«Третьеиюньская» система. Новый политический и экономический курс

3 июня 1907 г. царское правительство распустило II Государственную думу и издало новое положение о выборах. Тем самым был нарушен Манифест 17 октября 1905 г., согласно которому ни один новый закон в России не мог быть принят без одобрения Государственной думы. События 3 июня явились по существу актом государственного переворота и знаменовали собой окончание первой российской революции. Новый избирательный закон, разработанный П. Столыпиным, сохранял прежнюю многоступенчатую куриальную систему выборов, однако существенно изменял соотношение голосов в пользу землевладельцев-дворян и буржуазии. В городах с населением более 25 тыс. человек и в губернских центрах выделялась даже специальная (1-я городская) курия для крупной буржуазии, формировавшаяся на основе имущественного ценза. Благодаря всевозможным новациям один голос землевладельца приравнивался теперь к 4 голосам крупной буржуазии, 65 голосам остальных горожан, 260 голосам крестьян и 543 голосам рабочих. К тому же особые рабочие курии со своим обязательным представительством в губернском избирательном собрании и в Думе оставлялись лишь в шести наиболее промышленно развитых губерниях.

По Олонецкой губернии общее число выборщиков в губернском избирательном собрании увеличивалось с 50 до 60 целиком за счет предоставления землевладельческой курии, по которой проходили в основном помещики Лодейнопольского и Вытегорского уездов, 23 мест вместо 13. Вновь образованной первой городской курии в Петрозаводске, в которую вошли 74 наиболее состоятельных жителя, предоставлялось три места в губернском избирательном собрании, вторая курия, в которой насчитывалось 1263 избирателя, делегировала только двух выборщиков.

Несмотря на значительно осложнившиеся условия для предвыборной агитации, кадетская и социал-демократическая организации сумели провести своих активистов в число выборщиков от Петрозаводска — Н. Т. Григорьева (РСДРП) и А. Ф. Кожевникова (КДП). В губернском избирательном собрании, состоявшемся 14 октября 1907 г., вновь победили беспартийные кандидаты — 49-летний помощник смотрителя Петрозаводского духовного училища кандидат богословия Константин Иванович Казанский, 35-летний отставной офицер помещик Лодейнопольского уезда Николай Николаевич Неелов и 42-летний торгующий крестьянин из карельского села Сандалы Богоявленской волости Повенецкого уезда, по-видимому, карел по национальности, Степан Григорьевич Романов. В Думе все три депутата примкнули к фракции октябристов, что, в известной мере, отразило сдвиг общественных настроений в крае вправо.

В результате выборов правительство получило устраивавшую его по составу Думу, в которой преобладали правые и умеренно-либеральные депутаты октябристского толка. Не удивительно, что Дума третьего созыва отработала весь положенный срок — с ноября 1907 по июнь 1912 г. Используя сложившуюся в стране обстановку, правительство стремилось укрепить свои политические позиции и предотвратить возможность повторения революции. Прежде всего были усилены репрессивные меры.

Не стал исключением и карельский край. После третьеиюньского переворота в Олонецкой и Архангельской губерниях, как и в большинстве других районов России, было введено в действие «Положение об усиленной охране», предоставлявшее губернаторам право административной высылки на срок до пяти лет, а местной полиции — неограниченные возможности задерживать людей в течение двух недель только по подозрению в причастности к «преступному сообществу».

Н. В. Протасьев

В июне 1907 г. из Архангельска в Карельское Поморье был направлен карательный отряд во главе с вице-губернатором Д. Д. Григорьевым. Были произведены аресты политических ссыльных в Кеми, Керети, Сумском Посаде, закрыто профсоюзное объединение рабочих Кемского лесопильного завода, а его руководители А. Давыдов, В. Кузнецов, И. Копеин заключены в тюрьму. 128 членов профсоюза были уволены с предприятия и выселены с территории заводского поселка. Массовые выселения рабочих и отправка их по этапу на родину имели место так же на лесозаводах Сороки, Керети и Ковды. Подобные же акции осуществлялись и в южных районах Карелии. В 1907-1911 гг. количество осужденных «за преступления государственные и против порядка управления» в Олонецкой губернии возросло в два с половиной раза по сравнению с предшествующим пятилетием. На Александровском заводе только в 1907 г. было уволено свыше 400 человек, в большинстве своем участников манифестаций 1906 г. Увольнения нелояльных рабочих производились и на других предприятиях Олонецкой губернии. Прием на заводы новых рабочих осуществлялся только с санкции жандармского управления.

При прямой поддержке властей создавались местные организации черносотенной партии «Союз русского народа». 26 августа 1907 г. был учрежден Петрозаводский отдел этой партии. Председателем отдела стал священник И. Павлов. На открытии организационного собрания присутствовали губернатор Н. Протасьев, вице-губернатор Т. Липинский, ректор Олонецкой духовной семинарии Фаддей, который отслужил молебен и выступил с приветственной речью. Собрание направило телеграммы в адрес Николая II с выражением верноподданнических чувств и в адрес лидера союза А. И. Дубровина с приветствием. В отдел записалось около 60 человек. Однако для широкой общественности партия представлялась слишком одиозной. Сам И. Павлов, усиленно занимавшийся вербовкой новых членов, признавал, что «на союз многие смотрят с предубеждением и уклоняются от вступления». Петрозаводский отдел «Союза русского народа» остался маловлиятельной, во многом формальной организацией. Попытки создания отделений союза в уездных центрах, предпринимавшиеся осенью 1907 г., вообще закончились неудачей.

В то же время организации либеральных и левых партий активно преследовались властями. В июне 1907 г. был арестован один из лидеров Петрозаводской группы кадетов врач Н. Гуревич. Членов группы — государственных служащих вызывали для проработки в губернские и даже столичные инстанции, где принуждали к отказу от активного участия в политической жизни. В итоге к началу 1908 г. организация фактически прекратила деятельность. С 1906 г. практически ничем не проявляли себя местные октябристы.

Еще до третьеиюньского переворота, осенью 1906 г., полиции удалось нанести серьезный урон Петрозаводской социал-демократической организации. Однако ее основной костяк тогда уцелел, что позволило развернуть кружковую работу и продолжить выпуск листовок и прокламаций. И все же к концу 1907 г. полиция сумела выследить организацию. В апреле-мае 1908 г. все руководители Петрозаводского комитета РСДРП и многие рядовые члены партии были арестованы, а в ноябре того же года по постановлению министра внутренних дел 9 наиболее активных деятелей организации (Н. Григорьев, В. Егоров, А. Копяткевич и др.) высланы в отдаленные селения Архангельской и Вологодской губерний. Некоторые из оставшихся на свободе членов организации вынужденно покинули Петрозаводск, а другие отошли от политической деятельности. Комитет РСДРП прекратил свое существование.

