На следующее утро, когда Эйна с Крией вышли из дома, Крия остановилась, подняла голову и закричала:

– Снег! Снег!

Эйна увидела крупные хлопья. Они медленно летели вниз, нескончаемым потоком, как будто кто-то стряхивал их с неба. Через несколько минут на асфальте уже лежал толстый белый слой. Сняв перчатки, Эйна ловила хлопья, подставляла рукав, любовалась изящными снежинками, хорошо заметными на синей ткани пальто. Потом наклонилась и зачерпнула целую горсть снега. Он обжигал ладонь и сам, словно обжигаясь от её тепла, быстро подтаивал – и вот уже между пальцами стекают струйки воды, а Эйна снова и снова набирает мягкие комья и смотрит, как они исчезают.

Но что это? Эйна почувствовала несильный удар по спине. Это Крия слепила шарик и бросила в Эйну.

– Отвечай! Бросай в меня! – закричала Крия.

– Как это? Зачем?

– Игра такая! Давай!

Эйна вспомнила: и правда, она читала про это в старых книгах, игра в снежки! Она тоже попробовала сделать шарик. Мокрый снег оказался липким, он поскрипывал в пальцах. Эйна швырнула снежок в Крию, пытаясь увернуться от её бросков. Крия, разыгравшись, попала в мужчину, который шёл мимо, ойкнула, прикрыла рот мокрой варежкой.

– Простите! Она нечаянно! – сказала прохожему Эйна, а потом взяла Крию за руку и повела её дальше.

Перед школой развернулись снежные битвы. Детские помощницы только разводили руками, когда их воспитанники, побросав школьные сумки, с хохотом врывались в гущу сражения и кидались снежками, не разбирая, в кого попадут. И никто не вспоминал, что до начала первого урока осталось всего пять минут.

Но вот на крыльце показался директор, а из открытой двери раздался оглушительный треск звонка – похоже, кто-то увеличил громкость, чтобы утихомирить школьников. Дети заметались по двору в поисках своих сумок, а потом потянулись к входной двери.

Эйна издали помахала рукой Крии, но та даже не оглянулась: они с Тиной смеялись, сметали варежками снег с пальто и что-то бурно обсуждали. Эйна поискала глазами Фризию, помощницу Тины, но не нашла. Другие помощницы, с которыми Эйна так и не успела познакомиться, громко разговаривали, прежде чем разойтись:

– Варежки надо принести. Сухие.

– Да, побегу домой, достану зимнюю одежду. Забыла, какой сегодня день, ничего не приготовила!

Эйна поняла, что ей тоже надо найти запасные варежки для Крии. А у неё самой пока не было запасных перчаток, придётся эти высушить, пока Крия в школе.

А снег всё падал и падал. Когда Эйна подошла к дому, её пальто было облеплено тонким белым пухом. Она смахнула снег мокрой перчаткой, потом сняла шапку и как следует встряхнула.

В квартире Эйна первым делом прошла в кабинет Альфии. Постучала, услышала ответ, вошла.

– Доброе утро, Распорядительница Альфия! Вы видели, снег пошёл?

– Да. Я как раз выходила встретить нового курьера. У тебя ко мне какое-то дело?

– У меня вопрос. Я слышала, другие детские помощницы говорили про запасную одежду. Крия тоже варежки намочила – дети перед уроками в снежки играли. У неё ведь есть ещё варежки?

– Конечно. Пройди к Даце – она тебе покажет шкаф с зимними вещами. Возьми всё, что нужно.

– Спасибо!

По пути к хозяйственным помещениям Эйна заглянула в кухню, хотела сказать Ливе про снег: утром, когда Лива шла на работу, его ещё не было. Лива сидела за столом, подперев щёки руками, и смотрела перед собой. Не оборачиваясь, она бросила:

– Хочешь горячего чаю? Только что приготовила.

– Очень хочу, спасибо!

– Сама налей, – равнодушно сказала Лива.

Что с ней такое, обычно она так себя не ведёт! Эйна достала чашку.

– А тебе налить?

– Не надо.

– Лива, что-то случилось? – спросила Эйна, садясь напротив.

И только тогда увидела, что у Ливы красные глаза, как будто она плакала.

– Может, всё-таки выпьешь чаю? – опять спросила Эйна. – Давай! Это поможет!

