Дела шли хорошо: мы приехали в Терней всего неделю назад, но уже успели отыскать место, где филины охотились, и подготовить ловушки, а теперь ехали к берегам Серебрянки, чтобы поймать птиц. Заднее сиденье внедорожника было аккуратно выстлано готовыми петельчатыми ковриками, а кузов до отказа набит походным снаряжением. Назойливые петли из лески цеплялись за ивовые прутья, пока мы несли ловушки сквозь заросли деревьев к открытому участку реки; там мы разложили маленькие коврики на пни, а большие, длиной около метра, разместили по берегу реки, куда филины прилетали до снегопада. Мы усовершенствовали ловушки{97}, снабдив их датчиками, чтобы при любом толчке они посылали на приемник сигнал. Мы рассчитывали, что, как только это случится, мы встанем на лыжи и отправимся прямиком к этому месту.

Нам пришлось придумать, как замаскировать ловушки. Мы не знали, какой будет реакция филинов, когда они прилетят к своей любимой полынье и обнаружат там посторонние следы. Например, при охоте на лис или волков{98} необходимо обязательно кипятить капкан и пользоваться перчатками, чтобы не оставлять нигде человеческого запаха, иначе животные станут обходить западню стороной. Мы, будто бандиты, бегущие от преследователей, пробирались к ловушкам по воде, поскольку опасались, что филины разоблачат наш замысел по следам на снегу. Кроме того, нас беспокоило, что птицы вряд ли станут охотиться у полыньи, если мы разобьем стоянку в пределах видимости или слышимости. Поэтому мы поставили палатку подальше, в нескольких сотнях метров от реки, и проложили к каждой ловушке лыжню сквозь дремучий пойменный лес, убрав с пути поваленные деревья и ветви, которые могли задержать нас в решающий момент.

Вечером первого дня с наступлением сумерек мы собрали хворост и развели костер. В лагере ощущалось напряжение: мы приступили к новому этапу проекта. Сергей был экспертом во всем, что касалось поиска гнездовых и охотничьих участков филинов, которым мы занимались до сих пор. Он добрый десяток лет делал эту работу и мог научить любого. Но теперь все было в новинку для нас обоих: ни он, ни я ни разу не ловили филинов. Попадутся ли филины на наши уловки? Как поведет себя рыбный филин, угодив в ловушку? У хищных птиц острые клювы, и они, скорее всего, без труда перекусят леску. Сообразит ли филин, как быстро высвободиться из пут, или же запаникует и запутается еще больше?

Невидимые глазу радиоволны кружили в зимней ночи, а радиопомехи лишь усиливали напряжение. Когда сквозь привычный нам монотонный гул доносились потрескивание и шипение, мы с Сергеем вздрагивали от неожиданности. В полной боевой готовности мы ждали, что вот-вот раздастся сигнал маячка. Но он молчал. В конце концов стало слишком холодно, и мы поспешили укрыться в объятиях пуховых спальных мешков внутри палатки, где продолжили по очереди следить за приемником, сменяя другу друга каждые три часа. Мне выпало дежурить первым: я тихонько лежал, прижимая прибор к груди, чтобы батарейки не сели от холода, и пытаясь проникнуться странной музыкой, которую играло это радио. Даже когда наступила моя очередь отдыхать, сон долго не шел. Температура опустилась чуть ли не до –30 ℃, и от воздуха снаружи нас отделял лишь тонкий слой полиэстера. От нашего дыхания стенки палатки заиндевели, и при малейшей попытке сменить положение с них осыпались серебристые льдинки.

Так продолжалось четыре ночи подряд, и ни одна из птиц не показалась около наших ловушек. Каждое утро мы осматривали петельчатые коврики, вертели их в руках и возвращали на место. Каждую ночь мы слышали уханье филинов. Почему они не подлетали к ловушкам? Мы понимали, что отлов птиц – дело нелегкое, но я не предвидел таких дополнительных трудностей, как постоянный холод и нерегулярный сон. В течение дня заниматься отловом птиц не имело смысла, а слоняться по ближайшему лесу и тревожить наших филинов мы не хотели, поэтому, чтобы не сидеть без дела, мы с Сергеем отправлялись искать следы присутствия рыбных филинов на соседних участках и возвращались на Серебрянку только к ночи. Километрах в десяти от нашей стоянки, на слиянии рек Фата и Туньша, расходился треугольником пышный прибрежный лес. Прошлой весной мы с Сергеем слышали дуэт рыбных филинов неподалеку от вахтового поселка лесорубов. Шагая по светлому смешанному лесу и осматривая открытые участки воды на реке Фата, мы чувствовали себя при деле: пусть нам пока не удалось никого поймать, по крайней мере мы можем разведать места поимки на будущее. Поскольку я уже хорошо представлял себе, что искать, мы с Сергеем бродили поодиночке и встречались у автомобиля только ближе к сумеркам. По возвращении в лагерь мы забирались в замерзшую палатку и в тишине ждали филинов, будто влюбленные, страдающие у телефона, который никак не звонит.

