Постоянно оглядываясь, словно ожидая преследования, Киппен поспешно миновал безлюдный синий коридор и вышел в темный танцзал. Девушка-бармен все еще стояла за стойкой и записывала что-то в журнал.

Киппен подошел к бару и задумчиво произнес:

— Странные существа.

Барменша подняла на него глаза и заинтересованно спросила:

— Что вы имеете в виду?

Киппен игнорировал ее вопрос. Он достал из внутреннего кармана бутылку коньяка и сделал большой глоток. Утерев капли с подбородка, он произнес, будто размышляя вслух:

— Что же это за чертовщина?

— Но что там произошло?

Словно очнувшись, Киппен сделал еще глоток, завинтил крышку на бутылке и спрятал ее обратно в карман. Он пристально вгляделся в глаза барменши. Те были серого цвета с темно-зелеными прожилками, подвижными и живыми, в общем, никак не походили на «стеклянные» глаза близняшек из зеркальной комнаты.

Киппен облегченно вздохнул:

— Скажите, у них всегда были такие глаза?

— Какие? — настороженно спросила барменша.

— Ну как вы описывали, бледно-серые и неподвижные, словно остекленевшие.

Барменша изменилась в лице:

— Нет, они должны быть насыщенно голубыми, почти васильковыми.

— Третий случай, — заключил Киппен. — Такая массовость не может не настораживать.

— Может, вирус?

— Угу, вирус, но только в головах. Скажите, сестры были набожными?

— Я вас умоляю! Из синагоги — на шест. Да они у нас самые отъявленные нигилистки. Ни во что не верили. Только тусы и бабки колыхали их.

— Представьте себе, теперь они рассуждают о вере.

— В Бога?

— Скорее в дьявола.

— Знаете, Сол был большим выдумщиком. Нам с ним никогда не было скучно, он все время что-нибудь затевал. Например, он ввел в клубе правило. Все наши — даже Максуд с Рустамом! — должны были в течение месяца читать какую-нибудь определенную книгу, в основном это была философия, и общаться друг с другом цитатами из этой книги, пускай даже и не в тему. Кого мы только не перечитали. И Лао-цзы, и Сенеку, и Хайяма, и Монтеня, и Екклесиаста. Прикольнее всего получилось с «Дао де цзином», — барменша невесело улыбнулась, но снова нахмурилась: — Но откуда они набрались про дьявола, ума не приложу. Хотя, может, из Ницше?

— Это мне и предстоит выяснить. Но прежде надо разыскать Мию Мегу. Не поможете?

— Надеюсь, Солу не навредит вся эта шумиха вокруг его имени?

— Это никак не навредит Рую. Наоборот, это поможет мне разобраться в происходящей в вашем городе чертовщине и восстановить справедливость, совершенную в отношении него.

— Хорошо, тогда я скажу. Вообще, Ми-Ми живет в Кабардинке, но разъезжает по всему побережью. Сол обмолвился, что на этот раз она сняла квартиру у нас в центре.

Барменша черкнула что-то на клочке бумаги и протянула его Киппену:

— Вот адрес.

Киппен бегло посмотрел на листок и спрятал его в блокнот:

— Спасибо. Прости, я так и не узнал, как тебя зовут?

— Блейк.

— Будь начеку, Блейк.

— Не беспокойтесь, мне не привыкать.

Киппен покинул темный и безлюдный ночной клуб с тревожным предчувствием чего-то недоброго.