Рина почувствовала, как поверхность капсулы подстраивается, считывает анатомические особенности пилота. Вернулась на место крышка, обеспечивающая герметичность. Рина закрыла глаза, сосредоточилась на дыхании, так учили на курсах. Открыть глаза она решилась, лишь когда услышала знакомый щелчок — и сразу обнаружила себя в совершенно другом мире.

Она находилась уже не в капсуле, не в рабочем модуле. Она оказалась в темноте, но темнота эта долго не продержалась: она быстро сдавалась сероватому свету Европы, проникающему внутрь контейнера, где и хранился дрон. Рина полностью сосредоточилась на нем, из-за этого казалось, что ее тела попросту не существует, а ее сознание перенеслось в машину.

Дверца открылась, выпуская робота из хранилища. Рине достался Телхи́н — один из трех дронов, приписанных к этой миссии. Основной для нее, так же как для Тао основным станет дрон Андромеда. Вон он, уже появился возле соседнего модуля…

Все дроны из группы «Марий» выглядели примерно одинаково, у новых и старых моделей отличалось только внутреннее наполнение. А так они напоминали шестиногих зверей размером примерно с земного льва — по крайней мере, издалека. Присмотревшись внимательней, можно было разглядеть, что вместо ног у них гибкие металлические манипуляторы, завершавшиеся предельно точной копией человеческой кисти. При обычном перемещении использовались четыре крайних манипулятора, средняя же пара покоилась в сложенном виде на спине и предназначалась для особых операций. Голова дрона представляла собой скопление сложного оборудования: камеры, микрофоны, датчики движения и температуры, антенны… Да много что! В туловище размещались элементы питания и движения, был и небольшой отсек для сбора образцов. Оружием как таковым дроны не обладали, это слишком сильно увеличило бы вес и нагрузку на систему питания. Но могли ударить током, могли использовать для обороны острые крючья, при необходимости появлявшиеся на манипуляторах. Это в условиях, где оборона вообще требовалась, пока не было никаких оснований предполагать, что на Европе есть источники опасности.

По поверхности дроны перемещались быстро и ловко. Теперь Рина видела почти то же, что видела совсем недавно своими глазами… Даже больше, ее ведь не ограничивал шлем! И не было тяжести, не было усталости… Это завораживало, и сейчас она как никогда понимала, почему Илья не мог отказаться от своей работы.

Мысли об Илье отрезвили, стряхнули наваждение. Она здесь не для того, чтобы поражаться возможности путешествовать по другой планете в чужом теле. Она должна выполнить работу — и узнать все, что можно, о судьбе мужа.

— Ремизова, докладывай, что там у тебя! — напомнил о себе Грегор.

— Строго по плану, капитан, — отозвалась Рина. — Оборудование работает идеально, неполадок нет.

— Выполняйте задание, связь по необходимости.

Два металлических зверя прошли по серому льду к созданной для них проруби. В этой части Европы расстояние до океана было минимальным, но это по местным меркам. На самом же деле под ними были десятки метров льда, через который роботы ни за что не пробились бы сами. Поэтому при установке модулей здесь и лазером поработали, теперь прямо посреди равнины их поджидало черное озеро — единственная дверь в океан.

Странно так… Черный космос был над ними — и черный космос был под ними. После нескольких миссий на Европу они по-прежнему знали о спутнике Юпитера чудовищно мало. Они не представляли, какая под ними глубина, как выглядит дно, они каждый факт добывали ценой серьезных усилий и двигались медленно, будто сквозь невидимое болото. Миссия «Европа-3» обещала стать прорывом, они упоминали что-то о важнейших данных, но в сокращенных отчетах ничего революционного не нашлось. Впрочем, возможно, главное они пересылать побоялись из-за риска промышленного шпионажа. Кто же знал, что все закончится вот так…

Так что «Европе-4» предстояло пройти по их следам, но не прямо сейчас. Любая такая миссия начиналась с обеспечения связи, иначе все остальное становилось бесполезным: они даже над дронами могли потерять контроль!

Данные между поверхностью планеты и кораблем на орбите проходили безупречно, тут работал инфракрасный лазер. Его главным недостатком было повышенное потребление энергии — не проблема для корабля, серьезная угроза для модуля, так что связь проходила строго по расписанию. С контактами на поверхности планеты, но вне океана тоже было просто: использовались лучи ультрафиолета. Насколько помнила Рина, саму технологию предложили еще в начале двадцать первого века, но тогда это были робкие шаги, предпринятые учеными сразу нескольких стран. Сегодня использование света достигло совершенно иного уровня, оно не раз спасало людей на миссиях, где связь жизненно необходима, а возможности натянуть провода нет. Потому что связь — это ведь не только болтовня друг с другом, это управление машинами, вот что важнее всего. В корпусе Телхина был установлен внутренний модем, принимавший все возможные типы сигналов, так ведь для начала их нужно передать!