На второй день поисков у реки Фата я набрел на небольшую полынью. И в том месте, где ширина русла была не больше четырех метров, а глубина всего около двадцати сантиметров, я нашел следы рыбных филинов. Я обомлел: по берегу реки тянулась узкая каемка припорошенного снегом льда, щедро усыпанная отпечатками лап в виде характерной буквы К, среди которых попадались как свежие, так и давнишние. Судя по всему, птицы часто прилетали сюда на охоту. Почувствовав облегчение, я заулыбался, сфотографировал свою находку и сохранил ее координаты на навигаторе. Это был прогресс! Здесь мы еще поставим ловушки.

Несколько часов спустя мы встретились с Сергеем и обменялись новостями. Он познакомился с человеком по имени Анатолий, который одиноко жил в сторожке всего в нескольких сотнях метров от того места, где я обнаружил следы рыбных филинов.

– Вроде неплохой парень, – начал было Сергей и вдруг осекся. – Правда, немного… странноват. Какой-то у него взгляд ненормальный, но, думаю, он безобиден. Сказал, что, если захотим, можем пожить у него.

Натопленная избушка явно выигрывала у зимней палатки, но я насторожился. В тайге на Дальнем Востоке живет немало отшельников, и у некоторых из них есть отнюдь не безобидные причины для этого: среди них попадаются преступники, которые скрываются от закона, люди, которые прячутся от преступников, и преступники, которые избегают встречи с другими преступниками. Встреча с человеком в лесу обычно не сулила ничего хорошего. Так было и 100 лет назад, когда Владимир Арсеньев писал, что в тайге «самое неприятное – это встреча с человеком»{99}.

24 февраля, в час ночи, во время дежурства Сергея тишину палатки пронзил пульсирующий писк потревоженной ловушки. Датчик сработал на западне, установленной дальше всего от нашей стоянки. Мы мигом выскочили из палатки во тьму, с трудом натянули задубевшие от мороза болотные сапоги и понеслись на лыжах по лесу, освещая себе путь налобными фонариками. Сергей быстро скрылся где-то впереди. Хотя мы заранее проложили все лыжни, они все-таки проходили среди деревьев, по бревнам и через ручейки, и, в отличие от Сергея, я не умел так ловко передвигаться на этих скользких деревяшках. Тишину леса нарушало только мое тяжелое дыхание и скрип лыж; выхваченные светом фонаря стволы мучительно медленно проплывали мимо. Я добежал всего за несколько минут, но казалось, что времени прошло намного больше. Когда я подкатил к реке, Сергей уже зашел в воду и осматривал место борьбы на берегу. Я увидел следы рыбного филина и искореженную ловушку с порванными петлями. Мы опоздали.

Я присмотрелся к месту происшествия. Утяжелителем для ловушки служила небольшая коряга, которую я прикопал в снегу, чтобы филины не заметили ее; скорее всего, именно она и стала причиной неудачи. Снег вокруг коряги затвердел, превратив ее в ледяной якорь, поэтому, когда птица попалась в ловушку, вес приковал ее к месту вместо того, чтобы волочиться за ней и препятствовать взлету. Сопротивление позволило филину как следует потянуть за петли, после чего узелки развязались. Он пробыл в неволе совсем недолго – только пока мы мчались к реке, но мы не представляли себе, какие последствия будет иметь этот краткий плен. Если до этого он не показывался здесь целую неделю, сколько же пройдет времени, прежде чем он вновь вернется сюда? Мы решили на некоторый срок оставить попытки поймать рыбного филина на Серебрянке и сосредоточить усилия на филинах с Фаты. Тамошние птицы, по крайней мере, пока ничего не знали о ловушках, а у нас была возможность ночевать в тепле. Мы собрали ловушки, свернули лагерь, присоединили прицеп со снегоходом к внедорожнику и отправились к избушке Анатолия, надеясь, что его предложение до сих пор в силе.