Наступил сентябрь. Невзирая на примерное поведение Мэгги в течение всего лета, леди Тортон отправила её обратно в школу. «Там безопаснее, и тебе ничто не будет угрожать», – сказала она.

– А здесь-то что мне может угрожать, чего там нет, – попробовала возразить Мэгги. – Здесь же не бомбили уже сто лет!

– Бомбёжки – не единственное, чего я опасаюсь, – отрезала леди Тортон. А потом я услышала, как она говорит Сьюзан: «В школе, во всяком случае, девочки приличные. Мне ведь важно, в каком она окружении».

– А я что? – спросила я позже Сьюзан. – Неприличная, что ли?

– Не думаю, что она это имела в виду, – ответила Сьюзан. – Видишь ли, сама леди Тортон в интернате не воспитывалась. Судя по всему, ей представляется, что там сплошной праздник.

Зато Сьюзан воспитывалась.

– А там праздник?

– Да нет, – вздохнула Сьюзан. – Заметь, я не говорю, что там было ужасно. Просто иногда, даже в окружении других девочек, бывает очень одиноко.

Дня три спустя мы с Рут поехали прокатиться. Когда трусили рысцой по дороге к наблюдательному холму, впереди я вдруг заметила что-то красное, двигающееся нам навстречу. Автомобиль леди Тортон.

Поначалу я глазам своим не поверила. Леди Тортон почти никуда больше не ездила. К тому же вроде бы с утра она в город пешком уходила.

Рут сощурилась и метнула на меня косой взгляд.

– Думаешь, она?

– Точно она. – Другим-то откуда взяться. Машины тогда вообще редко ездили. А уж автомобиль леди Тортон распознать – проще простого.

Автомобиль замедлил ход. Леди Тортон внимательно разглядывала нас в лобовое стекло.

Первое, что пришло мне в голову – дать дёру. Но я тут же поняла, насколько это бесполезно, натянула поводья и остановила лошадь на обочине. Рут сделала то же.

– Может, и не будет особо злиться, – предположила я.

С видом полного самообладания Рут ответила:

– Она будет рвать и метать.

И леди Тортон рвала и метала. Она вышла из машины и встала перед нами, скрестив на груди руки. Верхняя губа у неё подёргивалась. С минуту, которая длилась вечность, она молча стояла и злобно рассматривала нас с Рут.

Наконец, я не выдержала.

– Я обещала Мэгги, что буду работать с Иви, – говорю.

– И как давно вы этим занимаетесь без моего разрешения?

Я уставилась в землю. Руки застыли, Иви давай удила натягивать.

– Ада?

– Я ездила верхом всё лето, – отвечает за меня Рут.

– Только на Коржике, – говорю. – Коржик мой. Я могу разрешать на нём кататься кому захочу.

– Ты позволила приезжей из Германии вторгаться на мою территорию, вопреки моим прямым запретам и невзирая на то, что особняк используется для государственных нужд в войне против Германии? – Таким тоном можно было, наверно, распилить железо.

– Джонатан сказал, что…

– Ни единого разу я не переступила порог вашего дома, – негромко произнесла Рут. – Ни разу не заговорила ни с кем. Я не шпион. И Гитлера я ненавижу.

– Совершенно не имеет никакого отношения к делу, – оборвала её леди Тортон. – Кажется, я ясно выразилась. Вы обе меня крайне разочаровали. – Покачала горько головой и добавляет: – Надеюсь только, что моя дочь не была в это вовлечена.

– Нет, мэм, – говорю. И про себя радуюсь, что это, хотя бы отчасти, правда.

– Значит, сейчас вы отправляетесь домой, – продолжает леди Тортон. – Лошадей ставите в стойла и без промедления идёте в дом. Там мы со Сьюзан будем с вами разбираться.

В молчании мы побрели шагом домой. Глухо цокали о дорогу копыта. Вокруг кружили и мелькали ласточки. Вдруг на меня как накатит волна возмущения. Я не удержалась и говорю:

– А всё-таки Коржик действительно мой, и я им распоряжаюсь!

– Мы знали, что нарушаем запрет, – говорит Рут. – Сами взяли на себя этот риск, вот и попались.

– Но это же чушь! Ты не шпион!

– Не шпион, – откликнулась Рут. – Но это не важно.

– Лорд Тортон тебе доверяет. И Джонатан доверяет.

– А леди Тортон – нет. И не доверяла с самого начала.

Я в бессилии взглянула на неё и говорю:

– Прости, мне жаль, что так вышло. Я не хотела впутывать тебя в неприятности.

До этого она ехала с серьёзным лицом, даже скорее встревоженным, а тут вдруг рассмеялась.

– А мне не жаль! – говорит. – Мне удалось хотя бы несколько месяцев поездить верхом. И как бы там леди Тортон ни злилась, она же не Гитлер. Убивать нас или там за решётку сажать она не станет.

– Сьюзан зато будет злиться, – проговорила я, и внутри у меня всё скрутило. Ни разу ещё не доводилось мне сделать что-то, из-за чего Сьюзан пришла бы в ярость. «Ничего, лошади – это хорошо, – сказала я себе. – Рут нужны были лошади».

Мы поставили лошадей в стойла, причём Фреду не попались, и медленно пошли в сторону дома. Стоило нам миновать последний поворот тропинки, как Рут шумно втянула в себя воздух и простонала:

– О, нет.

Я посмотрела вперёд.

По дороге к дому подъезжал телеграфный курьер.