Дома, в холодной задрапированной гостиной, леди Тортон в бессилии опустилась на стул.

– Вы разве не пойдёте спать? – спросила я её. Заря ещё не наступила.

– Думаешь, он мучился? – спросила она вместо ответа.

Бог её знает, кого она имеет в виду – Джонатана или того немецкого лётчика. Что ей тут скажешь? Я один раз обожглась, когда готовила, больно было жутко.

Я подложила угля к тлеющей горке поленьев и поворошила, чтобы разбередить огонь поярче.

– Пойду поставлю чай?

Леди Тортон не ответила. Я повторила вопрос, и она подняла глаза.

– Не надо.

Сьюзан в её комнате не было, они с Джейми заснули в убежище Андерсона, завернувшись вдвоём в одеяло. Когда я открыла дверь убежища, Сьюзан выпуталась из кокона и прижала меня к себе.

– От тебя пахнет бензином, – заметила она. – Самолёты были очень близко? Страшно было?

– У леди Тортон трагедия, – сказала я.

Сьюзан уложила Джейми в кровать, но сама не легла. Она заварила чай – леди Тортон пить отказалась; она укутала леди Тортон в одеяло и осталась сидеть рядом с ней в студёных сумерках раннего утра.

– Ада, ты иди приляг, – сказала она мне, – сейчас моя очередь.

Я отправилась в свою одинокую спальню и зарылась в одеяла. Спустя долгое время мне наконец удалось уснуть. Через несколько часов меня разбудил Джейми.

– Мамочка спит внизу на диване, – сообщил он, – а леди Тортон сидит с открытыми глазами и не разговаривает. Совсем, что я ни спрошу. Даже не смотрит на меня.

– Сегодня в городе она видела мёртвого лётчика, – ответила я. – Там немецкий самолёт сбили.

Джейми нахмурил лобик.

– И теперь она не может говорить от горя?

– Именно. – Я сбросила с себя одеяла и выпрыгнула из кровати. – Пойдём-ка, поможешь.

Леди Тортон была в беде и не могла выбраться. Я знала, что надо делать.