Пианист и композитор Александр Иванович Дюбюк (1812–1897) был сыном маркиза-эмигранта Жана-Луи Бернь-Дюбюка де Бримо, бежавшего в начале XIX в. из революционной Франции и осевшего в России. Александр Дюбюк написал музыку к десяткам романсов и песен. Одной из самых популярных стала «Цыганская» с припевом: «Правая, левая, где сторона?» Он-то и послужил названием этой главы.
1789 год, послереволюционный французский парламент, порядок рассаживания по местам: справа — фейяны, желавшие сохранить монархический строй и регулировать его с помощью конституции, в центре — жирондисты — колеблющиеся республиканцы, слева — якобинцы — сторонники радикальных революционных действий.
С тех пор много воды утекло под всеми 37 мостами Сены, но традиционно считается, что правые — это те, кто желает сохранить существующее положение, а левые выступают за необходимость перемен. Мол, правые — реакционеры, а левые — за прогресс. Наш современник, израильский экономист Моше Яновский, в статье «Снова о правых и левых» приводит два других определения.
1. Согласно Вильгельму Гумбольдту (1767–1835), немецкому филологу, философу и экономисту, «Левый — это тот, кто хочет принудительно делать людей счастливыми».
2. Согласно Фредерику Бастиа (1801–1850), французскому экономисту, публицисту и политику, «Левые — это те, кто ставит себя, или своих вождей, или то же государство на место Всевышнего. Они твердо намерены вести человечество к счастью, не спрашивая мнения человека. Соответственно, они не готовы поступаться полномочиями, ресурсами и властью правительства, которые принципиально не могут быть ограничены[34].
Точнее определить трудно. Что до реальных характеристик левых и правых, то они существенно менялись в ходе истории и в зависимости от типа общества. Так какой тип общества мы имеем в современном Израиле?
Правильный ответ — «смешанный», но он ничего не объясняет. Мы имеем общество, в котором бóльшая часть населения ведет светский образ жизни, но религия не отделена от государства. Страну, в которой нет конституции. Государство, вынужденное по понятным причинам содержать огромную армию. Создаем самые передовые технологии и не имеем возможности зарегистрировать брак в мэрии. Мы живем в стране, где молодежь призывного возраста нередко по собственной инициативе выбирает продленный срок службы, а еще здесь десятки тысяч ешиботников[35], избегающих призыва и не признающих никаких обязанностей перед государством. У нас рыночная экономика уживается с рудиментами социалистического строя. Мы наблюдаем, как парламент принимает законы, а Верховный суд их отменяет. Мы вообще много за чем наблюдаем.
Мы тяготеем к западному «мультикультуру», но со множеством открытых и скрытых конфликтов и противоречий: религиозные — светские, старожилы — репатрианты, сефарды — ашкеназы и, наконец, правые — левые.
Кто такие правые и левые в современном Израиле? Вот на армейской, то есть государственной, радиостанции «Галей ЦАХАЛ» в эфире идет обсуждение темы «Кто сегодня в стране правые, а кто — левые». Слушатели звонят в студию и нечленораздельно бубнят: «Свобода слова, демократия, Биби[36], арабы, права человека…» Впрочем, нет, профессор-гуманитарий из Хайфы выражает мнение связно. С первых слов определившись как левый, он безапелляционным тоном поясняет, что левые сегодня — это соль земли. Им одним ведомы секреты истинной демократии и вечного экономического процветания. (Вспомним определение Бастиа!) Остальное — чушь, остальные — грязь, помеха на пути к развитому социализму. Ученый муж забыл посмотреть в толковый словарь и, как все его единомышленники, путает демократию с анархией. О терминах «бардак» и «беспредел» он, смею предположить, и не подозревает. В лексиконе «Шалом Ахшав»[37] и иже с ними их нет. Ну, не было же в ходу у солнцевской братвы слов «протуберанцы» и «элегия». В то же время солнцевские и под свою страну не копали.