К началу 1908 г. в состоянии кризиса оказалась и Петрозаводская эсеровская организация. В обстановке нараставшей реакции в ее рядах усилились идейные шатания, многие члены группы и губернского комитета ПСР прекратили активную работу, кружки стали распадаться. С отъездом лидеров — В. Панова и Л. Сергеева прервались связи с центральными органами партии. В апреле 1908 г. были арестованы и высланы в Вологодскую губернию наиболее влиятельные представители эсеров на Александровском заводе — А. Ф. Морозов и К. А. Шакшин. К середине 1908 г. деятельность эсеровской организации прервалась.

Таким образом, первая в истории Карелии многопартийность, возникшая в ходе революционных событий конца 1905-начала 1906 г. к середине 1908 г. перестала существовать.

В условиях репрессий и упадка массового движения некоторые из представителей рабочей молодежи Петрозаводска, активно участвовавшие в революционных событиях, встали на путь террора. В июне 1908 г. 19-летний служащий Александровского завода А. Кузьмин совершил покушение на приехавшего в Петрозаводск председателя Петербургской судебной палаты Н. Крашенинникова, а в августе 1909 г. 17-летний рабочий губернской типографии П. Анохин покушался на агента жандармского управления. Оба террористических акта не достигли цели. Судья и жандарм получили легкие ранения. По приговору суда П. Анохин был сослан на каторгу, а А. Кузьмин казнен. В день казни Кузьмина находившиеся в петрозаводской тюрьме члены социал-демократической и эсеровской организаций объявили голодовку.

Власти предприняли также ряд репрессивных акций в отношении карельского национального движения. Осенью 1907 г. в Ухтинской волости полиция арестовала активистов движения — местных крестьян В. Еремеева (Ряйхя) и Ф. Ремшуева. Их выслали в Уральскую область, где В. Еремеев вскоре умер. Специальным циркуляром архангельского губернатора И. Сосновского был также введен штраф в 500 руб. для лиц, замеченных в «профинской» пропаганде. Действия Сосновского встретили полное и решительное одобрение правительства. Столыпин в конце 1907 г. официально предписал администрациям Архангельской и Олонецкой губерний, а также генерал-губернатору Финляндии: «Заведомо вредная деятельность означенного союза (беломорских карел. - ред.) не должна быть далее допущена». С 1908 г. «Союз беломорских карел» продолжал функционировать только на территории Финляндии, да и то под неусыпным оком жандармской агентуры.

В качестве идеологического противовеса «Союзу беломорских карел» 26 ноября 1907 г. на съезде в приграничном селе Видлица Олонецкого уезда была основана консервативно-клерикальная организация «Карельское православное братство». Главными инициаторами создания новой общественной организации выступили олонецкий губернатор Н. Протасьев и архиепископ Финляндский Сергий. Центральный совет общества разместился в Выборге, его возглавил иеромонах Финляндской епархии Киприан (Алексей Шитников). Региональные отделения братства были открыты на территории Архангельской и Олонецкой губерний, а также Выборгской губернии Великого княжества Финляндского. В уездных городах действовали уполномоченные братства, в приходах создавались кружки. Всего в братство записалось около 500 человек — чиновники, священники, некоторые представители интеллигенции, предприниматели как из числа русских, так и карелов, связанных с петербургским рынком. Братство ставило перед собой задачу — «способствовать укреплению среди православных карел русских церковных и народных начал». Оно пользовалось покровительством правительственных кругов. Николай II приветственной телеграммой откликнулся на учреждение братства, а позднее принял его депутацию. Председатель Совета министров России П. Столыпин состоял почетным членом этой организации. Издававшийся братством с 1914 г. журнал «Карельские известия» частично субсидировался правительством. «Карельское православное братство» вступило в жесткое идейное противоборство с «Союзом беломорских карел». При этом, критикуя в местной и центральной печати деятелей союза за «панфиннские» и «пролютеранские устремления», некоторые лидеры братства, со своей стороны, откровенно ратовали за всемерную русификацию карелов.

В практической деятельности братство не могло не учитывать требований и предложений, открыто выдвигавшихся в 1905-1907 гг. карельским национальным движением, и предприняло ряд мер, объективно отвечавших назревшим потребностям культурной и духовной жизни карельского народа. Так, оно активно содействовало расширению школьной и библиотечной сети в карельских волостях (включая открытие школ повышенного типа), добилось установления целевых стипендий для детей карелов в ряде средних учебных заведений Петрозаводска и Архангельска, введения курса карельского языка в программу Петрозаводской учительской семинарии. Священникам приходов с карельским населением было рекомендовано вести проповеди и частично богослужения на «местном наречии», а в 1909 г. по ходатайству братства Синод установил для них повышенные оклады при условии знания карельского языка. Переводческая и издательская комиссии общества подготовили и опубликовали несколько брошюр, преимущественно религиозного содержания, на карельском языке (с использованием русской графики), а также два русско-карельских словаря. Обсуждались вопросы строительства железной дороги Петрозаводск-Лендеры и открытия в Реболах учительской семинарии, не получившие, однако, положительного решения.

Краеугольным экономическим звеном правительственного плана «умиротворения» России после революционных потрясений 1905-1907 гг. стала новая аграрная реформа, инициатором которой выступил председатель Совета министров П. Столыпин. Реформа была призвана ускорить буржуазную модернизацию сельского хозяйства страны и стабилизировать социально-политическую обстановку в многомиллионной российской деревне. В качестве главной цели, особенно на первых порах, предусматривалось разрушение общины и форсированное создание в деревне широкого слоя мелких земельных собственников. Юридической основой новой аграрной политики стал указ Николая II от 9 ноября 1906 г., который после одобрения III Государственной думой 14 июня 1910 г. обрел статус закона. Реформа включала в себя целый комплекс мероприятий, главными из которых являлись: выход крестьян из общины с закреплением за ними надельной земли в собственность; создание на укрепленной земле участковых (хуторских и отрубных) хозяйств; проведение землеустроительных работ без выдела из общины; организация переселения крестьян на окраины империи.