Лива кивнула, и Эйна поставила на стол вторую чашку с дымящимся зеленоватым напитком – травяным чаем (Лива отлично умела сочетать разные травы, у неё всегда получалось очень вкусно).

– Не хочешь рассказать, в чём дело?

– А толку-то… Легче не станет. Расстались мы. Вчера. – По щекам Ливы покатились крупные слёзы. – Я думала, у нас всё серьёзно! Несколько месяцев были вместе. Ещё до того, как ты приехала, всё началось. А вчера…

Лива замолчала, уткнулась лицом в кухонное полотенце и разрыдалась, громко всхлипывая и шмыгая носом.

Эйна подвинула свой стул ближе, обняла Ливу за плечи. Тихо шептала:

– Ну, не плачь, успокойся, всё будет хорошо, всё пройдёт…

Но Лива оттолкнула её руки, вскочила и сердито крикнула:

– Да ничего не пройдёт! Ничего не будет хорошо! Ты не понимаешь!

– Прости, – смущённо сказала Эйна. – Да, я не понимаю. Мне просто хотелось тебя утешить. Но я это плохо умею.

– Да ладно. Это ты прости. Зря я так сказала. – Лива начала успокаиваться, она больше не плакала. Умылась, вытерла лицо. – Садись, допей чай. Не выливать же.

Эйна кивнула, села за стол. Лива осталась стоять у окна. Эйна видела со своего места, как с неба летит снег, и ей казалось, что такое зрелище не может не успокаивать. Медленно, плавно, завораживающе – снежинки кружились в воздухе, проплывали мимо окна и уносились дальше, вниз, к земле.

– Ты знай: если захочешь поговорить, я всегда тебя выслушаю. Просто позови меня, если надо. Ладно?

– Ладно, – ответила Лива, не оборачиваясь.

Эйна встала, вымыла свою чашку и ушла к Даце за варежками.

Даца сидела на высоком табурете перед гладильной доской и разглядывала мужскую рубашку, что-то приговаривая себе под нос. Эйна прислушалась.

– Не берегут вещи, а мне – стирай, стирай… А как тут отстираешь! Едят не пойми что, пьют не пойми что…

Даца подняла голову и заметила Эйну.

– А тебе чего?

– Здравствуйте! Мне Распорядительница Альфия сказала, что вы можете помочь. Зимние вещи для Крии… Варежки запасные… Где можно взять?

– А, это… Идём. – Даца слезла со стула и тяжёлой походкой направилась в дальний угол комнаты.

Эйна смотрела на широкую спину, полные плечи, жидкие седеющие волосы и думала: «А я ведь ничего про неё не знаю. С кем она живёт, какие у неё проблемы, как она попала на эту работу». Эйна начала фантазировать: может, в молодости Даца была красивой девушкой, вышла замуж, родила дочь, и вот эта дочь выросла, у неё тоже родилась девочка. И теперь по вечерам Даца играет с маленькой внучкой, пока девочкина мама готовит ужин на всю семью.

– Даца, а у вас есть дети? – выпалила Эйна.

– Что? – сердито переспросила Даца, строго посмотрела на Эйну, а потом смягчилась. – Дети-то? А как же. Дочка.

Лицо разгладилось, вечно нахмуренные брови расслабились, Даца даже улыбнулась.

– А внуки? – не отставала от неё Эйна.

– И внучка есть! Четыре годика ей!

Эйна ощутила, с какой любовью Даца это сказала, и смутилась: зачем она затеяла этот разговор? Теперь Даца расчувствуется, захочет рассказать о своей семье. Придётся слушать. Ну, ничего, время ещё есть, уроки в школе нескоро закончатся.

Даца тем временем открыла шкаф, выдвинула ящик. В квадратных ячейках лежали разноцветные варежки и перчатки, свёрнутые рулончиками. Сколько их здесь!

– А где тут детские?

– Да вот, самые яркие, с краю.

Эйна достала несколько пар, Даца протянула ей пластиковую корзинку:

– На вот, сложи. А тебе-то самой не нужны тёплые варежки? А то ведь Крия и тебя заставит в снежки играть!

– А мы уже играли сегодня. Я перчатки промочила, а запасных нет.

– Так возьми! Тут вот лишние есть, ненужные. Даже не возвращай, у себя оставь.

– А откуда лишние?

– Да это Сирина оставила. Весной мы все тёплые вещи в чистку отдаём – и хозяйские, и наши. Ну, и она отдала. А потом уехала, ничего не взяла.

