Теперь, когда Эйну и Кортана связывала тайна, рабочие дни протекали по-новому. За завтраком, если в столовой собиралась вся семья, Эйна старалась как можно реже поворачиваться к Крии, потому что Кортан сидел сразу за ней, а встречаться с ним глазами при их родителях Эйна боялась. Но вместе со страхом её переполняло радостное предвкушение: позже, вечером, они смогут встретиться в детской, разговаривать почти открыто, смотреть друг на друга, не опасаясь выдать свои чувства.

Крия, конечно, давно догадалась, что между братом и помощницей что-то происходит. Возможно, она первая это поняла – в те дни, когда Эйна и Кортан ещё только делали первые робкие попытки познакомиться ближе, стать друзьями.

Но им обоим казалось, что Крии можно доверять. А она упивалась общением, получала много внимания от каждого из них и ощущала себя частью тех отношений, которые их связывали. Ведь если бы Эйна не так интересно беседовала с Крией, Кортан бы не подружился с помощницей своей сестры. И если бы Кортан не обожал сестру, Эйна бы не нашла поводов с ним подружиться.

Между завтраком и ужином Эйна обычно не встречала Кортана, он редко заезжал домой днём. За ужином, если родители оказывались дома, Кортан только перебрасывался с Крией короткими репликами – спрашивал, чем она сегодня занималась и куда ходила, а она отвечала, тоже коротко. Но позже, когда Эйна уводила Крию в детскую, Кортан почти каждый вечер заходил к сестре поиграть во что-нибудь, а иногда просто слушал, как Эйна рассказывает Крии сказки или читает вслух.

Родители, даже если замечали, что Кортан проводит много времени с сестрой, ничуть не удивлялись: он и раньше так делал, даже при Сирине. Вряд ли им могло прийти в голову, что их сына может интересовать не только сестра, но и её помощница. Слишком разный уровень: наёмный работник с временным разрешением на проживание – и технический специалист, житель Второй зоны, сын высокопоставленных руководителей.

В выходные, когда Эйна сидела дома одна, она переводила дух. Её утомляло постоянное общение с людьми, даже с Крией. Хотелось иногда просто побыть одной, не ощущая на себе ничьих взглядов, и поразмышлять о жизни, о будущем, о планах.

Эйне нравился такой ритм: пять дней на работе, один день дома. Раньше, осенью, когда у Эйны ещё не было тайны, её тяготило чувство одиночества, поэтому она тянулась к Мелии и Орсину, Ливе, Альфии. В выходные ей нравилось ходить в гости, встречаться с новыми знакомыми.

После ссоры с Мелией Эйна долго переживала и пыталась найти способ помириться, но сейчас начала привыкать к тому, что у неё больше нет подруги. К тому же Эйну теперь очень интересовала Фризия. При каждом удобном случае Эйна пыталась поговорить с ней, но это получалось редко.

Но главной причиной того, почему Эйна сейчас так легко проводила выходные одна, был Кортан. Она до сих пор не могла разобраться в своих чувствах. Да, он ей очень нравился. Ей с ним всегда было хорошо и всегда интересно. Но любила ли она его? Готова ли была – пусть не сейчас, пусть позже – вступить с ним в брак? Ведь это важный шаг. После этого им придётся всегда жить вместе. Расторжение брака разрешается законом только в самых крайних случаях. Например, если один из супругов совершил преступление.

В каждый свой выходной Эйна подолгу гуляла по тихим улицам, вдали от центра города и от тех мест, где могла встретить знакомых. После нескольких недель зимы небо очистилось, с самого утра ярко светило солнце, деревья ещё стояли голые, но уже появились почки, и Эйне казалось, что вокруг ветвей, темнеющих на голубом фоне, дрожит лёгкая дымка. Как будто листья предупреждают: готовьтесь, ещё немного – и мы вырвемся на свободу, раскроемся, развернёмся, завесим улицы зелёными покрывалами!

Вышагивая по сухим чистым тротуарам, рассеянно улыбаясь прохожим, Эйна снова и снова прокручивала в голове главные вопросы и искала ответы.

Однажды днём Эйна стояла в школьном дворе и ждала Крию, Фризия пришла чуть позже. Она, как обычно, казалась грустной, но яркое весеннее солнце действовало и на неё. Фризия улыбнулась Эйне.

– Красиво, правда? Когда листьев ещё нет, но уже видно, что они вот-вот появятся.

