Тишину кабинета нарушил телефонный звонок. Звонок повторился. Генерал сидел за письменным столом и просматривал какие-то бумаги, не обращая внимания на звонящий телефон. Выждав ровно дюжину звонков, он нажал на селекторе клавишу соединения.

— Ну что там у тебя? — недовольно бросил он в микрофон.

— Егор Егорович, — послышался по громкой связи мужской голос. — Похоже, это тот самый звонок, который вы ждете.

— С чего ты это взял?

— Позвонивший сказал, что вы с нетерпением ожидаете от него звонка, вот и все.

— Да-да, это он. Соедини меня с ним.

— А еще он сказал…

— Соедини, я сказал! Немедленно!

— Слушаюсь.

В селекторе щелкнуло.

— Говорите, — сказал генерал, зачем-то склонившись к самому микрофону.

— Генерал, — в динамике раздался хриплый голос Маммона. — До тебя дозвониться, как до Кремля.

— Сразу видно, что ты не звонил в Кремль.

— Я мог бы парировать, что ты не понимаешь намеков, однако не стану попусту тратить время. Мне хватило первого разговора с тобой, чтобы увидеть твою душу насквозь. Поэтому советую тебе, генерал, перестань недооценивать меня и говори со мною открыто.

— Тогда и ты ответь мне прямо. Как тебе удалось подчинить себе всех тех людей, в Краснодаре?

— Это было просто. Люди в большинстве своем стремятся к довольству, богатству, славе, власти. И когда они получают желаемое, ими легче управлять. Я же с готовностью дарую каждому то, что он пожелает.

— Дар предполагает безвозмездность.

— Разумеется, я взимаю плату за услугу. Но наши ценности несоизмеримы, поэтому никто не остается в накладе. Я стяжаю лишь человечьи души, в то время как люди получают от меня все блага этого мира.

От волнения в ушах генерала застучала кровь, напоминая бой литавров. Или литавры звучали в селекторе? Генерал стал различать, что сквозь звенящие раскаты ударных слышится хор мужских голосов: «О-о, Ма-ка-ров. О-о, будь с на-ми. О-о, Ма-ка-ров. О-о, будь с на-ми…»

Борясь с наваждением, генерал ответил:

— Ты пытаешься убедить меня в том, что ты дьявол?

— Хм! Я предстану перед тобой в человечьем обличии, и, если пожелаешь, мы закрепим наш договор нотариально.

Генерал помассировал виски. Литавры все не стихали. Наоборот, они только усиливались и убыстрялись, а голоса из хора начинали звучать все отчетливее: «О-о, Ма-ка-ров. О-о, будь с на-ми. О-о, Ма-ка-ров. О-о, будь с на-ми…»

— Повторяю, как ты подчинил тех людей? — повысил голос генерал.

— Генерал, оставь свои изуверские методы. Я безо всякого принуждения научу тебя, как подчинять себе хоть целые народы. Лишь бы на то была твоя воля, изреченная вслух.

— Тогда почему бы мне не призвать в помощники Всевышнего, не требующего ничего взамен?

— Генерал, торг здесь не уместен. Раз тебе нужно не Царствие Небесное, а власть над живыми людьми, так и призывай в помощь себе того, кто явился пред тобою во плоти и сам предлагает свои услуги.

— И ценою этого служит лишь моя душа?

— Да.

Литавры перешли в кульминацию. Голоса стали оглушать: «О-о, Ма-ка-ров. О-о, будь с на-ми. О-о, Ма-ка-ров. О-о, будь с на-ми…»

Генерал не выдержал и почти прокричал в микрофон селектора, силясь заглушить агонию ударных и хор голосов:

— В таком случае да будет на то воля моя!!! — едва успев договорить, он вдруг безвольно уронил голову на бок.

— Да будет так, — сказал Маммон. — В скором времени мы с тобой встретимся и обстоятельно обговорим твою задумку. Ну а пока что я вынужден откланяться.

Связь разъединилась. Генерал встряхнул головой, приходя в себя после неожиданного помрачения сознания. В кабинете царила привычная гробовая тишина. Генерал поднялся из-за стола и подошел к открытому окну. Оплаканная дождем, серая Лубянская площадь ничуть не изменилась за время короткого телефонного разговора, но вот только в неподвижных, прозрачных глазах генерала теперь она представлялась блестящей Кремлевской брусчаткой.