– А куда она уехала, вы знаете?

Даца нахмурилась и посмотрела на дверь: нет ли там кого. Потом склонилась к Эйне и шепнула:

– Болтали, что в Шестую. Но я тебе ничего не говорила! Всё, забудь о ней!

Эйна изумлённо посмотрела на Дацу, но по её каменному лицу поняла, что больше ничего от неё не добиться. Значит, придётся дождаться, пока кто-нибудь проговорится. Что же за секрет они все скрывают?

Даца протянула пару чёрных перчаток, Эйна взяла, повертела в руках. Заметила полоски грубой непромокаемой ткани на ладонях и на пальцах. Поняла, что таким перчаткам не страшен мокрый снег. Примерила.

– Что, великоваты? – спросила Даца.

– Да. Как будто мужские.

– Ну так Сирина – крупная девушка. Ростом почти что с Господина Эграта.

Потом Даца вытащила из шкафа целую охапку зимней одежды для Крии: непромокаемые штаны, такую же куртку, свитера, шапки. Сложила всё в большую корзину, поставила на пол рядом с гладильной доской, снова уселась на стул.

– Посиди со мной немножко, а то я тут одна целыми днями. К Ливе-то все заходят: она редко одна бывает, ей всегда есть с кем поговорить.

Эйна присела на скамейку, внимательно слушала Дацу, поддакивала, кивала, задавала вопросы. Как зовут дочку и внучку, сколько им лет, чем дочка занимается и прочее. Даца охотно поделилась своей биографией: в двадцать лет вышла замуж за строителя, родила ребёнка, а после школы дочка хоть и смогла поступить в гимназию, но в университет не пошла, решила работать в магазине. Эйна отметила про себя: насчёт гимназии надо будет подробнее расспросить при случае.

А сама, пока Даца рассказывала, думала о Ливе. Хоть Даца и считала, что у Ливы всегда есть собеседники, а вот сегодня что-то не похоже было, что Лива собирается с кем-то обсуждать своё горе. Да и с кем о таком можно говорить, кроме самой близкой подруги?

Есть ли такая у Ливы? Может, и нет. Если у неё был какой-то друг, с которым она встречалась полгода, то вряд ли у неё оставалось время ещё и на подруг. И вот теперь Ливе не с кем поделиться.

Эйна попрощалась с Дацей и пошла в детскую, держа перед грудью огромную корзину с одеждой.

«Могу ли я стать подругой для Ливы? – спрашивала себя Эйна, проходя по коридору мимо кухни. – Я совсем её не понимаю». Лива такая непостоянная: то сочувствует и предлагает помощь, то смотрит презрительно и говорит обидные слова. Трудно успевать за её перепадами настроения. Хорошо хоть не умеет долго злиться. Вспыхнет, повозмущается, а потом опять улыбается как ни в чём не бывало.

Эйне многое нравилось в Ливе: как ловко она управлялась с кухонными делами, как вкусно готовила, как красиво накрывала на стол. «Но я-то ей совсем не нравлюсь. И внешность у меня неприметная, и вести себя не умею, и за собой не слежу». Зачем Ливе такая подруга? Наверняка у неё есть кто-то более подходящий. Ведь для дружбы недостаточно работать в одной квартире. Нужно испытывать интерес друг к другу. Эйна была бы рада сблизиться с Ливой, но стеснялась навязываться. А Лива не стремилась впускать Эйну в свою жизнь. Вот только сегодня, когда ей было совсем плохо, поделилась своими переживаниями. А завтра опять отдалится.

А Мелия? Почему она стала подругой Эйны? Ведь Эйна ничего для этого не сделала. Мелия сама её выбрала, сама к ней подошла, сама назначила Эйну на эту роль. А Эйна с благодарностью приняла это назначение.

И вот теперь, когда они поссорились, Эйна пыталась придумать, как помириться с Мелией. Как ей объяснить, почему Эйна не может ответить на чувства Тависа так же легко и бездумно, как она ответила на дружеский интерес Мелии? Ведь Мелия с самого начала считала, что с Эйной легко познакомиться, легко общаться, легко дружить. Наверное, она потому и обиделась сейчас, что ожидала от Эйны другого поведения.

Если бы Эйна могла рассказать правду! Если бы она могла заставить себя не думать о Кортане! Тогда она не потеряла бы свою единственную подругу, да и с Тависом общалась бы совсем иначе.