Сделать это в воде оказалось даже сложнее, чем в космосе: мешало течение, контрасты температур, появление любых посторонних объектов. На Земле сосредоточились на применении синих лазеров, дело пошло, пусть и медленней, чем хотелось бы. Так что на Европу люди прибыли с уже отработанной технологией: трансмиттер, установленный у самой поверхности, преобразовывал сигнал и посылал дрону через многочисленные ретрансляторы. Чем больше удавалось установить ретрансляторов, тем дальше отплывал дрон.

Но что на Земле не подводило, то на Европе работало через раз. Другой состав воды, слой льда и непредсказуемая активность Юпитера влияли на сигнал. Поэтому первая миссия дала сведения скорее не о спутнике, а о том, что нужно, чтобы этот спутник изучить. Каждый новый экипаж получал уже усовершенствованную технику, и вот для «Европы-4» в «Заслоне» и вовсе создали адаптированные ретрансляторы, которые не теряли бы сигнал ни при каких обстоятельствах.

Именно это оборудование и должны были установить сейчас дроны — будто протянуть тончайшую нить, которая сначала позволит им войти в бесконечный черный лабиринт, а потом выведет из него… Может быть. Если очень повезет.

Андромеда прыгнула в черную воду первой. Тао ни в чем не сомневался, он всегда выполнял свою работу безупречно, и Рина даже порой задавалась вопросом, кто в этом случае больше машина — оператор или дрон.

Сама она не могла шагнуть в воду так же легко… Она не бралась объяснить почему. Рина была в безопасности, она напоминала себе, что, даже если Телхин будет уничтожен, с ней ничего не случится. И все равно это так сильно отличалось от океанов Земли, что игнорировать разницу не получалось. На Земле можно не различать дно — но при этом виден свет солнца в волнах, и вода отражает небо… Здесь же не было ничего. Ни солнца, ни неба, только бесконечная чернота, будто поглощающая любой свет — и любую жизнь.

— Ремизова, ты там спишь? — мрачно поинтересовался капитан. — Если у тебя приступ паники или что-то вроде того — так и скажи, не будем тратить энергию!

— Все в порядке.

Порой Грегор бывал даже полезен… Вот как теперь, например: он напомнил ей, что у нее нет права на ошибку. Ей не простят то, что не заметили бы в поведении других. Так что Рина больше не медлила, она заставила дрона легко скользнуть в черную воду.

Океан принял ее благожелательней, чем она ожидала, хоть тут повезло! Вода ведь на самом деле не была черной, иллюзия создавалась из-за недостатка света. Волны подледного океана были намного прозрачнее, чем волны океанов Земли. Как иначе, если до дна бесконечно далеко, жизни нет, а значит, нет ничего мутного в воде, никаких частиц, никаких водорослей? Только единый пласт жидкости, причем соленой, чуть облегчающей движение робота.

Тут все равно нужно было действовать осторожно, но Рина уже взяла себя в руки, она больше не делала ни единой паузы. Сегодня ей и Тао полагалось работать у поверхности, передвигаться только по льду и не пускаться в свободное плавание. Сначала продвинуться чуть дальше от проруби, просверлить лед, закрепить ретранслятор, активировать, убедиться, что всё работает, идти дальше. У Телхина были собственные фонари, но Рина установила и пару крупных прожекторов, которые в этой бесконечной тьме служили маяками. Вниз она попросту не смотрела, и тогда можно было убедить себя, что нет там никакой бездны, она все еще на Земле, выполняет упражнение, не более того…

При предельной концентрации время пролетало незаметно. Рина пару раз выводила дрона на поверхность за новым оборудованием и возвращалась в воду уже без прежней тревоги. Лед Европы не скользил, проблем не было, и даже Грегор прекратил к ней придираться. Рина поверила, что задание пройдет точно по плану, и у нее так и получалось… А у Тао — нет.

— Есть проблема, — сообщил он по общему каналу связи, который принимали и Грегор, и Рина. — Я упустил два ретранслятора, крепление сорвалось.

— Перехватить сможешь? — тут же спросил капитан.

— Пытался, пошли на глубину. Преследовать? Риск достаточно велик…

— Тогда не надо, черт с ними, есть запасные!

— Я их вижу! — вмешалась Рина. — Их течением сносит в мою сторону, могу достать!

— Ремизова, не нужно рисковать!

— Риска не будет, я поймаю! Перехожу в экстренный режим!

Она отключила связь прежде, чем капитан смог ответить. Это сейчас в их общих интересах: если он не успеет отдать приказ, ей нечего будет нарушить. Она всю ответственность брала на себя, потому что оба понимали: риск все-таки будет.

