Приближалось Рождество. Одна мысль об этом наводила ужас. В какой-то момент я спросила Сьюзан:

– А мы не можем куда-нибудь уехать?

Мы стояли на кухне, нарезали овощи к ужину. Она подняла на меня удивлённые глаза.

– Это куда? И каким образом?

Путешествовать для развлечения в военное время не полагалось. На станции висели большие плакаты: «Тебе точно надо ехать?»

– Куда угодно, – ответила я. – Подальше отсюда. – Дом был полон мрака и тоски по Джонатану. – Может, съездим навестим твоих родных? Братьев и отца.

Как будто они наши двоюродные. Как будто у нас есть дедушка.

Но Сьюзан аж передёрнуло.

– Да ни за что. В принципе чего-то такого мне бы тоже хотелось, но в моём случае это плохая идея. – Она отложила нож и повернулась ко мне. – Я знаю, что сейчас для тебя это звучит странно, но когда-нибудь ты поймёшь. Мои родные ненавидят меня за то, что я не в силах изменить. Мне жаль, что они ко мне так относятся, но тут ничего не поделаешь.

– Конечно, странно, – сказала я. – Ты же не калека. С тобой всё нормально.

– Это с ними кое-что ненормально, – ответила Сьюзан, – а не со мной.

– Но это несправедливо! – удивилась я.

Сьюзан пристально посмотрела мне в глаза.

– Да. Мать у меня умерла, это ты знаешь. А отец несправедлив. Он должен бы любить меня. Но он не любит. И я не могу это исправить. Тяжело такое осознавать, но это правда.

Прямо как наша мама.

Никогда до этого момента я не думала о родных Сьюзан, как о ком-то вроде нашей мамы.

До сих пор в голове звучал порой мамин голос: «Да кому ты такая нужна? Никому ты не нужна!» Я опустилась за стол и обняла голову руками.

Через заднюю дверь на кухню ворвался Джейми.

– На Рождество зарежу Привереду! – объявил он. – Она уже старая стала, яиц не несёт… Ада, ты что, плачешь? Эй, почему?

Я немного приподняла голову.

– Потому что… отец Сьюзан её не любит… И наша мама нас не любила.

Джейми фыркнул.

– Наша мама нас любит! – Он обвил рукой шею Сьюзан. – Ты же правда нас любишь, да?

– Конечно, – сказала Сьюзан и поцеловала его. – Очень люблю вас обоих.

И это был второй раз, когда она сказала, что любит нас. И от этого я зарыдала ещё сильнее – сама не знаю почему.

На следующее утро, вместо того чтобы взяться за учёбу, я принялась рисовать карту. Пошла от левого края: тёмный ящик, в нём заперта девочка. Потом поезд. Коржик. Бывший дом Сьюзан. Наш теперешний дом. Мэгги, Рут, леди Тортон. Джейми, свисает с дерева на двух здоровых руках. А в небе над нами – драконы. В центре Сьюзан, бесстрашная, как святая Маргарита, и в руках у неё – огненный меч.

– А потом что? – спросила Сьюзан, когда увидела моё произведение. – Это твоя карта прошлого. А что на карте будущего?

Я уставилась на неё непонимающим взглядом.

– Чего бы ты хотела? – не унималась она.

Откуда мне знать. Когда меня только эвакуировали, мне хотелось быть, как та девушка на лошади, скакать наперегонки с поездом. Теперь я такой и была. По-прежнему, конечно, со своими тараканами в голове – но и у той девушки могли быть свои. Я ведь её только снаружи видела.

– Хотела бы съездить куда-нибудь, – сказала я. – Попутешествовать. Побывать в Дрездене.

Сьюзан обняла меня за плечи.

– Когда война кончится, обязательно побываешь.

– А ты чего хотел бы в будущем? – спросила я Джейми.

Он задумался.

– Побольше несушек.