В Карелии новая аграрная реформа проводилась во всех уездах, за исключением самого северного — Кемского, входившего в Архангельскую губернию, так как здесь не было осуществлено поземельное устройство, предусмотренное реформой 1866 г. (отграничение крестьянских земель от государственных). Реализация реформы в крае первоначально возлагалась на учреждения по крестьянским делам (губернское присутствие, земские участковые начальники и их съезды), а с 1912 г. — на специально созданные Олонецкую губернскую и уездные землеустроительные комиссии, наделенные широкими полномочиями, вплоть до судебных. Условия для реализации столыпинской реформы в Карелии заметно отличались от условий, существовавших в центральных и южных районах России. Ввиду отсутствия дворянского землевладения аграрный вопрос в крае сводился к взаимоотношениям между крестьянами и государством и не стоял столь остро, как в «помещичьих» регионах страны. Для Карелии с ее суровыми природными условиями были характерны слабый уровень развития аграрного капитализма и значительная укорененность общинных традиций, способствовавшая выживанию крестьянского двора в экстремальных ситуациях. В 1905 г. общинное землепользование охватывало здесь 97% дворов и 98% всей надельной земли, тогда как в среднем по 50 губерниям Европейской России соответственно 77 и 81%. При этом около 50% общин в крае практиковали земельные переделы. Само общинное землевладение здесь имело осложненную, запутанную структуру вследствие преобладания в ходе реализации реформы 1866 г. группового землеустройства. Около 90% селений получили по владенным записям общие (однопланные) с другими деревнями земельные дачи, причем нередко существовал разнобой во владении пахотными, сенокосными, подсечными и лесными частями надела. Разверстание угодий в таких условиях было крайне затруднено и требовало значительных затрат.

Особенности края оказали сильное воздействие на темпы, масштабы и результаты проведения столыпинской аграрной реформы. Несмотря на меры административного принуждения, к 1 января 1916 г. в целом по Олонецкой губернии вышли из общины 8062 домохозяина, закрепивших за собой 158,3 тыс. десятин надельной земли. Это составило только 13,6% от числа общинных дворов и около 4% площади крестьянского общинного землевладения. Данные показатели были соответственно в 1,9 и 3,8 раза ниже общероссийских. Выделялись из общины, главным образом, представители зажиточной и бедняцкой прослоек деревни. Зажиточные хозяева стремились таким путем закрепить и расширить свое землевладение, а беднота — поправить материальное положение за счет продажи земли. Столыпинская реформа стимулировала вовлечение надельной земли в торговый оборот. В 1908-1914 гг. продали укрепленную землю 34,7% домохозяев-выделенцев Олонецкой губернии, ими было реализовано 5,2 тыс. десятин укрепленной земли.

Замедленными темпами шло в крае создание хуторских и отрубных хозяйств. В ходе землеустроительных работ к 1916 г. в губернии было образовано 997 участковых хозяйств с общей земельной площадью в 61,1 тыс. десятин. Доля владельцев хуторов и отрубов составила на 1916 г. 1,3% ко всей массе крестьян-домохозяев (общинников и подворников), тогда как по Европейской России в целом этот показатель достигал 10%.

Наиболее перспективным направлением столыпинской аграрной реформы в условиях Карелии являлось проведение землеустроительных мероприятий на общинных землях. При большой потребности в таких работах их осуществление сдерживалось из-за нехватки специалистов-землемеров и недостаточного финансирования. Основная масса ходатайств, поступивших от крестьян к 1916 г., так и не была удовлетворена. Всего землеустройство на общинных землях проведено в отношении 4692 хозяйств губернии (6,5% от их общего числа) на площади в 244,2 тыс. десятин. Главными видами группового землеустройства в крае были: выделение надела отдельным селениям, ликвидация чересполосицы, отграничение смежных и общих владений крестьян с другими собственниками. Осуществление этих мероприятий имело большое значение для упорядочения крестьянского землепользования.

В ходе столыпинской реформы Карелию предполагалось также использовать в качестве одного из районов для размещения крестьян-переселенцев. В пределах ряда лесничеств Повенецкого и Пудожского уездов специальной временной партией по заготовлению переселенческих участков было выявлено 2,6 тыс. десятин земли, пригодной для колонизационных целей. Поступило немало ходатайств о желании переселиться сюда, преимущественно от крестьян Кирилловского уезда Вологодской губернии. Однако из-за того, что нарезка участков в натуре своевременно не была произведена, проект не осуществился. Таким образом, проведение столыпинской реформы в крае дало в целом ограниченные результаты, хотя и способствовало укреплению рыночных начал в хозяйственной жизни карельской деревни.

Одновременно со столыпинской земельной реформой в Карелии, как и в целом в России, по инициативе самих крестьян стало зарождаться другое новое направление аграрного развития, связанное с кооперативным движением. Если к 1906 г. в Карелии имелся единственный потребительский кооператив служащих в г. Петрозаводске, то к 1913 г. здесь функционировало уже 30 потребительских, 10 кредитных и 15 сельскохозяйственных кооперативов, в подавляющем большинстве сельских. Кооперативное движение быстро приобрело массовый характер. В 1912 г. в крае, по далеко не полным данным, в кооперативах состояло не менее 5 тыс. домохозяев. Кооперативное строительство активно развивалось и в дальнейшем, включая годы первой мировой войны. Объединяясь в кооперативы, крестьяне стремились удовлетворить свои насущные нужды в мелком кредите, обеспечении товарами первой необходимости по низким ценам, улучшении условий сельскохозяйственного производства.

Сельскохозяйственные общества, первоначально ставившие перед собой преимущественно просветительские цели (устройство показательных полей, выставок, приобретение агротехнической литературы), постепенно брали на себя и снабженческо-сбытовые функции. При всех сельскохозяйственных обществах создавались пункты проката усовершенствованного инвентаря и машин, а большинство из них имели также случные пункты для разведения элитных пород молочного и рабочего скота, зерноочистительные пункты. При Даниловском и Паданском обществах (Повенецкий уезд) функционировали кооперативные маслодельни. В 1912 г. в с. Шуньга, по примеру известных вологодских маслодельных артелей, был основан первый в Карелии специализированный маслодельный кооператив «Производитель», в который вступило 26 хозяйств. В создании кредитных товариществ крестьянам содействовали государственные банковские структуры и учреждения мелкого кредита. Активную материальную и организационную помощь кооперативному движению оказывало земство.

Хозяйственный подъем

Как и в целом по России, проведение аграрной реформы, развитие кооперации в деревне, отмена выкупных платежей и ряд других факторов способствовали некоторому оживлению сельскохозяйственного сектора экономики Карелии. Заметно сократившееся в результате неурожаев 1902-1904 гг. поголовье рабочего и продуктивного скота с 1906 г. вновь начало устойчиво расти. В 1913 г. численность лошадей в пяти уездах края (без учета городов) составила 110,2% (43,3 тыс. голов), а крупного рогатого скота 109,5% (96,7 тыс. голов) к уровню 1900 г. Расширялось молочно-маслодельческое хозяйство. За период с 1905 по 1912 г. только по трем уездам — Петрозаводскому, Олонецкому и Повенецкому — количество сепараторов в крестьянских хозяйствах увеличилось с 7 до 174. Начал улучшаться качественный состав крестьянского молочного стада. В хозяйствах некоторых крестьян, прежде всего хуторян и отрубников, стали внедряться многопольные севообороты с травосеянием. К 1917 г. под сеяными травами было занято 154 гектара — 0,3% посевной площади края.