– Да! – подхватила Эйна. – У меня же это первая настоящая весна! Ты только представь: я ни разу в жизни не видела, как почки раскрываются!

Фризия положила руку Эйне на плечо.

– Я представляю. Я это уже слышала – от Сирины.

Голос Фризии чуть дрогнул, она запнулась, но потом продолжила:

– Я уже почти год не могу смириться с тем, что всех потеряла. Я никому ничего не рассказывала. Ты первая, с кем я начала говорить. Спасибо тебе!

– За что? – удивилась Эйна.

– За то, что ты от меня не отвернулась. Я же почти всё время молчу. Люди меня не выносят. Кроме Тины, никто со мной не разговаривает.

Эйну поразили эти слова. Она не предполагала, что Фризии тяжело быть всё время одной. Ей казалось, что Фризия сама избегает общения – что ей это не нужно. Это Эйна хорошо понимала, ведь она сама была такой всего год назад. Любой ценой стремилась отделаться от собеседников, пыталась как можно больше времени проводить в одиночестве. Ей это нравилось, она сознательно отталкивала от себя людей. Это позволяло сэкономить время, не тратить его на пустые разговоры, заниматься полезными вещами в любую свободную минуту.

Раньше Эйна никогда не переживала из-за своего одиночества, поэтому теперь, встретив Фризию, она легко приняла мысль, что Фризия тоже такой человек, каким Эйна сама была не так давно. А теперь выяснилось, что Фризию тянет к людям, но у неё нет сил на разговоры, она ещё не свыклась со своим горем.

«Это всё меняет, – подумала Эйна. – Нужно мне почаще тормошить Фризию. Быть внимательнее. И настойчивее».

В это время к ним подбежали Тина и Крия, обе в расстёгнутых пальто, весёлые, запыхавшиеся, как будто неслись со всех ног от самых дверей класса. Всю дорогу до дома они без умолку болтали, а у двери, где нужно было прощаться, Крия сказала:

– Тина, приходи сегодня ко мне в гости!

– Ладно! Когда?

– В шестнадцать! Да? – Крия повернулась к Эйне. – Мы же успеем доделать уроки?

Эйна кивнула, посмотрела на Фризию.

– Придёте?

– Да.

После обеда Крия торопливо разложила на столе тетради, открыла учебники, быстро сделала все письменные задания, даже не спрашивая Эйну. Хотя обычно она подолгу сидела над каждым заданием, мечтательно смотрела в окно, улыбалась своим мыслям, рисовала цветочки на черновике.

Когда пришли гости, Крия усадила Тину играть в свою любимую настольную игру – «Драконы и принцессы». Чем-то это напоминало шахматы, но правила были намного проще. У каждого игрока была фигурка принцессы – у одного светлая, у другого тёмная. И по восемь фигурок драконов, тоже светлые и тёмные. Игроки бросали кубик, делали ходы драконами на специальной разрисованной доске, пытались подобраться к чужой принцессе.

Пока девочки играли, Эйна и Фризия отошли к окну и сели в кресла. После сегодняшней незаконченной беседы у школы Фризия, кажется, сама стремилась к общению. Эйна давно ждала этого. Её интересовало, что такое нелояльность, кого в ней обвиняют и почему люди становятся такими. Да и про блокнот Фризия ещё не успела рассказать, не было подходящего случая. И вот она заговорила:

– Мне казалось, что мы с Сириной во многом похожи, хоть она и выросла не здесь. Мы подружились, она стала приходить ко мне домой. Познакомилась с моими родителями. Они её расспрашивали, как она жила до переезда сюда.

– Они, наверное, очень удивлялись? Ведь в других зонах совсем другая жизнь.

– Нет, не удивлялись. Они всё это знали.

– Откуда?

– Изучали. Они преподавали в гимназии. Мама – новую историю, папа – науку об обществе. В школьных учебниках даётся только самое основное, но в гимназиях программа сложнее. Там много интересного.

Эйна заметила, что Фризии тяжело говорить о родителях – и одновременно хочется этого. Эйне было знакомо это чувство. В прошлом году, когда она обманула своих будущих друзей, а потом её обман раскрылся, она тоже несколько недель молчала, потому что говорить о ссоре было невыносимо больно, – и постоянно искала, кому бы выложить всю правду, потому что носить её в себе было ещё больнее.

