Без Рут и Мэгги в доме стало пусто и тоскливо. Сьюзан божилась, что дни снова растут, но поверить в это, когда в пять уже приходится ставить маскировку, сложно. На Сьюзан напала её привычная тупая апатия. В одно утро она не встала с кровати. При этом начала поминутно кашлять, щёки раскраснелись. Говорить почти перестала – никак.

– Боюсь, она могла подцепить мою простуду, – сказала леди Тортон. – У меня весь день дела по Службе. Ада, вы сами справитесь? Или попросить миссис Эллистон зайти днём вас проведать?

Позаботиться о Сьюзан – мой долг. Я буду её хранителем. Её, как там, протеже.

– Справимся, – ответила я.

Я принесла Сьюзан чай с тостом. Джейми сходил в курятник и свинарник, потом развёл в гостиной огонь пожарче, и мы сгрудились у камина: Джейми со своими оловянными самолётиками, я – с какой-то из книжек Мэгги.

От обеда Сьюзан отказалась. Мы с Джейми поели, и я отнесла ей наверх ещё чашку чая. Она спала. В комнате у неё стоял жуткий холод, стёкла заиндевели, но когда я дотронулась до щеки Сьюзан, она горела. Дыхание вырывалось наружу с присвистом. Я немного стянула с неё одеяла, чтобы дать ей остудиться слегка, и оставила чай на тумбочке у кровати. По крайней мере, кашлять она перестала.

Мы взялись за работу по дому. Я учила Джейми чистить картошку, когда домой явилась леди Тортон.

– Как Сьюзан? – спросила она.

– Заходила к ней, – я взглянула на часы, – с полчаса назад, спала. И до этого весь день спала.

– Ну и хорошо. Сон для неё сейчас лучшее лекарство.

Перед самым ужином я послала к ней Джейми. Сьюзан ещё спала.

– Так не хочется её будить, – сказала леди Тортон. – А с виду она как?

– Никак, спит, – пожал плечами Джейми.

После ужина мы помыли посуду, поставили вариться свиное пойло, протёрли пол. Леди Тортон сама пошла наверх проведать Сьюзан. Через минуту сверху слышу её голос:

– Ада! – Главное, так резко и настойчиво, что я прямо на месте замерла. – А до этого она тоже такая была?

Подхожу к лестнице – сверху уже свисает лицо леди Тортон. Озабоченное.

– В жару, дышит тяжело – это давно началось?

Я кинулась наверх. Сьюзан лежит с полуопущенными веками, взгляд мутный, рассеянный, рот приоткрыт. Слышно, с каким присвистом дышит – куда громче, чем до этого.

– Она была тёплая, но я с неё немного одеяла убрала, – говорю.

– У неё жар, – говорит леди Тортон.

Сьюзан застонала. Леди Тортон наклонилась к ней, спрашивает:

– Что, что?

– Болит, – шепчет Сьюзан.

– Сильно болит? – спрашивает леди Тортон. Вроде бы сердито спрашивает, а в то же время и мягко.

– Да. – Веки у Сьюзан опустились.

Я стою, не смею шевельнуться.

– Я что-то не так сделала? – спрашиваю.

– Надо позвонить доктору Грэму, – говорит леди Тортон. – Ах, да… где же ближайший… Так, Джейми! – И бегом вниз по ступенькам. – Джейми, скорее на конюшни, найди Граймса. Передай ему записку, скажи, чтобы вызвал доктора Грэма. Где карандаш…

– Я сбегаю, – говорю.

– Джейми, быстрее. – Черкнула на кухонном столе записку, Джейми в это время нырнул в пальто и ботинки. – Езжай на велосипеде, – велит ему леди Тортон и записку в ладонь вкладывает. – Скорей.

Я всё не отстаю.

– Что я не так сделала? – спрашиваю. – Что-то не то?..

– Нет. – Леди Тортон задержалась на мгновение, моего плеча коснулась. – Либо ей очень резко стало хуже, либо ты просто не смогла оценить, насколько серьёзны симптомы. Ничего, сейчас приедет доктор Грэм. Она поправится.

Смотрю – пошла на кухню, набрала полный чайник, ставит кипятиться. Пошерудила в кладовке, вытащила какой-то бутылёк.

