обнаружил среди различных рекламных писем и квитанций странный белый конверт. На нём не было написано ни адреса, ни имени отправителя, ни даже имени самого детектива – вообще ничего. Просто чистый белый конверт, заклеенный клеем. Сначала Рик решил, что это либо с почты нечаянно затесался в общей кипе конверт для продажи, но то, что он был заклеен, удивило его и заставило аккуратно вскрыть. Конечно, это могло было быть рекламное письмо, по типу тех, которые подделывают визуально под конверты с квитанциями, но скрупулёзный характер детектива не позволил ему просто выкинуть письмо в мусорку. Внутри лежал один белый лист формата А4, сложенный в несколько раз. Развернув его, Роунс обнаружил два коротких слова, напечатанных на принтере: «Я удивлён». Возможно, это был какой-то рекламный ход религиозных фанатиков или последователей хиппи. Но Рик не мог не связать это с произошедшим в четверг в участке. Мог ли это быть «ночной убийца»? Но не его стиль – буквы не вырезаны из газеты. Да и мог ли он узнать обо всей этой бредовой ситуации? В любом случае детектив отнёс конверт с письмом на экспертизу, но кроме его собственных отпечатков больше ничего эксперты не обнаружили.