Фризия замолчала, и Эйна попыталась ей помочь. Задать вопрос, от которого станет ещё тяжелее. Но если Фризия сможет на него ответить – для неё это будет огромное облегчение. Как будто больное место сначала промыли жгучим раствором, а потом смазали мягким бальзамом.

– Можно я спрошу? Что всё-таки случилось с твоими родителями? Как они погибли?

Фризия растерянно посмотрела на Эйну. Глаза заблестели, нос покраснел, губы задрожали.

– Я не знаю. Однажды вечером пришли охранители, сказали, что моих родителей больше нет. Велели подписать документы.

– Какие документы? – прошептала Эйна.

– Заявление, что я лояльна. И второе – что я беру на себя ответственность за содержание квартиры.

– Но что это всё значит?

– Что их обвинили в нелояльности. Больше ничего нельзя узнать.

– Тогда почему ты говоришь про родителей, что они погибли? А при Сирину говорят, что её выслали из Второй зоны, хотя у неё такое же обвинение.

– Сирина не местная, у неё не было разрешения на постоянное проживание. Поэтому официально считается, что она покинула зону временного проживания. А куда она уехала – этого нам никто не скажет. А мои родители всегда жили только здесь. Поэтому им уезжать было некуда. В таких случаях говорят «их больше нет». Считается, что их нет в живых.

– Но ведь точно ничего не известно, да?

– Да. Ходят слухи, что нелояльных высылают в Шестую зону. Но никто не знает, правда это или нет.

– Фризия… Но ведь Шестая зона – это лучше, чем смерть?

– Хотелось бы так думать! Только оттуда ещё никто не возвращался.

– Очень жаль. Я так надеюсь, что мои родители тоже там!

– Ох, Эйна… – Фризия обняла Эйну за плечи и сказала: – Тебе намного хуже пришлось. Ты уже давно одна.

– Зато у меня было время привыкнуть к этому. А ты ещё не успела.

Они немного помолчали, а потом Эйна вспомнила:

– А что с тем блокнотом? Помнишь, с нарисованными ветками? Почему ты решила, что мне его не случайно подарили?

– Я думаю, тот человек знал и Сирину, и моих родителей. А когда он увидел тебя с Крией, подумал, что может подать мне знак. Я замечу у тебя его блокнот – такой же, как у родителей, – и спрошу, где ты его взяла.

– Ох. Прости. Я так и не смогла потом найти тот магазин. Как будто его больше нет.

– Я знаю. Он закрылся.

– Почему?

– Хозяина тоже обвинили в нелояльности. Не спрашивай, я больше ничего не могу рассказать.

Эйна быстро кивнула, изумлённо глядя на Фризию. Конечно, она не будет задавать вопросов. Ей теперь придётся долго обдумывать всё, что она узнала.

В это время Крия с Тиной закончили игру, и все отправились в парк.

По вечерам, уложив Крию спать, Эйна не спешила вернуться домой. Прохладный ночной ветер обдувал разгорячённое быстрой ходьбой лицо, приносил с собой запах свежих листьев, а иногда – запахи еды из ночных кухонь, где готовили еду на заказ. Эйна бродила по незнакомым улицам, с каждым разом уходя всё дальше от дома – так она изучала город.

Прохожих в такое время почти не было, лишь изредка встречались запоздалые работники или гуляющие парочки.

Однажды Эйна заметила впереди группу девушек, человек пять. Они тихо переговаривались, звонко смеялись и шикали друг на друга: в такой поздний час шуметь на улицах было не положено. Эйне показалось, что одна из девушек, с пышными светлыми кудрями, напоминает Мелию, и у неё сжалось сердце: как глупо, что они перестали общаться! Как было бы здорово зайти к Мелии, честно рассказать ей про все свои страхи и надежды, выслушать её весёлые утешения.

Девушки остановились и стали прощаться – одна из них жила на этой улице. Эйна поравнялась с ними и взглянула на ту, кудрявую.

– Мелия?! Это ты?

– Эйна! Ты что здесь делаешь? – Мелия обернулась к подругам, сказала: – Всё, до завтра! Мне поговорить надо, это моя подруга!

«Бывшая», – добавила про себя Эйна, но промолчала. Мелия помахала рукой девушкам и пошла рядом с Эйной.

– Куда направляешься?

– Никуда. Просто гуляю.

– А я – домой. Мне завтра рано вставать.

– Я провожу? Ты не против? – предложила Эйна.

