В скандинавской мифологии тролли — враждебные людям агрессивные человекообразные существа, обитающие в горах.

30 лет назад, 20 августа 1993 г., в Осло, столице троллей, было подписано секретное соглашение между Шимоном Пересом и Абу Мазеном — первый из серии документов, ставших основой преступных соглашений «Осло». Спустя 20 дней Ицхак Рабин и Ясир Арафат обменялись письмами о взаимном признании, а еще через четыре дня на лужайке перед Белым домом Рабин и Арафат пожали друг другу руки. Президент Клинтон в то время еще не был занят Моникой Левински и лично руководил исторической встречей будущих нобелевских лауреатов.

Израильскую сторону представляли Йоси Бейлин, Шимон Перес, Яир Гиршфельд, Ури Савир и Рон Пундак. Роль Рабина в переговорах — до сих пор тайна, покрытая мраком. Знал, не знал, что знал, когда узнал, как себя повел? Какое значение все это имеет сегодня?

Соглашения «Осло» принесли стране неисчислимые беды. Беспрецедентная волна террора поднялась в апреле 1994 г. и привела к 1600 жертвам, что в пять раз больше, чем за 20 лет, предшествовавших «Осло». Официальная пропаганда цинично и нагло называла погибших «жертвами мирного процесса», мол, чего не стерпишь ради высокой цели, а Перес продолжал утверждать, что «соглашения "Осло" открыли двери к миру и сосуществованию». Перес написал книгу «Новый Ближний Восток» — сказку об ожидающих нас благополучии и прогрессе, о цветущих землях, которые будут вместе обрабатывать еврейские и арабские феллахи[25]. Сегодня предисловие автора к русскоязычному изданию выглядит особенно комично:

Ближний Восток находится на историческом перекрестке, на котором должна определиться судьба последующих поколений народов региона. Почти повсеместно веет дух демократии, уважения к человеку, возвышения человека над структурами власти и отрицательными факторами общественного бытия. Из опыта России поборники свободы во всем мире узнают сегодня, что между человеком и его свободой нет такой преграды, которая могла бы веками оставаться непоколебимой. Россия ищет новый путь. «Эра охоты» в человеческой истории закончилась. Самый большой лакомый кусок уже нельзя добыть с помощью ракеты с ядерной боеголовкой. Россия сможет внести свой вклад в создание Нового Ближнего Востока. Мирный процесс между арабскими странами и Государством Израиль может быть успешным благодаря совокупности нескольких исторических факторов. Один из решающих — перемены, происходящие в России; они вынудили всех лидеров региона задуматься над тем, хватит ли им сил для продолжения изнурительной войны. Более того, следует помнить, что сионистская революция имеет глубокие корни в русской культуре. В Израиле никогда не ослабевало чувство глубокой благодарности советским людям за их вклад в победу во время Второй мировой войны, и ту помощь, которая была оказана при создании израильского государства[26].

Соратник Переса, Рон Пундак, — самая серая и законспирированная личность из всей пятерки — тоже не отставал. Его труд — «Осло — секретный канал переговоров»[27]. Книга написана человеком, фанатично одержимым идеей реализовать мечту единомышленников и создать Палестинское государство со столицей в Восточном Иерусалиме.

Есть в интернете портал ЖЖ. К сожалению, большинство его авторов печатаются под псевдонимами, и это лишает меня возможности дать корректную ссылку на понравившуюся мне статью. Автор некто Gottfrid.

Книга поразительная. Поразительна она не только поистине религиозным фанатизмом авторов проекта, которые даже после его краха (а и они не спорят с тем, что проект рухнул) обвиняют в этом, кого угодно, но ни на мгновение не допускают, что концепция была порочна. Поразительна она и не избыточностью корыстолюбивых мотивов, двигавших Пересом, — чего только стоит эпизод, в котором он грозит уйти в отставку, если на церемонию подписания соглашения в Вашингтон поедет и Рабин, а потом категорически отказывается включить в делегацию самих Пундака и Гиршфельда. «Когда празднуют рождение ребенка, не приглашают акушерок», — по-хамски объясняет он. Книга поразительна и не тем, как «разводили» на это соглашение Рабина, и даже не тем, насколько заговорщики были лишены хотя бы минимального еврейского нарратива, — их не только не беспокоила мысль о том, что они «торгуют» самыми основами еврейской истории и культуры. Для них эти понятия были просто вне лексикона. Достаточно обратить внимание на то, что всякий раз, когда Пундак упоминает в книге Храмовую гору, он пишет — «Храмовая гора/Харам а-Шариф». Это ничье. Это всех[28].

На время переговоров лишь трое из пяти представителей Израиля занимали государственные посты — Перес, Бейлин и Савир. Гиршфельд был профессором Хайфского университета, а Пундак — вроде как журналистом. С тем же успехом можно заменить их должности на автомеханика и заведующего магазином. Я не знаю другого такого случая, когда судьбу страны решали бы НИКТО, НИЧТО и ЗВАТЬ НИКАК.