Демократия, если когда и была в Израиле, бесславно закончилась в 1988 г., когда Центральная избирательная комиссия страны отстранила от участия в выборах партию «Ках»[38], но допустила «Рац», «Хадаш», «Прогрессивный список за мир» и «Демократическую арабскую партию». В 1994 г. «Ках» объявили вне закона, но пальцем не тронули «Мир немедленно», «По образу и подобию», «Красная черта», «Прекратить оккупацию». А затем, как грибы-поганки, выросли разные «Наблюдаем за блокпостами», «Расскажем всем», «Мы за мир», «Всему есть предел», «Комитет против разрушения домов», «Женщины в черном», «Женщины за мир»… Всех и не перечесть. А что, приятно пятничным утром выйти на демонстрацию и покрасоваться, пока прислуга убирает квартиру.
Все это крайне левые, антигосударственные общественные организации, состоящие из богатых слоев населения. Зачастую их члены — отставники армии и спецслужб с женами. Есть и молодежь с напрочь промытыми агитацией мозгами. Организации действуют по хорошо отлаженным сценариям, имеют своих адвокатов. Финансируются они как деньгами местных левых олигархов, так и за счет бюджетов иностранных государств. Много денег переводится из-за рубежа миллиардерами-евреями на счета неправительственных объединений крайне левого толка. В течение многих лет подобные фонды предоставляют стипендии высшим чинам армии и спецслужб для обучения за рубежом. Эта порочная практика по неведомым причинам не пресекается государством. В итоге в армии, полиции и спецслужбах служит много людей с левыми политическими взглядами. Приведу пару примеров.
Коллега, не последний винтик в армейской разведке, приехал по моему приглашению в наш департамент прочесть лекцию на научном семинаре. Живет он в Герцлии, работает в Тель-Авиве, в Иерусалиме в последний раз был 20 лет назад. Провожаю его до машины. Он говорит: «Если бы не ты, ни за что не приехал бы в это мерзкий оккупированный город [Иерусалим]». И он не шутил.
Полицейский психолог, работающая в Иерусалиме, ищет, где бы купить квартиру, чтобы далеко не ездить на службу. Спрашиваю: «А в Маале Адумим, смотрела? Десять минут езды по прямой». Отвечает: «Ни за что! Это же оккупированные территории! Для нас с мужем это запретная зона!»
Было бы преувеличением утверждать, что вся политическая и социальная жизнь страны крутится вокруг палестино-израильского конфликта. В жизни государства есть события — грустные или радостные, не связанные с политикой напрямую, однако израильтяне способны даже церемонию вручения кинопремий превратить в политический скандал. Деление на правых и левых в основном проходит по линии главного конфликта. В программах и правых, и левых партий много чего написано по поводу подхода к экономике, отношения государства и религии и т.п. Но на бытовом уровне лакмусовые тесты остаются постоянными в течение десятков лет.
Вы левый, если считаете, что:
* Захват территорий в результате Шестидневной войны был ошибкой и их надо вернуть.
* Палестинцы имеют на эту землю больше прав, чем евреи.
* Надо создать палестинское государство со столицей в Иерусалиме.
* Надо помогать палестинцам экономически, это в наших интересах. Сытые не воюют.
* Израильская армия и полиция ради своего удовольствия третируют палестинцев на блокпостах.
* Города и крупные поселения Кирьят Арба, Маале Адумим, Ариэль, Эфрат, Бейт Арье и многие сотни других с общим населением около полумиллиона человек — это не Израиль.
И вы правый, если считаете эти утверждения ложными. Предвижу, что читатель, ассоциирующий себя с тем или иным лагерем, укажет мне на неполный перечень пунктов и на то, что «я все рассказал не так». Прекрасно. Это не социально-историческое исследование, а мое личное, субъективное мнение, мой опыт. У кого-то он будет другим.
Среди людей, которые помогали нашей семье адаптироваться в Израиле в 1987 г., многие придерживались весьма левых взглядов, однако у них хватало такта не заниматься политической агитацией. Мы им многим обязаны и до сих пор с ними дружим, несмотря на расхождения во мнениях по множеству вопросов. Для меня остается загадкой, почему при обсуждении политики израильтяне быстро съезжают на лексику, после употребления которой никакой разумный диалог становится уже невозможным.