Эйну охватило отчаяние. Она встала у окна в детской и рассеянно глядела на серое – почти как дома! – небо, не замечая сказочного белого снега. Как быть? С кем посоветоваться? Никому нельзя доверить свою тайну. Никому нельзя рассказать о своих мечтах.

Но долго переживать Эйна не умела, её деятельная натура требовала работы, активности, поисков выхода. Минуты отчаяния, когда Эйна стояла у окна и жалела себя, закончились. Эйна взяла сухие варежки для Крии, перчатки Сирины для себя, сунула в карман пальто и пошла в школу.

Заметив в толпе Фризию, Эйна протиснулась к ней.

– Здравствуйте! Звонка ещё не было?

Фризия по привычке лишь покачала головой, она не хотела общаться, но Эйну охватил азарт, она решила разговорить эту молчунью.

– Хорошо, что наши девочки дружат, да? Мне вот очень не хватает такой же подруги, как Тина для Крии.

Такой откровенности Фризия не ожидала, она с недоумением посмотрела на Эйну.

– А ведь мы с вами могли бы чаще встречаться! Например, если бы девочки вместе гуляли в парке. А мы бы посидели, поболтали! Не хотите попробовать?

– Зачем вам это? – спросила Фризия, и Эйна ощутила удовлетворение: хоть какой-то ответ, впервые за всё время!

– Просто я скучаю по дому, по старым друзьям. Я тут почти никого не знаю. Так хочется с кем-то разговаривать! Я имею в виду – с кем-то, кроме Крии. Она же ребёнок, ей всё не расскажешь.

– Вы хотите мне что-то рассказать?

Эйна представила себе, как она делится с Фризией своими переживаниями из-за Кортана, а Фризия потом докладывает об этом своим нанимателям, а они – родителям Крии и Кортана… Ну уж нет, такую ошибку Эйна не совершит!

– Да нет, ничего конкретного. Просто вы мне нравитесь, мне было бы приятно с вами познакомиться ближе.

Фризия чуть приподняла угол рта, как будто пыталась улыбнуться, но одновременно и запрещала себе это. Она немного помолчала в нерешительности. Потом всё же заговорила:

– Вы давно приехали? Откуда?

– Полгода назад, из Третьей зоны, – с готовностью ответила Эйна.

– У вас там кто-то остался?

– Друзья. Больше никого.

– А родственники?

– Я сирота. Бабушки с дедушками тоже давно умерли. – Эйна замолчала, но сразу вспомнила официальную легенду и решила, что стоит её упомянуть: – Есть ещё двоюродная бабушка и её сын. Но они уже старые. Думаю, мы с ними больше не увидимся.

Фризия кивнула. Эйна решила, что на первый раз достаточно – как раз в это время прозвенел звонок, и вскоре на крыльцо школы с криками высыпали дети. Застёгиваясь на ходу, они бежали к свежему мягкому снегу, завалившему двор, пока шли уроки.

Эйна и Фризия переглянулись, слегка улыбнувшись друг другу. Тина и Крия уже веселились в гуще снежной битвы, и Эйна рванулась вперёд, чтобы дать Крии сухие варежки, но не смогла пробиться через толпу орущих и скачущих детей.

Фризия сказала:

– Оставьте, ничего ей не сделается, потом переоденется!

Эйне очень хотелось продолжить разговор, расспросить Фризию про её детство – ведь она жила здесь и точно так же каждую зиму играла в снежки! Но Эйна чувствовала, что ещё не время. Боялась всё испортить своей назойливостью. Она молча постояла рядом с Фризией, пока девочки не наигрались, потом заставила Крию сменить варежки, и вчетвером они направились домой. По дороге Крия и Тина то и дело кидались снегом в своих помощниц, Эйна смеялась и тоже лепила снежки, Фризия отмахивалась, не включаясь в игру, но всё-таки улыбалась. У дома Крии они попрощались.

После обеда Крия наскоро сделала уроки, уверяя Эйну, что перед каникулами им почти ничего не задали, и потащила Эйну гулять. Над входами в парк висели разноцветные лампочки, бросали отсветы на снег, он искрился и мерцал яркими красками, и, пока Крия бегала по площадке с другими детьми, Эйна бродила по дорожкам и любовалась настоящей зимой.