Представьте себе, что в любой другой стране подпольная группа, состоящая из профессора университета, репортера и заместителя губернатора, возьмется вести секретные переговоры с другими государствами о судьбе спорных территорий. Их даже не стали бы судить, а сразу отправили бы на принудительное лечение. Я против карательной психиатрии, но представляющих опасность для общества душевнобольных следует изолировать.

В Израиле же результат известен: Арафат привез из Туниса 70 000 террористов, а наше правительство снабдило их оружием. До сих пор помню, как на армейском полигоне «отстреливали» 10 000 автоматов Калашникова, прежде чем передать их палестинской «полиции».

Израильский дипломат Йорам Этингер в статье «Мировоззрение Осло в проверке реальностью» пишет:

Ословское мировоззрение разбивается о скалы реального Ближнего Востока и арабского цунами. Ословские мыслители преуменьшили силу того, что характеризовало Ближний Восток на протяжении 1400 лет: насилие, ненависть к иному, переменчивость, вероломство, ненадежность, религиозное и этническое разделение, отсутствие мира, в том числе между арабами, нарушение соглашений, в том числе между арабами, временность соглашений, отсутствие свободы вероисповедания, свободы слова, прессы, собраний[29].

НИКТО, НИЧТО и ЗВАТЬ НИКАК буквально извлекли Организацию освобождения Палестины (ООП) из небытия, где она оказалась, поддержав иракское вторжение в Кувейт.

Востоковед Юваль Арнон-Охана, четверть века проработавший в МОССАД на арабском направлении, пишет в своей книге «Линия пахоты и огня — 150 лет конфликта»:

Соглашение «Осло» вытащило ООП из пропасти забвения. В 1990 г. арабский мир разорвал с ним связи и прекратил денежные дотации. США прервали диалог с Арафатом. Коррупционные скандалы дискредитировали ООП в глазах многих арабских стран. Израильтяне же дали палестинцам то, чего не давали ни Османская империя, ни англичане, ни Иордания с Египтом и Лигой арабских государств, — земли, и надежду на собственное государство. Израиль открыл перед Арафатом двери Белого дома[30].

Арафат быстро объяснил палестинцам, что соглашения «Осло» — это не более чем шахматный ход, что партия закончится уничтожением сионистского образования и в итоге «воссияет мусульманское государство в границах от реки Иордан до Средиземного моря». Надо лишь чуть-чуть подождать.

Тут все понятно. Но чего 30 лет ждал Израиль? У страны имелось много причин и поводов, чтобы денонсировать соглашения «Осло», но она вцепилась в эту пудовую гирю, как будто прикована к ней наручником. Нести тяжко, а бросить не получается.

40 дней 2005 г., с 15 августа по 23 сентября, следовало бы закрашивать в календарях черным цветом. Это дни так называемого одностороннего размежевания, когда из Газы выселили жителей 21 поселения. Израильтянам обещали, что все это ради мира, который дороже золота, который навсегда. Gottfrid все это пережил. Он пишет:

Я и сейчас помню тишину последнего рассвета на пляже Шират ха-Ям в Газе и мертвые глаза опустевших домов без стекол в Неве-Дкалим. Было. Видел. Помню[31].

И дальше:

Размежевание стало возможным не только благодаря недюжинной харизме Ариэля Шарона. Людям гораздо легче поверить генералу, чем сомневаться и задавать вопросы. Результаты размежевания, не имеющие ничего общего с тем, что обещали его архитекторы, раскрыли глаза очень многим. Армия, которая де-факто осуществляла депортацию собственных граждан, вышла из нее травмированной. За эти годы мне довелось беседовать со многими офицерами, принимавшими на разном уровне участие в этом кошмаре. Все они в один голос говорят: «Больше армия в подобном участвовать не может, не должна и не будет[32].

До 7 октября 2023 г. Газа кормилась исключительно за счет Израиля. Наша страна давала 70% необходимого сектору электричества, снабжала его газом, горючим и пресной водой. Десятки тысяч арабов из Газы работали в Израиле. Продовольствие и все необходимое доставлялось в анклав из Израиля на фурах, число которых колебалось от 350 до 400 в день. Магазины в секторе были завалены современными товарами, на побережье строились дорогие отели. Самые элитные поселки для власть имущих (то есть террористов ХАМАС) выросли на местах бывших еврейских поселений.

С определенной периодичностью жители Газы вместо лопат и ломов брались за ракеты и минометы и начинали с Израилем игру под названием «У кого нервы крепче». Игра эта для нашей страны была затратной и заведомо проигрышной. К нам летели ракеты стоимостью несколько десятков долларов за штуку — мы сбивали их суперракетами стоимостью на три порядка больше.

В задаче спрашивается: чего же им не хватало? Ответов несколько:

  * Нам Израиль мешал самим фактом своего существования.

  * Нам платили, чтобы вас убивать.

  * Нам по статусу положено, ведь у нас вечная и непримиримая война с неверными.

  * Террор — это бизнес, террорист — профессия, так что у нас полная занятость и никакой безработицы.

Так было вплоть до 7 октября 2023 г., до начала тотальной войны, которая, казалось бы, должна изменить если не все, то многое, а по сути не изменит ничего.