– Вот, нашла. – И леди Тортон вручила бутылёк мне, а следом сунула в руки большую миску и чистое полотенце. – Отнеси это наверх и сядь посиди с ней.

В комнате у Сьюзан стоял мороз. Сама Сьюзан лежала вся в поту, примерно как Обан, когда у него были колики. С виду она почти спала, и когда я тихонько позвала её по имени, не откликнулась. Я осторожно приложила пальцы к её горлу, а она вдруг дёрнулась и отпрянула, глаза нараспашку.

– Ты что делаешь? – тихо, но отчётливо просипела она.

– Проверяю пульс, – ответила я.

– Пульс… есть ещё. – Она едва заметно ухмыльнулась.

– Тебе очень плохо?

Она кивнула.

– Не могу… дышать.

Что делать, я понятия не имела. То есть вообще. Никогда ещё я не чувствовала себя такой бесполезной.

В комнату вошла леди Тортон с дымящимся чайником в руках. Чайник она поставила на пол.

– Принеси ещё подушку, – скомандовала она.

Я принесла, и она подложила её Сьюзан под голову, затем подхватила больную под мышки и усадила прямо.

– Давай сюда миску.

Миску она уткнула Сьюзан в грудь. Затем налила в неё из бутылька что-то очень пахучее и вязкое, плеснула кипятку и накинула Сьюзан на голову полотенце, поверх миски.

– Это что? – спросила я.

– Это ингаляция. Подышит над горячим паром с ментолом, станет легче, – пояснила леди Тортон.

– Я не знала.

– Понимаю, – проговорила она. – Ничего страшного. Я и не ждала, что ты будешь это знать.

– Я думала, она горячая из-за одеял, – сказала я. – У меня так было в больнице.

– У неё жар. Её тело само повышает температуру. Греет её изнутри. Это признак того, что оно борется с некой инфекцией.

– А. – Надо было это знать. Не важно откуда, откуда-то надо было.

– Не волнуйся, – сказала мне леди Тортон.

Доктор Грэм послушал Сьюзан через стетоскоп. Пощупал пульс, измерил температуру, постучал пальцем по груди. Чем дальше, тем тревожней становилось выражение его лица. Напоследок он поднял глаза на леди Тортон и спросил:

– Где тут ближайший телефон?

– На конюшнях, – ответила она.

– Я могу передать, что нужно, – встряла я. – Фред позвонит.

Но доктор Грэм покачал головой.

– Нет, я сам загляну по пути, сообщу, что едем. Пациентку забираю в стационар. Есть тут, в Лондоне, один хороший для лёгочных заболеваний.

– Где? В Лондоне? – удивилась я.

Доктор Грэм посмотрел на меня.

– На машине это совсем не так долго. – Врачам машины оставили. – И для наших целей это будет ближайший. Леди Тортон, поедете со мной?

– Разумеется, – откликнулась она. – Ада, пока я переодеваюсь, найди её удостоверение личности и продовольственные карточки. Неси всю талонную книжку. И собери ей сумку: сорочку, зубную щётку, прочее.

Доктор Грэм завернул Сьюзан в одеяла и понёс вниз на руках. Ходить она не могла. Никогда прежде я не видела её настолько беспомощной и щуплой. По пути она только раз испустила короткий стон, да ещё с трудом кашлянула, но в остальном никак не отреагировала на происходящее. Сердце у меня колотилось, будто я только что отмотала версту.

Сумку с вещами я запихала на заднее сиденье врачебной машины. От мощённой булыжником дорожки в ступни жалил сквозь чулки колючий мороз. Волосы трепало ветром. Я припала к пассажирскому окошку; оно запотело изнутри от дыхания Сьюзан.

Вышла леди Тортон, на ходу запахивая полы пальто.

– Возьмите меня тоже, – попросила я. Слова застревали в горле.

Она покачала головой.

– Извини, Ада. В больнице детям не место. Я вернусь через день, может, два. К вам пришлю Граймса, он с вами побудет. – Она забралась на заднее сиденье.

Мимо меня проскользнул доктор Грэм, обходя машину спереди. Я спросила:

– Что с ней?

Он бросил на меня из машины быстрый взгляд.

– Пневмония. – И захлопнул дверцу.