В один из летних дней 1961 г. командующий Военно-морским флотом Израиля (ВМФ Израиля) вице-адмирал Бин-Нун собрал высший командный состав на внеочередное совещание. Речь шла о техническом состоянии кораблей, большинство которых безнадежно устарело. ВМФ грозило преобразование в силы береговой обороны. Срочно требовалось нестандартное и не безумно дорогое решение по модернизации флота. В результате двухдневного мозгового штурма появилась здравая идея. Дело в том, что израильская военная промышленность выпустила серию ракет, которые по разным причинам не подошли ни артиллеристам, ни ВВС. Их предложили доработать в варианте «море — море» и установить на современные быстроходные катера. Оставалось понять, сколько и каких катеров необходимо закупить, у кого и во сколько эта идея обойдется.

К слову сказать, мысль сама по себе была не нова. В 1960 г. СССР принял на вооружение прекрасную по тем временам крылатую ракету класса «море — море» и «земля — море» «Термит»[41]. Установленные на ракетные катера комплексы «Термит» были грозным оружием, которое коммунисты поставляли всем своим протеже. В октябре 1967 г. египетский ракетный катер четырьмя такими ракетами потопил израильский крейсер «Эйлат».

Бин-Нун встретился с заместителем министра обороны Шимоном Пересом, а Перес — с нужными людьми в правительстве ФРГ. В результате тайных переговоров немцы согласились финансировать покупку Израилем 12 быстроходных катеров. В стране начались приготовления к доработке и адаптации к требованиям флота имеющихся бесхозных ракет. На базе фирмы «Рафаэль» сотни ведущих инженеров и техников, квалифицированных рабочих и электриков сообща работали над проектом «Листопад». Так появилась блестящая ракета класса «море — море» «Габриэль», ставшая впоследствии визитной карточкой растущего концерна «Рафаэль».

В своей первоначальной версии ракета уступала по дальности и по весу боевой части и советскому аналогу, и сделанной примерно в то же время шведской «Робот 08». Сегодня израильский ВМФ получил на вооружение уже пятую модификацию оружия, значительно отличающуюся от первой.

Катера[42], призванные служить многофункциональной платформой для ракеты, заказали у французов. На верфях в Шербуре как раз модернизировали мощные немецкие торпедные катера Jaguar, прекрасно показавшие себя во время Второй мировой войны. Семь первых катеров прибыли в Израиль, но президент де Голль объявил о полном эмбарго на поставку вооружений Израилю. Поводом для него послужил рейд израильских коммандос на бейрутский аэропорт, предпринятый в ответ на непрекращающиеся обстрелы с территории Ливана. Оставшиеся в порту Шербура пять катеров были заморожены, несмотря на то что французы получили бо́льшую часть причитающихся им по контракту денег.

Что же так раздражило президента Франции?

22 июля 1968 года террористы из «Народного фронта освобождения Палестины» захватили самолет израильской авиакомпании EL AL и вынудили пилотов совершить посадку в аэропорту Алжира. После приземления все пассажиры, кроме 35 израильтян, были освобождены. Бытует мнение, будто бы Израиль не идет на переговоры с террористами. Это не верно. Всегда шел, идет и сейчас. В той истории, о которой идет речь, правительство Израиля выполнило требования террористов и выпустило из тюрем убийц в обмен на жизнь 35 пассажиров и членов экипажа. На следующий день были отпущены израильские женщины и дети, однако оставшиеся 12 пассажиров-мужчин и члены экипажа вышли на свободу только через месяц. В ответ генштаб Израиля предложил уничтожить самолеты арабских авиакомпаний в международном аэропорту Бейрута, чтобы заставить правительство Ливана отказаться от сотрудничества с «Народным фронтом освобождения Палестины». По всей видимости, Ливану никогда не суждено стать независимой страной. Сегодня, в 2025 г., спустя 57 лет после событий 1968 г., она все еще оккупирована, но не палестинскими бандитами, а армией «Хезболла».

Операции проводили спецназ ВДВ и разведка генштаба под командованием генерала Рафаэля Эйтана. Всего в операции было задействовано 15 вертолетов, шесть самолетов и шесть торпедных катеров ВМФ. Не встретив никакого противодействия, десант высадился на взлетной полосе аэродрома и взорвал самолеты, идентифицированные как арабские. Операция заняла менее часа и завершилась без единой жертвы как с израильской, так и с ливанской стороны.

В результате рейда было уничтожено 13 пассажирских самолетов, что составляло более половины ливанского гражданского воздушного флота. По оценке ливанских авиакомпаний, общий ущерб рейда составил $50 млн. Совет Безопасности ООН, как всегда, осудил действия Израиля и предупредил о возможности принятия санкций. Зато нам на память осталась легенда, согласно которой в ходе операции Рафаэль Эйтан зашел в кафе аэропорта, заказал себе кофе и расплатился по счету.