Что делать с Газой — не знает никто. Как быть с Иудеей и Самарией, где царит беспредел, — здравых идей не имеется. А что Иерусалим? С ним как? Этот город так просто не отпускает. Если вы десятилетиями ходили по его улицам, знали дворы и закоулки, привыкли к белому камню и особенному, только ему одному присущему свету, то в вашем сознании сформировался отдельный неудаляемый файл под названием «Иерусалим». Как он открывается? У каждого по-своему: у одного реагирует на кодовое слово, у другого — на запах, у третьего, как у слепого, — на прикосновение рукой к нагретому солнцем камню.

В национальном сознании укрепился миф, будто бы «гениальный стратег» Ицхак Рабин во время Шестидневной войны планировал и осуществлял операцию по взятию Восточного Иерусалима. Культовой стала фотография Давида Рубингера «Израильские десантники у Стены Плача». Снимок, без сомнения, того заслуживает. А вот по поводу «гениального стратега» мнения расходятся.

Однажды я слушал выступление командующего Южным фронтом во время Шестидневной войны генерала Шайке Гавиша. И вот что он рассказал. По изначальным планам никто освобождать Иерусалим не собирался. Батальон военно-десантных войск (ВДВ) летел на Южный фронт в качестве подкрепления. По дороге выяснилось, что египтяне разгромлены и помощь не требуется. Самолеты развернули, но куда их направить — не знали. Решение приняли на ходу — пусть возьмут Иерусалим. Взяли. Ценой огромных потерь.

Тут и проявить бы здоровую инициативу, помочь арабскому населению собрать пожитки, решить проблему Храмовой горы, но нет. Как всегда, наша политическая верхушка расписалась в полном непонимании текущего момента и арабской психологии. Город остался «общим», Храмовая гора — иорданской. Ситуация не изменилась до сих пор. Арабы передвигаются, где хотят, а евреи — лишь по Западному Иерусалиму. Арабы могут посещать Храмовую гору, когда им вздумается, а евреи — иногда, в строго отведенное полицией время и с кучей ограничений. У мусульман на горе стоит мечеть Аль-Акса, а у евреев — ничего. Хорошо бы попросить у Рона Пундака объяснение. Ведь он убеждал нас, что «это всех».

Мечеть Аль-Акса (полное название Аль-Масджид Аль-Акса), то есть Отдаленная мечеть. От чего она отдалена, какое значение имеет для мусульман и почему вокруг нее постоянные беспорядки? Обратимся к Корану. Сура 17 (Аль-Исра) повествует о ночном путешествии пророка Мухаммада на полуконе Бураке из Мекки в Иерусалим, где, согласно исламу, он вознесся на небеса. К слову, это единственное место в Коране, где — и то не явно — упоминается Иерусалим. Итак, Бурак приземлился у стен мечети Аль-Акса, а Мухаммад, сопровождаемый ангелом Джабрилем (Гавриил, Габриэль), вознесся на небо. Этого достаточно, чтобы считать мечеть одной из трех святынь ислама, а Иерусалим — святым для мусульман городом.

В 2000 г., будучи лидером оппозиции, Ариэль Шарон позволил себе взойти на Храмовую гору. Это событие происходило на фоне резкого усиления арабского террора, но многие СМИ по наивности или по иным соображениям считают именно визит Шарона причиной второй интифады[33] — арабских беспорядков, переросших в настоящую локальную войну.

Посещение обеспечивали около сотни полицейских, но они оказались беззащитными в тайфуне камней, стульев, скамеек, железных прутьев, бутылок и урн. Только ворвавшийся на Храмовую гору спецназ, используя резиновые пули и светошумовые гранаты, сумел разогнать многотысячную арабскую «армию». Метки от попавших в меня камней остались на моих ногах на всю жизнь.

Можно, конечно, провозглашать Иерусалим единым и неделимым, избегая при этом переходить с еврейской стороны проспекта Бар Лев на арабскую. Можно не посещать Национальный археологический музей Ротшильда в Восточном (арабском) Иерусалиме. Можно не ходить на концерты в Мормонский центр. Можно много чего не делать, но упорно считать город своим. Проблема лишь в том, что 280 000 человек — арабское население — тоже считают его своим и работают во всех учреждениях сферы обслуживания — в магазинах, аптеках, больницах, поликлиниках, гаражах, кафе, ресторанах и даже в охранных фирмах. Тем, кто занят в утреннюю смену, работа не мешает бросать камни и угонять машины по вечерам. Выходящим в вечернюю проявлять себя на антисионистском фронте сложнее, но и они справляются.

У меня нет рецептов, как изменить ситуацию в городе. Боюсь, положение настолько запущено, что пороховая бочка под названием «Иерусалим» рано или поздно рванет.

Конечно, в тоталитарной стране, в которой общественное мнение не помеха, рецепты нашлись бы. Они стары как мир. Израиль к таким странам не относится. Вот и несем гирю, за которую ухватились в 1993 г. Перес, Рабин и Пундак ушли в мир иной. С Бейлина и Гиршфельда никто не спросит. Потому что это Израиль.