Согласно статистическим данным, в Израиле сегодня проживают 1 млн 300 человек, говорящих по-русски. Так где в массе своей они находятся на политической карте страны? Справа, слева или где-то посередине?
Институт Public Opinion Research of Israel провел опрос по теме «Идентичность и политические предпочтения русскоязычных израильтян», из которого следует, что 2% — левые, примерно 60% — центристы, 23% — правые, а еще 15% — все равно.
Все опросы, которые мне приходилось видеть, утверждают, что среди выходцев из республик Средней Азии и Закавказья, голосующих за правых значительно больше, чем в среднем в русскоязычной среде. Формальные причины никто не выяснял. Думаю, сказывается отрицательный опыт совместной жизни с мусульманами, перенесенный на местные реалии. Но жизнь такова, что «русские» в стране погоду не делают. По крайней мере, в политике.
Поэтому вернемся к армии и силовым структурам. Какие ветры там дуют? В нашей политике чрезмерно большое количество бывших генералов, что придает ей своеобразный колер и аромат. Я долго считал, что политические взгляды не мешали им выполнять служебные обязанности, но мои надежды каждый день бьются, как хрупкое стекло.
Была во времена застоя песня с такими словами: «Как хорошо быть генералом, как хорошо быть генералом, лучше работы я вам, сеньоры, не назову»[39]. Ее лихо исполнял народный любимец Эдуард Хиль.
У нас в стране генерал, как корова в Индии, — это святое. Ведь армия — это наше все. И не подумайте, что я иронизирую.
Многие, даже весьма образованные люди наивно предполагают, что в генералы попадают лучшие из воинов, а начальниками генерального штаба становятся наиболее успешные из них. Наивность — отличное качество, если вы живете в Швейцарии, «где сплошные швейцарцы и свежий воздух» и где мало кто знает, кого нынче назначили на эту должность. От кого обороняться-то? Соседняя Италия на Швейцарские Альпы не претендует, из Германии ракеты не летят, французы едят багеты и не склонны запускать воздушные шарики со взрывчаткой, а из Лихтенштейна что-то давно не рыли туннели.
В армии естественное продвижение офицера по служебной лестнице ограничивается званием майора. Все, что выше, — политика. Пусть мелкая, домашняя, без сбора компромата, но она есть. Чем выше ставки, тем ее больше. В полиции из капитанов в майоры переходят счастливчики, а для получения подполковника нужна подпись министра. Думаю, что суть дела читатель уловил. Начальник генерального штаба, как и генеральный директор полиции, — кандидатуры от политиков, а не от профессионалов.
Теперь представим, что бывший начальник генерального штаба хочет стать премьер-министром (а они все хотят!) и основной козырь в его колоде очевиден и прост: «Я такой махиной управлял, что ж я, со страной не управлюсь?!» А за спиной у него еще два генерала, которые хором подпевают: «Он такой махиной… Что же он, не управится?!» Вот и идут генералы строевым шагом в политику, и почти все — в левый лагерь. Они, еще будучи при погонах, примериваются, к какой партии примкнуть, кто больше предложит, где выше шанс пролезть в парламент.
Не будем рыться в архивах, тем более что большинство фамилий читателю ничего не скажут. Есть свежие примеры. Не так давно об уходе в отставку объявлял командующий Центральным военным округом генерал Йехуда Фукс. Читаешь биографию — боевой офицер со множеством заслуг. Но глубоко левый.
Следующий отрывок помещен с любезного разрешения израильского журналиста Андрея Харазова, написавшего большую статью о генерале Фуксе.
С 2016 по 2019 г. генерал Фукс возглавлял дивизию, постоянно дислоцированную по периметру разделительного забора с сектором Газа. В 2018 г. ХАМАС стал устраивать регулярные «марши возвращения», подгоняя население Газы к самому забору. Фукс попытался решить эту проблему следующим образом: он усадил снайперов, которые могли стрелять через бойницы. Однако у них был приказ — целиться исключительно по ногам, а огонь открывать лишь по «зачинщикам» и только с разрешения дежурного офицера, ответственного за обстановку в квадрате.