А теперь вернемся в Шербур.

Здесь на сцене появляется один из главных героев истории — вице-адмирал Мордехай Лимон, человек поразительных организаторских способностей, занимавший на тот момент должность председателя военной закупочной миссии во Франции. Он предложил попросту угнать причитающиеся стране катера. Лимон пообещал премьер-министру Голде Меир сделать все «тихо и в рамках международных законов». Он вылетел в Данию, где встретился со своим давним другом, симпатизирующим Израилю норвежцем Мартином Симмом. Симм был героем Сопротивления и владел судоверфью. Поняв, что речь идет не о бумажном проекте, а о рискованной военной операции, он сказал, что поможет Израилю в память о своем партизанском прошлом.

Владелец судостроительного завода и верфей в Шербуре Феликс Амио родился в католической семье. Его удивительная биография сродни истории жизни другого француза, Марселя Дассо. Одногодки, они оба с детства бредили авиацией, стали выдающимися инженерами в области аэронавтики, владельцами крупнейших авиаконцернов. Дассо был родом из ортодоксальной еврейской семьи Блох, а фамилию Дассо он взял в честь своего брата, генерала армии французского Сопротивления Дариуса Поля Блоха (позывной Дассо). Амио и Блох были ветеранами Первой мировой войны, каждый создал авиационное предприятие, впоследствии национализированное государством, оба смогли заново построить новые промышленные империи.

Сменив фамилию и приняв католичество, Марсель Дассо никогда не отрекался от своего еврейского происхождения. Три года, проведенные в Бухенвальде, не давали ему это сделать. Его фирма поставляла Израилю самолеты Mirage-5 и помогала проектировать и производить баллистические ракеты «Иерихон-1». Даже после злосчастного эмбарго в Израиле работало около сотни инженеров и техников концерна Дассо.

Феликс Амио крепко дружил с братьями Полем и Пьером Вертхаймер, евреями-миллионерами, а на его авиационных и судостроительных предприятиях евреи составляли значительный процент работников. Амио был полностью посвящен в замысел Лимона. Мы не знаем, что им руководило — симпатии к государству Израиль, денежный аспект сделки или и то и другое.

Через короткое время после встречи Лимона и Симма Феликс Амио получил от Симма письмо с запросом на поставку Норвегии шести катеров для работ по разведыванию месторождений нефти. Амио ответил, что есть пять готовых, с покупателями которых возникли проблемы. Оба письма были составлены Лимоном и изготовлены в лаборатории МОССАД.

Амио обратился в Министерство обороны Франции за разрешением. Чиновник Минобороны, отвечавший за «израильский проект», лично связался с Лимоном и спросил, готов ли Израиль отказаться от пяти лодок при условии полного возврата их стоимости. Лимон «поматросил» чиновника несколько дней, а затем сообщил, что «скрепя сердце Израиль вынужден отказаться от катеров». Феликс Амио получил от военных разрешение на заключение сделки.

22 декабря в Париже между Лимоном, Симмом и Амио было подписано соответствующее трехстороннее соглашение, копия которого была отправлена в Министерство обороны Франции. На следующий день троица встретилась снова и составила новый пакет соглашений, напрочь отменяющий подписанные накануне и легально возвращающий катера Израилю, притом что физически они оставались во французском порту. Новые бумаги почему-то «забыли» отправить в Министерство обороны Франции.

В Израиле тем временем полным ходом шли тренировки по заправке малых катеров топливом в открытом море при любой погоде и переоборудование двух торговых судов под танкеры. За несколько дней до Рождества около сотни израильских военных моряков в штатском и сотрудников «Бюро» прибыли разными рейсами из Тель-Авива в Париж и растворились, чтобы встретиться в Шербуре. Приехавшая намного раньше их «группа приема» между тем потихоньку скупала малыми порциями необходимые для операции вещи и горючее, пополняя по ночам небольшими дозами бензобаки катеров.

В рождественский вечер выйти из гавани, как планировалось, не удалось. Шел дождь, а в открытом море бушевал шторм. Лишь в 2:30 ночи катера один за другим вышли из бухты. За ними из гавани наблюдал человек под большим черным зонтом в плаще с поднятым воротником — вице-адмирал Лимон. Той же ночью он навестил Феликса Амио в его доме и передал ему тонкий конверт с чеком на $5 млн. Наутро мать Феликса выехала на машине в Швейцарию и вложила чек в один из банков.

А катера благополучно достигли Хайфы в канун 1970 г. Они приняли участие в Войне Судного дня и полностью нейтрализовали египетский флот. Благодаря системе электронной защиты, разработанной израильскими фирмами, ни одна из 54 ракет «Термит», выпущенных по израильским катерам, не попала в цель.