В то же время в состоянии зернового хозяйства заметных сдвигов не происходило. Валовый среднегодовой сбор хлебов в 1906-1910 и 1911-1914 гг. составил в Карелии 2,6 млн пудов, что хотя и превышало на 10% показатель 1901-1905 гг., но примерно соответствовало уровню последнего пятилетия XIX в.

Оживление, наблюдавшееся в аграрном секторе народного хозяйства России в период столыпинской аграрной реформы, совпало с бурным промышленным подъемом, начавшимся в 1910 г. после долгих лет кризиса и депрессии. Подъем затронул и экономику Карелии. Со второй половины 1910 г. в связи с получением крупных военных заказов наметился постепенный рост производства на Александровском заводе. В 1912-1913 гг. на предприятии была осуществлена техническая реконструкция. Установленные в ходе реконструкции новые токарные станки и вертикальный пресс для штамповки снарядных стаканов позволили значительно увеличить выпуск снарядов. В 1913 г. объем заводской продукции достиг 1250 тыс. руб., что на 42% превысило уровень докризисного 1898 г.

Усиление спроса на пиломатериалы на внутреннем и внешнем рынках в период промышленного подъема способствовало расширению лесопильного производства. В 1910-1913 гг. возникло несколько новых лесопильных заводов. В 1910 г. вошел в строй завод фирмы Э. Брандта в д. Суна Петрозаводского уезда, в 1911 г. — третий завод Беляевых в Сороке, в 1912 г. — завод К. Стюарта на острове Молчанове близ Сороки. В 1912 г. после 15-летнего перерыва возобновились работы на Повенецкой лесопильне. Всего в 1913 г. на территории края действовало 18 лесопильных предприятий с 65 пилорамами. Выпуск пиломатериалов удвоился по сравнению с 1900 г. и составил 386 тыс. кубометров на сумму 5,8 млн руб. По-прежнему ведущую роль сохранили за собой крупные экспортные лесозаводы Карельского Поморья, на долю которых приходилось около 3/4 общей стоимости продукции отрасли. С ростом лесопиления тесно был связан и рост лесозаготовок. В 1913 г. объем лесозаготовок составил 1,7 млн кубометров, тогда как в 1900-1903 гг. он составлял в год в среднем 907 тыс. кубометров.

Увеличилась и численность рабочего класса Карелии. К 1913 г. в крае насчитывалось 5,3 тыс. фабрично-заводских рабочих, из них: 3 тыс. — на лесопильных заводах Поморья, 1,2 тыс. — на Александровском заводе и 0,7 тыс. — на лесозаводах южной Карелии. Основная масса рабочих была сосредоточена в Петрозаводске, Кеми (Попов Остров) и Сороке. Возросло также количество непромышленных рабочих-сезонников. В 1913 г. их насчитывалось около 45 тыс. В большинстве своем это были лесозаготовители и сплавщики.

Отправка работников на сенокос в зажиточном крестьянском хозяйстве. Село Пряжа

Следует отметить, однако, что прогресс, достигнутый промышленностью Карелии в период нового экономического подъема, был довольно ограниченным. В крае не возникло новых отраслей промышленности, не сложилось новых значительных промышленных центров. Карелия продолжала оставаться одним из отсталых в индустриальном отношении районов России. Ежегодный выпуск продукции обрабатывающей промышленности на душу населения накануне первой мировой войны в среднем по России составлял свыше 40 руб., тогда как в Олонецкой губернии — всего около 8 руб.

В условиях хозяйственного подъема и сохранения жесткого административно-полицейского курса властям удалось добиться относительной стабилизации общественно-политического положения в Карелии. Местные организационные структуры либерально-оппозиционных и левых партий, ликвидированные в 1907-1908 гг., так и не смогли восстановиться, за исключением небольших сугубо конспиративных социал-демократических групп, возникших в 1910 г. в Петрозаводске и Кеми и занимавшихся исключительно кружковой пропагандой. Губернская администрация успешно блокировала даже попытки возрождения профсоюзных объединений.

Характеризуя обстановку в крае в период выборной кампании в IV Государственную думу в сентябре-октябре 1912 г., начальник Олонецкого губернского жандармского управления сообщал в департамент полиции, что «настроение избирателей... если не безразличное, то во всяком случае спокойное. Политические партии отсутствуют. Рабочие Александровского завода ничем себя не проявляют». Действительно, избирательная кампания в IV Государственную думу прошла без каких-либо осложнений для властей, на «беспартийной основе». Депутатами Думы от Олонецкой губернии стали зажиточный крестьянин из Важинской волости Олонецкого уезда Михаил Григорьевич Аристаров, 57 лет, Константин Иванович Казанский, уже бывший ранее депутатом III Государственной думы, 54 лет, и председатель Лодейнопольской уездной земской управы дворянин Александр Николаевич Неелов, 38 лет.

Погрузка пиломатериалов на пристани Кемского лесозавода. 1910-е гг.

В ответ на объявление 19 июля (1 августа) 1914 г. Германией войны России по всей стране, от Петербурга до дальних окраин, прокатилась мощная волна патриотических манифестаций. В них принимали участие люди самых различных социальных слоев и политических убеждений, кроме крайне левых. Не являлась исключением и Карелия. 20, 21 и 22 июля в Петрозаводске прошли многолюдные патриотические манифестации. Как сообщали «Олонецкие губернские ведомости», «огромная толпа местных жителей всех званий и возрастов торжественно носила портрет царя с пением народного гимна и молитвы «Спаси Господи, люди твоя». 21 июля главное участие в манифестациях приняли рабочие Александровского завода, во главе которых шел их оркестр музыки. Народная волна прежде всего устремлялась к памятнику Петру Великому и дому губернатора. Каждый раз начальник губернии выходил к народу и призывал всех горожан свято исполнить свой долг перед царем и отчизной, забыв всякие распри и личные интересы. В ответ ему со всех сторон неслось громовое «Ура!» и крики: «Да здравствует государь император!», «Да здравствует Россия!». По всему краю проводился сбор пожертвований на нужды войны. Олонецкое губернское земство и Петрозаводская городская дума образовали местные отделения Всероссийского земского союза и Всероссийского союза городов, которые были призваны содействовать государственным органам в деле снабжения армии снаряжением, обмундированием и медикаментами, оказывать помощь больным и раненым воинам, а также беженцам. Организованно и при высокой явке призывников прошла мобилизация в действующую армию. Торжественные проводы запасных на фронт, проводившиеся в конце июля — начале августа в Петрозаводске и всех уездных центрах Карелии, вылились по существу в народные демонстрации под лозунгом «За веру, царя и отечество!»