Иногда она прислушивалась к своим ощущениям: «Что я сейчас чувствую? Я счастлива? Я несчастна?» Как ни странно, на оба вопроса она отвечала «да». Эйну переполняли оба эти чувства: она была невероятно счастлива, просто до неприличия, в этом роскошном городе, где улицы украшены огоньками, а с неба сыплется снег. В этом нарядном синем пальто и элегантных узких ботинках. На этой приятной и интересной работе, где она общается с хорошим умным ребёнком, да ещё и вкусно питается и живёт в отдельной квартире.

Да ещё и… Вот тут мысли Эйны спотыкались, и ощущения начинали меняться на противоположные: у Крии есть прекрасный брат, с которым так интересно разговаривать, на которого так приятно смотреть и которому Эйна явно нравится. Это делает её счастливой – и это же делает её несчастной. Потому что именно из-за этого она поссорилась со своими друзьями, отвергла другого прекрасного человека и вынуждена была хранить свои чувства в тайне. А это так тяжело!

Пожалуй, даже тяжелее, чем прошлой весной, когда новые друзья Эйны узнали о её обмане и отвернулись от неё. Она тогда тоже осталась совсем одна, ни с кем не могла поделиться своими переживаниями, долго не могла придумать, как ей всё исправить. Но ведь придумала! Помирилась! Значит, и сейчас есть надежда.

Эйна зачерпнула неудобной перчаткой Сирины горсть снега, поднесла к глазам и залюбовалась его белизной. «Всё будет хорошо», – сказала она себе и вернулась на площадку, где играла Крия.

До Праздника перехода оставалось всего несколько дней. Впервые в жизни Эйна ждала его как настоящего праздника, а не как возможности немного отдохнуть. Да и от чего ей отдыхать – при такой работе? Вот только ссора с Мелией портила настроение.

Дома, в Третьей зоне, всё происходило строго по расписанию: в первый день во всех организациях устраивали собрания, где оценивали достижения каждого сотрудника. Девочки из приюта с раннего детства работали на заводе, поэтому тоже ходили на эти собрания и выслушивали долгие речи о том, как они выполняли норму в течение всего года.

Во второй день руководители объявляли о наградах. Каждому, кто хорошо трудился, полагался дополнительный паёк.

На третий день все награждённые стояли в очередях за этим подарочным пайком. Обычно в него входили кусочки мыла, банки с моющими средствами, растворимый напиток из цикория, сладкие галеты. После этого на предприятиях устраивали праздничный обед для рабочих, где можно было попробовать что-нибудь вкусное, незаурядное: или белый хлеб, или блюдо из натуральных продуктов, а не из концентратов, или сыр из настоящего коровьего молока. Но воспитанниц приюта не приглашали на такие обеды, хоть они и трудились на фабрике наравне со взрослыми. Поэтому Эйна так ни разу и не попробовала настоящую еду, пока не приехала сюда.

На четвёртый день все работающие граждане снова приходили на свои предприятия, там им выдавали подарки от правительства: новую одежду и обувь на весь год. Сироты из приюта в этой раздаче не участвовали. Вместо этого они получали вещи в приюте. Там тоже устраивали общее собрание в зале, Наставница Фламия называла имена воспитанниц, начиная с младшей группы, и вручала каждой холщовый мешок с комплектом застиранной одежды и бумажный пакет с ботинками. «Новыми» в приюте называли вещи другого размера. Их выдавали раз в год, в этот день. Обычно всё это болталось на девочках – вещи им подбирали с запасом, чтобы хватило на целый год. Некоторым и правда хватало, а некоторые росли слишком быстро. Иногда в виде исключения Наставница Фламия разрешала кому-то сменить ботинки или комбинезон в середине года, но такое случалось редко.

И только пятый день был по-настоящему праздничным. Никаких мероприятий, даже обязательное вечернее наставление отменяли. Устройство радиовещания в общем зале включали на весь день, по нему передавали то государственные новости, то поздравления правительства с успешным окончанием года и Праздником перехода в следующий год, то бодрые песни о процветании страны. Девочкам разрешали валяться на кроватях, играть, гулять во дворе с утра до вечера, если позволяла погода.

Некоторые годы были особенными: праздник продолжался не пять дней, а шесть. Это случалось раз в четыре года. Эйна помнила два таких случая: она была в младшей группе, когда им выпал лишний день отдыха, и она просто отсыпалась, потому что очень уставала из-за совмещения учёбы и работы. А второй раз – когда она уже перешла в старшую группу. Тогда она уже приспособилась к сложному расписанию, уставала не так сильно, поэтому потратила дополнительный выходной на чтение. Заранее взяла в библиотеке толстую энциклопедию и успела дочитать её к началу новой учебной недели.