В итоге из-за заячьей политики Фукса километровая «зона отчуждения» у забора, в которую арабы раньше не смели заходить, превратилась в променад. По негласному распоряжению командования дивизии Газа, военные не стреляли даже в арабов, прорывавшихся через заграждения, если те не размахивали автоматами. Да и вообще не особо стреляли. При таких жестких ограничениях попадешь не в того или в того, но не в ту часть тела, в которую приказано, и пойдут суды-прокуроры.
Именно при Фуксе через разделительный забор полетели воздушные змеи и связки шаров с запалами и взрывчаткой. Армия реагировала крайне вяло, жители окрестных поселков были недовольны, но с армией не поспоришь.
На своей последней должности Йегуда Фукс постоянно преследовал евреев, проживающих в городах и поселениях Иудеи и Самарии, отказывался выставлять на дорогах армейские блокпосты, проверяющие документы у арабов, «распустил» террористов в палестинском городе Шхем.
За все эти заслуги генерал Фукс был назначен своим другом, начальником Генерального штаба, на должность военного атташе в Вашингтоне, где он прослужил с 1919 по 1921 г.
Так почему же генерал Фукс объявил об отставке? Причин две: 1) уйти в отставку, подальше от следственной комиссии, которая неизбежно соберется после войны; 2) успеть примкнуть к любой левой партии и на очередных выборах войти в парламент. А туда ой как хочется! Уже и партайгеноссе ждут. Только бы дотянуть до дня, когда можно будет снять форму! А впрочем, чего ждать? И нетерпеливый генерал Фукс на официальной церемонии прощания с Генштабом, не выдержал:
Националистическая преступность подняла голову. Под покровом войны и жажды мести она сеет страх среди палестинских жителей, не представляющих никакой угрозы. К моему сожалению, местное и духовное руководство по большей части не относилось к этой угрозе так же серьезно, как я. Оно мирится с этим и не находит сил, чтобы в открытую действовать в соответствии с принципами иудаизма, которым обучает своих детей[40].
То есть — перевожу — во всем виноваты поселенцы и их раввины. Другого врага нет. То есть война есть, а врага — нет.
В этом месте в задаче спрашивается: «А где правые? Они вообще существуют или это миф?»
С 1977 г. по нынешний день с короткими перерывами на правление Рабочей партии, то есть в течение 40 лет, правые формально находились у власти, но страной не управляли. Не сломали хребет коммунистическому профсоюзу, не создали свои СМИ, не отменили преступные и позорные соглашения «Осло», не предали суду их создателей, не почистили прокуратуру, не урезали до нормальных пределов власть Верховного суда, не очистили от нелегалов южный Тель-Авив. Другими словами, сплошные «не», и в действительности этих «не» гораздо больше, чем поместилось в этом абзаце.
Было у местных подростков в 1980-е такое выражение в ответ на претензии родителей: «Простите, что я дышу!» Вот и правые, все 40 лет извинялись за то, что выиграли выборы и вообще дышат. И пришли мы к тому, что имеем. К беспределу, открытым призывам к перевороту, к дисфункции парламента и правительства. И некого правым за это винить, кроме самих себя, поскольку «что не запрещено, то дозволено».
Долгих восемь лет Обама при поддержке американских евреев обламывал Израиль и еще четыре года это делал Байден. Наши левые были в восторге. Меркель настежь открыла ворота исламу, в одночасье превратив Европу в Исламостан. Израильские левые аплодировали. Южный Тель-Авив давно стал Южным Суданом, но выслать нелегалов — боже упаси, это же не гуманно. Хочешь быть принятым в Вашингтоне, Брюсселе, Париже — будь ласков, уважай Black Lives Matter, гендерное право и т.д. и т.п. Не хочешь — не будет тебе места ни в академической системе, ни в судебной, ни на хлебных государственных должностях.
Со времени открытия в 1898 г. Мартином Бейеринком вируса табачной мозаики были детально описаны более 6000 видов вирусов, хотя предполагают, что их существует более 100 млн. Самый часто встречающийся — это вирус активной левизны — желание принудительно осчастливить всех по своим лекалам. Вирусы обнаружены почти в каждой экосистеме на Земле, и Израиль, увы, не исключение.