– С чего мне быть против? – Мелия улыбнулась, как будто и не было этих долгих недель, когда они не виделись.

Эйна не знала, что сказать. С чего начать общение? Ведь надо было как-то уладить ту ссору, после которой они расстались. Но Мелия её опередила:

– Ты на меня злишься? Ну, прости! Не надо было мне так на тебя давить. Зря я так с тобой.

– Да я вовсе не злюсь.

– А что же тогда не приходила?

– Я думала, это ты на меня злишься. К тому же я приходила! Два раза! Тебя дома не было.

– Жаль. Я по тебе скучала!

«Как у неё всё просто! Сначала пропала на много недель, а теперь говорит, что скучала».

– Могла бы сама ко мне зайти, если скучала.

– Так ведь я тоже заходила! Тоже два раза. Когда снег только что выпал и потом ещё в праздник. Думала, ты дома. Хотела тебя к нам позвать. А где ты была?

– На работе. Попросили поработать в выходной. Хозяева в гости ушли, а Крию дома оставили.

– Вот как… А у нас весело было! Много народу пришло. Про тебя спрашивали! Твою историю про другую планету до сих пор вспоминают.

Эйна впервые улыбнулась. Приятно, когда незнакомые люди тебя помнят.

– А как дела у Орсина? Вы ещё вместе?

– Да, всё отлично! Он иногда у себя в общежитии остаётся, если на утро важные заказы есть. А иногда у меня живёт. Сегодня вот не пришёл, так я с девчонками гуляла весь вечер.

– А Тавис? Тоже бывает у тебя?

– Конечно! Он же с Орсином дружит.

– Знаешь, мне так неловко, что мы с ним друг друга не поняли…

– Да брось! Ерунда. Он быстро утешился. С моей новой подружкой сошёлся. Ты, может, помнишь её – пухленькая такая, с кудряшками, как у меня.

– Помню, – кивнула Эйна. – Она же с самого первого вечера от него не отходила.

Мелия засмеялась:

– Вот и добилась своего! Настойчивая. Он сначала нам с Орсином говорил, что с ней скучно. Не то что с тобой. Но потом привык, ответил на её ухаживания. А у тебя-то как? Чем занимаешься? Новых друзей, наверное, нашла?

– Да никак, – попыталась соврать Эйна, но покраснела. В золотистом свете фонарей краска на её щеках была почти не заметна, но Мелия всё поняла по голосу.

– Думаешь, я тебя плохо знаю? Не умеешь ты врать, подружка! – Мелия взяла Эйну под руку, наклонилась к её уху и шепнула: – Что, секреты какие-то завела?

– Вроде того, – согласилась Эйна.

– Ну хоть что-то расскажи, а?

– Ладно. У Крии есть подруга в школе, её тоже приводит помощница. Вот с ней я и познакомилась. Иногда гуляем вместе, но редко. А больше ничего не могу сказать.

– Ах, вот как! Значит, что-то серьёзное!

В это время они подошли к дому Мелии. Она подняла глаза, посмотрела на своё окно.

– Видишь, свет не горит. Орсина сегодня нет. А знаешь, я так люблю приходить, когда он уже дома! Такое приятное чувство! Как будто у нас настоящая семья. Он меня ждёт, еду для меня готовит.

Эйна вздохнула. Хотела бы она тоже испытать такое! Но если это и сбудется, то очень нескоро.

– Ладно, дорогая, пора по домам! Уже поздно. Когда мы теперь увидимся? Придёшь к нам в выходной? Как обычно, часов в шестнадцать?

– А можно?

– А почему нет? Ты же моя подруга!

– Бывшая, – с вызовом сказала Эйна.

Но Мелия опять засмеялась.

– Запомни: у меня нет бывших подруг! Только настоящие. Обязательно приходи!

– Постараюсь!

Эйна помахала рукой и зашагала к дому. Всю дорогу она улыбалась. Такая нелепая случайность – оказаться на той же улице, по которой шла Мелия. И так стремительно всё изменилось – как будто и не было этих недель, когда Эйна страдала от одиночества и от потери подруги.

А что делать в выходной – идти в гости или нет, – можно подумать позже, не сейчас. Эйна немного боялась встретиться с Тависом после того, как он на неё обиделся. Но ведь она не сделала ему ничего плохого! Просто он неправильно её понял. А если он надумает заговорить с ней – это ещё и лучше: она всё ему объяснит!