Однако достигнутое на волне патриотических настроений общественное согласие оказалось кратковременным и, во многом, эфемерным. Суровые реалии войны вскоре высветили глубокие противоречия между различными социальными и политическими силами и обозначили растущую изоляцию правительственных кругов от общества. Принявшее затяжной характер крупномасштабное военное противоборство с германо австрийским блоком в условиях незавершенной модернизации экономики страны привело к перенапряжению людских и материальных ресурсов и вызвало необычайный по остроте и глубине кризис. Перестройка промышленности на военный лад проходила без должной организованности и с большими издержками. Несмотря на устойчивый рост производства оборонной продукции армия испытывала недостаток в боеприпасах и вооружении, особенно тяжелом. Мирные отрасли промышленности приходили в упадок, в результате чего в тылу нарастала нехватка многих видов сырья и товаров массового потребления. С крайним перенапряжением работал транспорт, не справлявшийся даже с военными перевозками.

Массовое отвлечение работников на фронт и реквизиция лошадей ослабили материальную базу сельского хозяйства. В деревне не хватало рабочих рук, сокращались посевные площади и поголовье скота, стоимость обработки земли становилась дороже, снижалось производство продуктов животноводства. Все это вело к повышению розничных цен на продукты питания. На продовольственном рынке росли спекуляции и дороговизна. С каждым годом войны Россия все сильнее втягивалась в тиски хозяйственной разрухи.

Глубокое воздействие оказала мировая война и на экономику Карелии, являвшейся тыловым районом страны.

Проводы запасных на фронт из Петрозаводска. 1914 г.

Резкое ухудшение условий для экспорта, падение спроса на лесоматериалы на внутреннем рынке, нехватка рабочих рук вызвали серьезный кризис в основной отрасли фабрично-заводской промышленности края — лесопилении. В 1914 г. был закрыт Шальский лесопильный завод, в 1915 г. — Соломенский и Кемский лесозаводы. Большинство других предприятий отрасли работало с недогрузкой, часть пилорамного оборудования была законсервирована. Общий объем выпуска пиломатериалов в 1916 г., по сравнению с уровнем 1913 г., составил по лесозаводам Карельского Поморья 65%, а по лесозаводам южной Карелии, совершенно лишившимся выхода на внешний рынок из-за блокады Балтийского моря немцами, — менее 50%. Биржи многих лесопильных заводов были завалены продукцией, не находившей сбыта.

Свертывались и лесозаготовки. Уже в зимний период 1914/15 г. некоторые лесопромышленники закрыли свои предприятия по заготовке и вывозке леса. Так, в Повенецком уезде прекратили заготовку древесины 7 лесопромышленных фирм, а остальные сократили ее объем наполовину.

Оживление производственной деятельности в условиях военного времени отмечалось только на одном предприятии Карелии — Александровском снарядолитейном заводе, работавшем для нужд армии и флота. Здесь были достигнуты заметные успехи. Выпуск снарядов за период с 1913 по 1916 г. увеличился с 65 до 153,8 тыс. штук, а общая стоимость продукции утроилась. Численность постоянных заводских кадров возросла с 1096 до 1528 человек. Тем не менее рабочих не хватало для выполнения быстро возрастающего потока военных заказов. Так, из заказанной заводу к январю 1916 г. партии в 115 тыс. шрапнельных снарядов в срок было изготовлено не более 14 тыс. Как и многие другие оборонные предприятия России, Александровский завод оказался не в состоянии удовлетворить требования фронта.

Большие изменения произошли в годы войны в хозяйственной жизни карельской деревни. В результате массовых мобилизаций деревня лишилась 47% трудоспособного мужского населения. Свыше трети всех дворов вообще оказались без работников. В условиях острого дефицита рабочей силы значительно ослабла промысловая деятельность карельского крестьянства. Число лиц, занятых промыслами, за время войны уменьшилось почти в два раза. Сократился отход на лесные работы и в промышленные центры. Закрылись десятки кустарных предприятий. Глубокий спад переживали морские рыбные промыслы, являвшиеся основным источником доходов для крестьян Карельского Поморья. Вылов рыбы в Поморье в 1916 г. составил только 134 тыс. пудов вместо 318 тыс. пудов в 1913 г.

В тяжелом положении в связи с нехваткой рабочих рук, а также неоднократными реквизициями тягловой силы оказалось и сельскохозяйственное производство. Посевные площади в Карелии к 1917 г. сократились по сравнению с 1913 г. на 24,8 тыс. десятин, или на 38%. Ухудшилось качество обработки полей, меньше стало вноситься удобрений. Снизились валовые сборы зерновых культур и картофеля. Поголовье лошадей в крае за период с 1913 по 1917 г. уменьшилось на 31,5%, а крупного рогатого скота — на 20%. Увеличилось число безлошадных и бескоровных хозяйств. Если в 1913 г. из 30,3 тыс. крестьянских дворов Петрозаводского, Олонецкого, Пудожского и Повенецкого уездов Олонецкой губернии 20% дворов были безлошадными и 9% бескоровными, то к 1917 г. доля безлошадных дворов в этих уездах поднялась до 35%, а бескоровных — до 21%. Дезорганизация хозяйственной жизни вела к обнищанию карельской деревни.

Крупным явлением в экономике, и не только Карелии, в период первой мировой войны стало строительство Мурманской железной дороги, соединившей Карелию и Кольский полуостров с центральными районами страны. Ранее правительство не раз откладывало в сторону проекты сооружения этой дорогостоящей северной магистрали, выдвигавшиеся с 70-х гг. XIX в. Только в 1913 г. было принято решение о прокладке железнодорожного пути на участке от ст. Званка (ныне Волховстрой) до Петрозаводска, и в середине июля 1914 г. здесь начались строительные работы. Вела их частная компания «Акционерное общество Олонецкой железной дороги» с участием французского капитала. Директором-председателем компании являлся В. А. Нагродский, имевший большой опыт работы в управлениях ряда железных дорог и впоследствии преподававший в Петроградском институте путей сообщения, главным инженером был выпускник этого института Г. К. Гониг. Согласно уставу общества, утвержденному в 1912 г. Николаем II, после завершения постройки в установленный срок (2,5 года) компания получала право на эксплуатацию участка в течение 81 года. Мировая война, в результате которой Балтийское и Черное моря оказались закрытыми, вынудила правительство поспешить с сооружением железнодорожной линии, которая обеспечила бы надежную связь с союзниками через Мурманское побережье. В декабре 1914 г. Совет министров России признал сооружение дороги на Мурман безотлагательным делом. 1 января 1915 г. царь окончательно одобрил это заключение Совета министров. Дорогу от Петрозаводска до Мурмана, ввиду ее большого стратегического значения, было решено строить в кратчайшие сроки силами и на средства казны. Движение поездов по всей трассе предполагалось открыть уже в январе 1917 г. Для организации строительных работ в декабре 1914 г. создается специальное строительное управление Мурманской железной дороги, которое возглавил инженер В. В. Горячковский. Его заместители В. Л. Дмитриев и П. Е. Соловьев непосредственно руководили работами на участках Петрозаводск-Сорока и Сорока-Мурманское побережье. Несмотря на трудности военного времени управлению удалось привлечь на стройку высококвалифицированные инженерные кадры и в целом решить вопрос с обеспечением ее рабочей силой. С января 1915 г. на тысячеверстной трассе к северу от Петрозаводска полным ходом развертывались строительные работы.