После ужина, пока Крия рисовала в детской, Эйна зашла в кухню. Лива уже закончила мыть посуду и сидела за столом с чашкой чая.

– Хочешь?

– Нет, спасибо! Я на минутку. Как твои дела?

– Как всегда. А что?

– Ну… – Эйна смутилась: стоит ли напоминать Ливе о её сегодняшней откровенности?

Но Лива её опередила:

– Ты о том, что я тебе утром сказала? Забудь. Ерунда это всё.

– Ладно. Но если захочешь поговорить…

– Не надо. Ты только за этим пришла?

– Вообще-то нет! Хотела спросить кое-что.

– Спрашивай.

Эйне показалось, что Лива совсем не хочет с ней общаться. Но уйти, ничего не спросив, было бы глупо. Поэтому Эйна заговорила:

– А что тут делают в Праздник перехода? У нас выходные будут? Или надо работать все пять дней?

– Это у кого как. Ты Распорядительницу Альфию спроси, тут у каждого своё расписание. У некоторых, может, двойная нагрузка будет, – Лива выразительно посмотрела на плиту, – а кому-то и отоспаться дадут.

– Понятно. Спасибо! А ты уже спросила? У тебя будут выходные?

– Да. Четвёртый и пятый дни. А что?

– Может, встретимся? Погуляем вместе?

– Что, больше не с кем гулять? – Лива усмехнулась. – У тебя же тут какие-то знакомые были.

Эйна покраснела. Нехорошо получилось. Если сейчас сказать, что она со всеми поссорилась, Лива подумает, что Эйна только поэтому к ней пришла. Но ведь это так и есть.

– Да я просто так предложила. Подумала, а вдруг ты захочешь со мной встретиться. Ладно, я пойду.

В коридоре Эйна заметила, что дверь кабинета Альфии приоткрыта, и решила прямо сейчас всё выяснить.

Распорядительница сидела за столом, что-то писала в тетради. Увидев Эйну, сухо спросила:

– В чём дело?

– Хочу про выходные узнать. Мне надо будет приходить на работу?

– Завтра тебе всё скажут. Госпожа Идела ещё не решила, где они проведут праздники.

Когда Эйна укладывала Крию спать, в дверь тихо постучали. Крия подскочила, как будто это не она только что зевала и не у неё слипались глаза:

– Кто там?

В комнату заглянул Кортан.

– Я на минутку, только поздороваться! Давно не виделись!

Эйна ощутила, как по лицу разливается жар. «Только бы не покраснеть!» – подумала она и приложила к щекам холодные ладони.

Кортан подошёл к кровати, Крия повисла у него на шее, закричала:

– Бросай меня, бросай!

Он пару раз невысоко подкинул сестрёнку над кроватью, а потом уронил на пышный ком одеяла. Крия смеялась и махала руками, запутываясь в одеяле ещё сильнее, а Кортан повернулся к Эйне:

– Как вам снег? Понравился?

– Конечно.

– Ладно, я пойду, не буду мешать.

Кортан ушёл, а Эйна кое-как утихомирила Крию и усыпила её скучной сказкой. Потом убрала разбросанные по комнате вещи, тихо вышла в коридор, оделась, спустилась в лифте. Снегопад не прекращался, на тротуарах лежал толстый слой непримятого снега – пешеходы давно разошлись по домам.

И тут она увидела Кортана. Он стоял под деревом, напротив входа в дом, и смотрел на Эйну.

– Привет! – сказал он с таким видом, как будто ждал её.

– Что вы тут делаете?

– Прогуляться вышел. Весь день на работе провёл, устал. Хочу пройтись. Давайте я вас провожу!

– Зачем? Я и сама дойду, здесь недалеко.

– Вот и хорошо, – улыбнулся Кортан, – не успею вам надоесть!

Они шли по пустой улице, в мерцающем свете праздничных огоньков, и молчали. Эйна ставила ногу в снег, а потом приподнимала и, балансируя на одной ноге, разглядывала отпечаток подошвы: тёмный овал с белыми полосочками в тех местах, где на подошве были выемки.

Кортан сначала просто смотрел, а потом сказал:

– Я тоже так хочу!