Дроны двигались по-разному по льду и в открытой воде. Второй вид перемещения намного сложнее, требует адаптации и подстраховки. Поэтому Тао и не направил Андромеду за потерянным оборудованием, хотя наверняка понимал, насколько оно ценное. Да, есть запасные ретрансляторы, но их очень мало, и неизвестно, как миссия пойдет, когда они понадобятся… Рина тоже не рискнула бы плыть за ними, если бы они камнем пошли на дно. Однако их сносило течением по диагонали — в сторону Телхина и на глубину. Она могла успеть, если очень постараться! Если получится, ни Тао, ни Грегор больше не посмеют обвинить ее в том, что она своей сентиментальностью тормозит миссию.

Приняв решение, Рина больше не медлила. Телхин оттолкнулся ото льда всеми конечностями — и торпедой ушел на глубину. Уже там он выпустил из манипуляторов подвижные плавники, позволявшие ему перемещаться в водах Европы. Рина внимательно следила за сигналом: он чуть ослабел, но не критично… Она знала: если она потеряет сигнал, робот попросту утонет. Она не собиралась этого допускать.

Отчасти поэтому она и включила экстренный режим: он блокировал любые внешние сигналы, кроме сигнала оператора. Это разгружало систему и увеличивало расстояние, на котором Рина могла управлять дроном.

Может, оно и к лучшему, что так получилось? Опускаться на глубину, лишенную света, лишенную жизни оказалось страшнее, чем ожидала Рина. Мощный луч фонаря уходил в никуда, растворялся, а дальше… Дальше поджидало ничто. Безжизненное, всемогущее… И ей хотелось развернуться и плыть прочь, подальше от него, но она упрямо двигалась прямиком в распахнувшуюся перед ней бездонную глотку планеты.

Рина ведь видела ретрансляторы, еще не все потеряно! Если думать только об этом и не думать ни о чем другом, уже не страшно.

Она все-таки справилась. Резко набрала скорость, и система вывела на экран предупреждение, но Рина раздраженно смахнула его, чтоб не отвлекало, протянула вперед манипулятор и захватила ретрансляторы, порадовавшись, что Тао не успел их расцепить. В этот же миг она запустила торможение остальными плавниками, подалась назад, потому что она подошла близко к пределу: сигнал связи показывал три полоски из десяти, не критично, но опасно… Могло быть опасно, теперь-то уже нет, теперь можно на подъем идти!

Рина направила дрона обратно к поверхности, отключила экстренный режим, чтобы сразу же отчитаться перед Грегором — он наверняка на сканере видел, как глубоко она спустилась, и уже отложил пару-тройку кирпичей неподходящими для этого органами! Рина приготовила вполне спокойное объяснение того, что она не могла поступить иначе… Только вот произнести его вслух она не успела: как только внешняя связь заработала, в наушники ворвался голос, приглушенный, пронизанный эмоциями, дрожащий от напряжения:

— Ты видишь… Свет?.. Так много света!..

Он сказал это — и пропал, заглушенный помехами. Только это уже не имело значения, Рине хватило и коротких фраз. Она замерла в капсуле, как молнией пораженная, она едва не упустила контроль над роботом — пришлось перевести Телхина на автопилот. Она видела входящий сигнал от Грегора, но не могла ответить, просто не могла.

Рина пыталась принять тот факт, что услышала голос мужа, погибшего на этой планете несколько лет назад…

Или все-таки оставшегося в живых?

* * *

Сначала она хотела сказать им — быстрее, сразу же! И ей повезло в том, что Грегор, уточнив, все ли в порядке, велел отложить любые объяснения до возвращения на поверхность, чтобы поберечь батарею. Это дало Рине время успокоиться, трезво взглянуть на случившееся. Тогда она и поняла, что лучше не спешить.

Да, эта ситуация ударила по ней, сильно… Чувство было такое, будто она сама в океане, и атака подводного монстра толкнула ее на глубину, туда, где жизни нет, да и не было никогда. Если она не позовет других людей, все просто исчезнет. Когда они поймут, что Илья все еще жив, они позабудут про основную миссию, они помогут Рине его вернуть!

Надо же… Ей казалось, что любовь к мужу умерла вместе с ним, и в душе просто не осталось ничего сильного. А на проверку — вот, пожалуйста… жива. Стоило только прозвучать его голосу, как все вернулось, оглушительно, ярко…

Но время отрезвило, охладило пыл. Рина начала сомневаться: действительно ли она слышала голос Ильи? Может, это Тао к ней обращался? Нет, голос не похож, да и с чего бы Тао говорить с ней про какой-то там свет? В то же время она приучила себя постоянно видеть рядом мужа, слышать его… Вдруг она доигралась? Под влиянием стресса вообразила то, чего нет и быть не может?