На строительстве Мурманской железной дороги

Всего на разных этапах в сооружении Мурманской железной дороги принимали участие до 170 тыс. рабочих, среди них около 100 тыс. составляли крестьяне-отходники из русских губерний, 40 тыс. — военнопленные австро-венгерской и германской армий, 10 тыс. — китайцы из Маньчжурии, 5,5 тыс. — финны, около 2 тыс. — солдаты железнодорожных батальонов, 2 тыс. — казахи из Семипалатинской области, около 0,5 тыс. — канадцы. Среднемесячное количество занятых на стройке колебалось в пределах 50-75 тыс. человек. С начала 1916 г. рабочим-военнообязанным предоставлялась отсрочка от призыва в армию.

Строительство самой северной в мире железной дороги было сопряжено с громадными трудностями. Трасса пролегала по полупустынной слабозаселенной местности с суровым климатом и исключительно сложным рельефом. Строители, нередко испытывая холод и голод, вручную с помощью топора, кайла, лопаты и тачки прокладывали рельсовую колею через таежные дебри и тундру, болота и скалы, валунные поля и бесчисленные водные преграды. На линии от Петрозаводска до Мурмана в 987 верст понадобилось преодолеть более 250 верст болотных массивов, до 100 верст скальных выходов и возвести свыше 1100 искусственных сооружений. В ходе проектирования и строительства дороги было применено немало смелых технических решений, способствовавших ускорению работ.

Ценой неимоверных усилий десятков тысяч рабочих прокладка рельсового пути была завершена к началу ноября 1916 г. 3 ноября на перегоне между ст. Боярская и разъездом Амбарный на 573-й версте к северу от Петрозаводска (ныне — территория Лоухского района Карелии), где встретились две партии укладчиков, шедших навстречу друг другу с юга и севера, состоялась торжественная церемония забивки последнего «серебряного» костыля. С этого момента на всей 1250-верстной линии от Званки до фурмана стало возможным сквозное движение поездов, поскольку свой участок от Званки до Петрозаводска (256 верст) «Акционерное общество Олонецкой железной дороги» открыло для движения в соответствии с взятыми обязательствами еще в январе 1916 г. Официальный акт о приемке Мурманской магистрали во временную эксплуатацию был подписан 15 ноября.

Группа членов правительства и депутатов Государственной думы во время поездки по Мурманской железной дороге

В прокатном цехе Александровского завода. 1916 г.

Нехватка продовольствия, так как из-за транспортных проблем сократился подвоз в Карелию хлеба и другой сельскохозяйственной продукции из центральных и южных районов страны. Используя продовольственные трудности в целях наживы, многие торговцы припрятывали продукты и взвинчивали цены. Неоднократно предпринимавшиеся губернскими властями попытки приостановить рост цен на продукты первой необходимости путем административного установления их предельного уровня оказались несостоятельными. К 1916 г. стоимость товаров массового потребления (хлеб, мясо, масло, рыба, соль) возросла в 2-3 раза по сравнению с довоенным уровнем. Небывалая дороговизна и недостаток продовольствия стали подлинным бедствием для большинства жителей Карелии. В годы войны ухудшились условия труда рабочих на предприятиях. На Александровском заводе в 1915 г. был введен 12-14 часовой рабочий день, а в июне 1916 г. объявлено, что «за отказ работать в воскресенье и в праздничные дни последует увольнение». Рабочие ряда лесопильных заводов, в особенности обслуживающих строительство Мурманской железной дороги, также были переведены на работу без выходных дней. Значительно расширилось применение дешевого женского и детского труда. Если в 1913 г. на предприятиях Олонецкой губернии женщины и подростки составляли 21% всех работающих, то в 1916 г. — 36%. Даже на Александровском заводе, где до войны насчитывалось только 6% женщин и подростков, их численность к 1916 г. возросла до 16%.

В период войны уровень номинальной заработной платы постепенно повышался, однако реальная заработная плата вследствие небывалой дороговизны и инфляции неуклонно снижалась. Так, на лесопильных предприятиях реальная заработная плата рабочих в 1916 г. уменьшилась по сравнению с 1913 г. на 30%. Аналогичное положение наблюдалось и на Александровском заводе. В январе 1917 г. рабочие завода заявляли в Олонецкое горное правление, что на получаемый ими заработок, который с учетом временных доплат и пособий составлял 34 рубля в месяц, совершенно невозможно прокормиться, так как питание обходится не менее 2 рублей в день. Дефицит бюджета вынуждал экономить на самом насущном. Усиление интенсивности труда при недостаточном питании влекло за собой рост производственного травматизма.

Только на Александровском заводе за 1915 г. 62 человека получили тяжелые увечья, а литейщик К. Павлов был убит. Множество несчастных случаев происходило и на других предприятиях. Над рабочими в случае невыполнения норм или проявления недовольства постоянно висела угроза отправки в действующую армию.

В особенно тяжелом положении находились строители Мурманской железной дороги. Проживали они, как правило, в землянках или наспех сколоченных из сырого леса бараках в условиях крайней скученности. Администрация и подрядчики нередко, хотя и не всегда по зависящим от них причинам, срывали поставки на трассу продовольствия, что обрекало рабочих, занятых тяжелым физическим трудом, на хроническое недоедание и голодовки. Из района Кондопоги в 1915 г. в одно из правительственных учреждений поступила жалоба, что строители вынуждены были питаться только раз в сутки. «Порцию пищи убавили наполовину, обещают оставить на воде и хлебе», — телеграфировали в декабре того же года в управление стройки рабочие участка Сорока–Кемь. Подобные жалобы шли буквально со всех участков дороги. Архангельский губернатор С. Д. Бибиков, осмотревший с комиссией Мурманскую дорогу в июне 1916 г., вынужден был констатировать, что «снабжение пищевыми продуктами было организовано крайне слабо, и нередко рабочие кроме ржаной муки (и то не всегда в достаточном размере) не имели ничего. Не было мяса, овощей, чая, сахара и даже соли». Неудовлетворительно обстояло дело и с обеспечением одеждой и обувью. Известно немало случаев, когда полученные со склада сапоги разваливались через 1-2 недели. Плохо одетые и обутые рабочие страдали зимой от морозов и метелей, а в остальное время года от частых и холодных дождей.