Рисунки на его подошве сильно отличались, вместо белых полосок оставались треугольники и квадраты.

– Вы рады, что переехали сюда?

Эйна удивлённо повернулась к Кортану.

– А разве это не очевидно? Кто-то может не радоваться такому?

– Простите. Я неточно выразился. Я не это имел в виду.

– А что?

– Неважно. – Кортан наклонился, слепил снежок и протянул Эйне. – Хотите поиграть? Крия вас уже научила?

– Да. С самого утра играли. Пока в школу шли, и на обратном пути, и потом ещё в парке.

Эйна сняла перчатку, взяла у Кортана снежок, сжала в руке. Снег медленно подтаивал, вода стекала между пальцами.

– Замёрзнете!

– Не успею. Мы уже пришли, вот мой дом.

– Так быстро? Мы даже ни о чём не поговорили!

– Ничего. В следующий раз. Мы завтра увидимся?

– Конечно! Я рано вернусь, весь вечер буду дома.

– Тогда до завтра! – Эйна быстро проскользнула за дверь, как будто боялась передумать, и побежала вверх по лестнице, не оглядываясь.

Дома, не включая свет, подошла к окну и посмотрела вниз. На тротуаре чернели две цепочки следов от перекрёстка до двери, а третья цепочка – в обратную сторону. Эйна долго стояла в темноте, смотрела, как летят снежинки, и улыбалась.

За завтраком Эйна старалась не смотреть на Кортана. Это было сложно: он сидел рядом с Крией, а Эйна то и дело поворачивалась к своей подопечной. Когда Крия встала из-за стола, Госпожа Идела сказала:

– Эйна, задержись на минуту, мне нужно с тобой поговорить.

Эйна вздрогнула, но тут же вспомнила слова Распорядительницы Альфии: сегодня Эйне скажут, в какие дни она будет отдыхать.

– Ты же помнишь, что скоро Праздник?

– Да, Госпожа Идела.

– В первые четыре дня ты нам не нужна. А в пятый день мы с Господином Эгратом идём в гости, а Крия останется дома. Ты согласна поработать?

– Конечно! С удовольствием!

– Очень хорошо, спасибо! Можешь идти.

По дороге в школу Эйна спросила Крию:

– Тебе уже сказали, что в пятый день праздника ты будешь со мной?

– Нет! А почему с тобой, а не с мамой и папой?

– Их в гости пригласили. Госпожа Идела хочет, чтобы ты осталась дома, со мной.

Крия обиженно молчала, а в школьном дворе, не попрощавшись с Эйной, бросилась к Тине. Фризия заметила, что Эйна расстроена, и сама подошла к ней.

– Что-то случилось?

Эйна ненадолго задумалась. Можно ли говорить с Фризией откровенно? Всё же она человек другого круга, выросла во Второй зоне. Но ведь это не тайна – рассказать о пустячной ссоре? И Эйна решилась.

– Крия на меня обиделась. Я сказала, что приду к ней в пятый день праздника. А она надеялась, что родители будут дома.

– Не переживайте. Она уже всё забыла. Вон, смотрите, обе смеются! – Фризия показала на Тину с Крией.

– Хорошо бы, – вздохнула Эйна. – Вы сейчас куда? Домой?

– Наверное.

– А я бы по магазинам прошлась… По книжным… Обожаю смотреть книги! Жалко, что они такие дорогие.

– Любите книги? – удивилась Фризия. – Неожиданно.

– Почему? Думаете, в Третьей зоне никто не читает?

Эйна улыбнулась, чтобы смягчить свои слова. Ей не хотелось, чтобы Фризия чувствовала неловкость.

– И правда. Простите, глупо получилось. Знаете, мы тут все немножко оторваны от реальности. В школе нас учат, что мы лучшие, а остальные зоны нужны только для того, чтобы удовлетворять наши потребности. Кроме Первой, конечно. Я мало с кем из приезжих знакома. Только на работе. Кухонная помощница, хозяйственная помощница. Но с ними действительно не о чем поговорить. Мне казалось, что все такие.

Эйна шла рядом с Фризией и слушала её длинную речь, изумлённо приоткрыв рот. Вот уж не думала, что Фризия может быть такой разговорчивой!

– Ну так как? Покажете мне свои любимые книжные? – спросила Эйна.

Фризия улыбнулась, и Эйна почувствовала, как в груди потеплело: может быть, они всё-таки смогут подружиться?