Размышляя над ошеломляющими известиями, полученными от барменши, Киппен прошел полутемным коридором с синей подсветкой. Здесь было необычайно тихо. Даже звуки его шагов тонули в мягком ковролине на полу. Мертвая тишина обволакивала Киппена со всех сторон. Наконец он миновал коридор и подошел к серой двери. Он покрутил ручку. Дверь оказалась не заперта. Киппен на треть приоткрыл ее и заглянул внутрь.

В зеркальном помещении царил полумрак, однако Киппен сумел различить находящихся внутри двух девушек. Поразительно, насколько те были похожи друг на друга. Барменша хоть и сказала, что они являлись сестрами, но не уточнила, что близнецами. Однако не внешнее сходство девушек больше всего поразило Киппена, а их глаза. Они были бледно-серыми, почти прозрачными, и действительно походили на неподвижные и холодно поблескивающие стеклянные протезы.

Девушки сидели на двух черных кожаных диванах друг напротив друга и пристально смотрели на заглядывающего внутрь Киппена.

— Заходите, — нарушила молчание одна из них.

Киппен вошел внутрь:

— Простите, не хотел беспокоить.

— Никакого беспокойства, — ответила вторая девушка. — Мы рады гостям.

Киппен бегло осмотрелся вокруг себя. Никого постороннего в офисе не было, только он и две привлекательные девушки. Он немного расслабился и продолжил в непринужденной манере:

— Даже тем, которые задают вопросы?

— Мы девушки общительные.

Между диванами стоял стеклянный столик, заставленный бутылками со спиртным и бокалами.

— Выпьете? — предложила одна из сестер, проследив за взглядом журналиста.

Киппен отрицательно покачал головой:

— Я здесь не за этим.

— Ев, он же сказал, что он здесь за тем, чтобы задавать вопросы, — исправила сестру другая.

— Верно, — подтвердил Киппен. — Я журналист, и хотел бы взять интервью у Соломона Руя. Ведь это, если не ошибаюсь, его офис?

— Был, теперь это наш офис.

— И клуб тоже.

— Вот как? — деланно удивился Киппен. — Не знал, что Руй продал клуб.

— А он и не продавал его.

— Клуб перешел к нам по доверенности.

— После чего Руй попал в автоаварию?

— Это его проблемы.

— Мы тут ни при делах.

— Да. Мы просто захотели иметь клуб — и свершилось.

— По вере нашей воздалось нам.

Киппену вдруг стало не по себе от циничных слов девушек и пристальных взглядов двух пар колючих глаз. Он непроизвольно оглянулся на дверь.

— Вера ваша весьма практична, — заметил он, — однако не вполне разумна. Вы заполучили клуб, но при этом утратили нечто гораздо более ценное.

— Да ну?

— И что же это?

— Вы разве не знаете? Обычно ценностям материальным принято противопоставлять ценности духовные.

— Каждому свое.

— Все мы люди, — возразил Киппен, — и на каждого в одинаковой степени возложен долг нравственного самосовершенствования.

— Кем возложен?

— Создателем.

— Ев, ты не припомнишь, когда это мы встречались с создателем и он возлагал бы на нас какой-то там долг?

— Разве всех припомнишь, Сонь? Надо свериться с ежедневником.

Раздался дружный женский смех.

— Одумайтесь, девушки! — повысил голос Киппен. — Не совершайте несправедливость. Откажитесь от клуба в пользу законных наследников — жены и детей Руя. Совершите этот подвиг во имя Бога!

Девушки переглянулись:

— Сонь, он держит нас за полоумных.

— Хочет, чтобы мы по доброй воле отказались от своей мечты.

— Не каждое наше желание должно исполняться, — парировал Киппен. — Отказ от желаемого воспитывает в нас силу воли, твердость характера, открывает бесконечный простор для новых свершений, в конце концов. Совершите же цимцум! По всему видно, что вам должна быть близка такая диалектика.

Не сговариваясь, обе девушки поднялись с диванов.

— А может, это тебе пришел черед забыть галахические нравоучения и познать, что любое твое желание может и должно быть исполнено?

— Скажи, чего ты желаешь?

Киппен безмолвно наблюдал, как девушки начали медленно надвигаться на него. Они так и продолжали говорить наперебой друг другу:

— Мы научим тебя, как это осуществить.

— Лишь скажи, да будет воля моя, и свершится.

— Ты поверишь в себя.

— Поверишь в то, что достоин быть счастливым.

Киппен отступил на шаг назад и уперся спиной в дверь:

— И кто же вас научил всему этому?

— Бог! — заносчиво ответила одна из девушек.

— Или дьявол! — в тон ей добавила другая.

— Какая разница?!

— Вообще-то, существенная, — ответил Киппен.

Он нащупал дверную ручку у себя за спиной и повернул ее:

— Спасибо за беседу, девушки. Не стану больше отнимать у вас время.

Киппен поспешил ретироваться из полутемного зеркального кабинета с его пугающими обитательницами с прозрачными глазами.

Только за ним закрылась дверь, как у дальней стены появился Маммон. Он словно возник из воздуха. На самом же деле никакого волшебства в его неожиданном появлении не было. Просто — не все зеркала плотно прилегали к стенам, что создавало иллюзию калейдоскопа, и за некоторыми из них имелись потайные пространства, где мог бы поместиться человек. За одним из таких зеркал и прятался все это время Маммон.

Он вышел из-за зеркала и подошел к диванам. На его лице застыла мрачная гримаса.

— Опасен сей человек, — задумчиво произнес он. — Необходимо предупредить блудницу. Ну а если он окажется упрямцем, то придется принимать серьезные меры в отношении него. Нельзя допустить, чтобы он продолжал сеять смуту на поле, где я пожинаю свою жатву.

Девушки непонимающе переглянулись.

Маммон достал из кармана айфон и выбрал нужный номер из списка контактов.