Рабочий день на строительстве Мурманской железной дороги формально, по контрактам, ограничивался 10 часами. Но в действительности, ввиду особой важности и спешности стройки, на большинстве участков работы велись «от темна до темна» — по 12-16 часов в сутки. В зимнее время в условиях полярной ночи рабочие трудились при свете факелов.

Заработная плата при найме на стройку в первой половине 1915 г. определялась для чернорабочих и лесорубов в размере 35 руб., для землекопов — от 35 до 45 руб., для плотников — от 45 до 56 руб. в месяц. К осени 1916 г. в связи с ростом дороговизны она была повышена на 37-40%. Но рабочему не всегда доводилось получать означенную сумму заработка. На многие виды работ были установлены урочные задания, которые в 1,5-2 раза превышали реальные физические возможности строителей. Невыполнение уроков влекло за собой понижение платы. Процветали штрафы, вычеты. Однако особенно тяготило то, что выплата заработка систематически задерживалась. Архангельский губернатор писал в августе 1916 г.: «Неаккуратность платежей стала обычным явлением на Мурманской дороге, и когда я объехал в июне месяце всю линию дороги, то буквально от всех рабочих слышал жалобы о невыплате им жалованья до 2 месяцев... Вот уже в течение двух лет я ежедневно осаждаюсь рабочими Мурманской дороги со всевозможными жалобами, в большинстве случаев справедливыми...»

Администрация стройки приложила значительные усилия к организации собственной медицинской службы. На линии было открыто 14 лечебных пунктов на 616 коек, в каждом из которых работало по одному врачу и 2-3 фельдшера. Однако, как показала практика, в экстремальных природных и производственно-бытовых условиях этого оказалось недостаточно для эффективной борьбы с болезнями и травматизмом. На трассе возникали вспышки эпидемий оспы, дизентерии, сыпного и брюшного тифа. Особенным бедствием была цинга, от которой страдало около половины строителей.

Среди рабочих росли инвалидность и смертность. К августу 1916 г. только в лечебных пунктах от болезней и травм умерло более 600 человек. Свыше 10 тыс. заболевших рабочих было эвакуировано с трассы, многие из них находились в тяжелом состоянии и были обречены.

Крайне отрицательно сказалась война и на положении основной массы крестьянства Карелии. В то время как небольшая группа зажиточно-предпринимательских хозяйств получила возможность наживать барыши на спекулятивных операциях, средние и бедняцкие слои крестьянства разорялись. В хозяйствах середняков и бедняков сокращались посевы, уменьшалось поголовье рабочего и молочного скота. Резко сузились возможности для промысловых заработков, тогда как налоговые сборы за время войны увеличились вдвое.

С первых месяцев войны деревня края жила в обстановке нараставшего продовольственного кризиса. Уже весной 1915 г. крестьяне Пудожского уезда сообщали в уездную земскую управу о недостатке хлеба, яровых семян, кормов для скота и невозможности их приобретения. Командированный примерно в то же время в пограничные Кондокскую и Вокнаволокскую волости Кемского уезда жандармский унтер-офицер П. Соколов доносил своему начальству, что «население Корелы весьма бедствует в продовольственном отношении. Весь скот закуплен на железнодорожную линию, ржаная мука доходит до 15,5 руб. за мешок и ее весьма трудно достать, провизия почти вся на исходе». И подобная картина была типичной. Олонецкий губернатор М. Зубовский вынужден был в 1915 г. отметить «удрученное настроение» крестьянского населения губернии «по случаю крайнего недостатка хлеба и отсутствия корма для скота». В дальнейшем нехватка продовольствия еще более обострилась и стала приобретать катастрофический характер. В начале 1917 г. на страницах журнала «Известия Архангельского общества изучения Русского Севера» сообщалось, что в карельском крае крестьяне «по неделям живут без хлеба» и питаются «мякиной, сосновой толченой корой и мелко раскрошенной сухой соломой, перемешанной с горстью муки».

В деревне, как и в городе, царили спекуляция и дороговизна. В условиях продовольственных трудностей и растущей дороговизны в особенно бедственном положении оказались крестьянские семьи, оставшиеся без работников. Государственное пособие, назначенное детям и нетрудоспособным родителям фронтовиков, было небольшим (3-4 руб. в месяц на человека) и при высоких ценах на товары первой необходимости не могло обеспечить даже минимальных потребностей. Официальная попечительная комиссия во главе с адвокатом И. Леви, проводившая в конце 1914 г. выборочное обследование семей фронтовиков в Петрозаводске и ближайших селениях, констатировала, что она «столкнулась со страшной нуждой, ужасным горем и вопиющей бедностью».

Огромные жертвы на фронтах, развал экономики, рост налогов, продовольственный кризис, дороговизна и спекуляция вызывали возмущение трудящихся масс и поднимали их на борьбу против войны и существующего режима. Явный спад стачечного движения в России, наблюдавшийся в стране в начале войны, уже весной 1915 г. сменился серией забастовок в индустриальных центрах. Инициаторами стачечной борьбы выступили питерские и московские пролетарии. Вслед за ними поднялись рабочие Харькова, Иваново-Вознесенска, Нижнего Новгорода и других городов. Особенно крутой подъем стачечного движения отмечался в 1916 г., когда только на предприятиях, подведомственных фабричной инспекции, бастовало 1172 тыс. рабочих против 571 тыс. в 1915 г.

В Карелии наиболее значительные выступления рабочих в период мировой войны происходили на строительстве Мурманской железной дороги. В июне-июле 1915 г. неоднократно вспыхивали стихийные и локальные стачки на различных участках линии Кандалакша-Кола. В общей сложности в них участвовало свыше тысячи человек. Стачки носили экономический характер. Рабочие требовали своевременной и полной выдачи зарплаты в соответствии с контрактом и улучшения условий труда и быта. Администрация не удовлетворила требований и тогда около 700 стачечников из Кандалакши выехали со стройки.

В мае кратковременную экономическую стачку провели 92 рабочих-землекопа товарищества «Подрядчик» на ст. Пяжиева Сельга, а в июне 1915 г. — 50 строителей среднего участка дороги в районе ст. Уросозеро. Одна из наиболее крупных забастовок с участием 300 рабочих-финнов вспыхнула 1 октября в районе ст. Лижма Петрозаводского уезда. Она была вызвана невыдачей в срок заработной платы. Работа возобновилась 7 октября после удовлетворения требования бастующих. Значительные масштабы приняли самовольные уходы и побеги строителей с линии. Начальник строительства В. Горячковский с тревогой писал, что «почти со всех участков поступали сообщения о массовом прекращении работ и самовольном уходе рабочих до истечения срока найма».

Обеспокоенное ростом волнений и стачек среди рабочих, правительство ввело 15 октября 1915 г. на строительстве Мурманской железной дороги «Правила чрезвычайной охраны», изданные еще в 1881 г. для борьбы с революционным движением. В местности, объявленной на положении чрезвычайной охраны, любой человек мог быть без суда и следствия заключен в тюрьму и сослан в отдаленные районы империи сроком на 5 лет. В Петрозаводске, Кеми, Кандалакше и Коле были организованы особые комитеты из жандармских офицеров и представителей строительной администрации, которым вменялось в обязанность с помощью жандармов и стражников пресекать волнения рабочих и сурово карать за участие в забастовках.

Но и введение мер чрезвычайной охраны не остановило рабочего движения. В декабре 1915 г. около 200 рабочих на строительстве ветки Кемь-Попов Остров провели двухдневную забастовку. Они протестовали против снижения расценок, задержки заработной платы, грубого обращения с рабочими техника Вальдмана. Репрессиями властям удалось подавить стачку. Вожаки С. Зыков, Н. Медведев, Ф. Тарасов и М. Щукин были арестованы. Поражением рабочих закончилась и забастовка в мае 1916 г. на участке Кереть-Ковда. И здесь среди бастующих были произведены аресты. 27 июня 1916 г. в Кеми наотрез отказалась приступить к работам партия вновь прибывших рабочих (около 100 человек). Они требовали разрыва контракта и возврата документов для возвращения на родину. Причиной выступления послужили сведения, полученные вновь завербованными рабочими от ранее прибывших, о плохом питании, тяжелых климатических условиях и высокой заболеваемости на трассе.

В движение вовлекались и работавшие на строительстве солдаты железнодорожных батальонов. Так, 15 мая 1915 г. на ст. Масельгская более 500 солдат 4-го батальона отказались работать из-за отсутствия продовольствия и отправились с протестом в штаб батальона.

Пытаясь покончить с выступлениями рабочих, власти в июне 1916 г. ввели на северных участках дороги военное положение. Любые собрания, самовольные отлучки с работы и забастовки были запрещены. На многих станциях разместили воинские части. Но и в этих условиях рабочие продолжали борьбу. В августе 1916 г. — январе 1917 г., по неполным данным, на линии произошло пять волнений и стачек, в том числе три на участке севернее Сороки. В этих выступлениях приняло участие не менее 600 человек.

Примечательно, что по мере развития рабочего движения, носившего в целом экономический характер, на ряде станций (Кемь, Сорока, Попов Остров, Кандалакша, Сегежа) стали все активнее заявлять о себе отдельные агитаторы — сторонники социалистических партий (Н. Багдатьева, П. Кобозев, Н. Курасов, И. Лойко, А. Мосорин и др.).

На крупнейшем промышленном предприятии Карелии, Александровском заводе, рабочее движение в период первой мировой войны было относительно слабым. Еще летом 1914 г. из-за полицейских преследований Петрозаводск вынужден был покинуть авторитетный среди александровцев Н. Григорьев, после чего местная группа РСДРП прекратила свое существование. На заводе как на оборонном предприятии существовал строгий режим. Революционно настроенные рабочие с началом войны были мобилизованы и отправлены на фронт. Вместо уволенных на работу принимались военнообязанные из числа мещан и крестьян, которые цепко держались за право на отсрочку от призыва, предоставлявшуюся рабочим оборонных заводов.

В 1915 г. имел место лишь один случай активного выступления рабочих Александровского завода. 18 сентября они заявили протест против увольнения своего товарища, предъявившего администрации от имени коллектива механического цеха требование об увеличении зарплаты. Администрация отменила приказ об увольнении. В 1916 г. брожение на заводе стало заметно усиливаться. В январе группа рабочих заявила администрации об отказе работать в праздничные дни. В апреле, прибегнув к кратковременной стачке, рабочие механического цеха добились наказания одного из мастеров, избившего ученика. Тогда же в прокатном цехе была попытка поднять экономическую стачку в поддержку требования о повышении заработной платы на 40% в связи с ростом цен. Участились случаи подачи коллективных петиций и ходатайств в связи с дороговизной, низкими заработками и произволом отдельных мастеров.

На других предприятиях карельского края также наблюдался рост недовольства существующими порядками. В 1915-1916 гг. на лесозаводах К. Стюарта в Ковде, Брандта на ст. Суна Петрозаводского уезда и в Кандалакшском локомотивном депо рабочие провели кратковременные экономические стачки в знак протеста против дороговизны, продолжительного рабочего дня и низкой зарплаты.

Обострялась обстановка и в карельской деревне. Хотя наиболее активная часть крестьянства находилась на фронте, постепенно увеличивалось число отказов от платежа податей и выполнения повинностей. Крестьяне уклонялись от мобилизации, жены и матери солдат открыто высказывали свое недовольство царем, угнавшим на войну их мужей и сыновей. В некоторых селениях беднота и середняки отстраняли зажиточных хозяев от ведения общественных дел, угрожали разгромить лавки торговцев. О росте подобных настроений среди крестьянской массы, как о характерной тенденции, сообщали жандармские агенты. В конце 1916 г. один из них после объезда сел Кемского уезда писал: «В большинстве население озлоблено против купечества, на их якобы мародерство, и высказываются, что если купечество до конца войны будет драть втридорога за товары, то им придется отвечать перед воинами по возвращению их на родину».

Предгрозовая атмосфера в деревне ясно ощущалась даже представителями губернских верхов. Олонецкий губернатор еще в марте 1915 г. отмечал, что «настроение народа становится неблагоприятным для правительства». Осенью 1916 г. аналогичный вывод в своем донесении в департамент полиции делал начальник губернского жандармского управления. Он писал: «В общем следует прийти к заключению, что Олонецкая губерния в политическом отношении пока дремлет, но горючий материал в ней имеется, и в случае каких-либо всеобщих нежелательных явлений она, хотя и в хвосте, но все же примкнет к ним». Как и вся страна, отдаленный карельский край стоял на пороге новых революционных потрясений.