Правительство Франции, как пишут, пришло в бешенство и выразило Израилю официальный протест. Однако опросы общественного мнения показали, что ни сам протест, ни эмбарго в целом не популярны. Французские СМИ того времени симпатизировали нашей стране и критиковали де Голля за сближение с арабским миром. Едва ли де Голль был антисемитом. Во время войны в его окружении воевало много евреев, с некоторыми из них он впоследствии поддерживал теплые отношения. Это де Голлю принадлежит фраза: «Синагога дала больше бойцов, чем католическая церковь».

Тем не менее адмирал Лимон был объявлен персоной нон-грата. В Израиле сделали понимающее лицо и уволили его с занимаемой должности. Не думаю, что Лимон сильно переживал по этому поводу. Он стал представителем дома Ротшильдов в Израиле, а его дочь Нили вышла замуж за одного из богатейших членов этой семьи.

Рассказывают, что через полгода после скандала Мордехай Лимон рискнул-таки прилететь в Париж по делам бизнеса. В аэропорту жандарм, сидящий в будке пограничного контроля, долго всматривался в его паспорт, а потом спросил: «Простите, месье, вы тот самый адмирал Лимон?» Услышав положительный ответ, он вытянулся по стойке смирно и отдал честь.

* * *

Читатель уже понял, что израильский морской флот отличается удивительной скромностью. О нем мало говорят и пишут, его офицеры предпочитают тень свету телевизионных юпитеров. Но есть на флоте подразделение, о структуре и деятельности которого посторонним не известно ничего, кроме того, что написано на одной странице в интернете. Я имею в виду «Шайетет 13» («Флотилию 13»), матросы и офицеры которой живут под лозунгом «Мы — люди тишины». Так откуда же появилось на флоте это соединение, куда попасть мечтает каждый школьник?

У многих местных реалий российские корни. Поем на иврите «Прощай, любимый город». Там упоминается «седой боевой капитан». Был, был такой легендарный капитан Владимир Айзикович, родом из Одессы. Учился сначала в Одесской мореходке, а после того, как в 1924 г. покинул СССР, — в Лондоне и в Париже. Стал капитаном, а в 1936 г. уже под именем Зеев Хаям — начальником порта в Тель-Авиве. Во время Второй мировой войны Хаям служил в британском флоте, а с ее окончанием его следы затерялись где-то в Европе.

В 1948 г. строить флот страна начинала с нуля. Покупали списанную в Европе и Америке рухлядь. Даже при наличии у Израиля средств найти желающих сотрудничать, продавать, обучать было бы очень непросто. Трезвый анализ морских операций Второй мировой войны показал, что наиболее продвинутым в техническом отношении был итальянский флот. Воевали итальянцы не очень успешно, но корабли и катера строили отличные. Помимо того, они предвосхитили эру современных морских беспилотников — катеров-камикадзе.

Эти плавсредства были разработаны еще до войны, в конце 1930-х, и именовались Motoscafo Turismo. Они были дешевы, так как изготавливались из дерева, а мотор Alfa Romeo разгонял почти 6-метровую лодку до скорости 33 узла. Корпус катера сверху был перекрыт, в носовой части размещался отсек для 250 кг взрывчатки, а на корме сидел диверсант-пловец. Он выводил катер на корабль противника и покидал его на расстоянии 100–200 м от цели, плавно откидываясь назад. Задняя стенка корпуса служила ему спасательным плотиком. При ударе срабатывал первый заряд, топящий катер ниже ватерлинии цели, и лишь затем взрывался основной. Всего за годы войны было построено более сотни подобных катеров разных модификаций, которые использовала итальянская диверсионная группа «Флотилия 10».

Вот тут-то, в 1946 г., и появляется в Италии наш герой капитан Зеев Хаям в роли руководителя и консультанта группы офицеров военной разведки. Команда израильтян покупает шесть катеров на верфи фирмы Baglietto в Варацце, что в 30 км от Генуи. Сегодня Baglietto славится на весь мир как производитель роскошных яхт, стоящих миллионы. Она и тогда продала нашей стране катера по цене $3000 за штуку — по тем временам деньги огромные.

Но самым главным приобретением Хаяма стали не катера, а человек, который знал о них все и мог научить других, — капитан Фьоренцо Каприотти, опытный диверсант и подводный пловец. Каприотти служил во флоте с 18 лет, участвовал во всех войнах, которые вела Италия, во время Второй мировой был серьезно ранен и пять лет провел в плену у англичан. В 1946 г. он вернулся в Италию и собирался заняться политикой, но израильской разведке удалось возвратить его в привычную обстановку. Сделать это было непросто. Все годы плена Каприотти отказывался сотрудничать с разведками стран-союзников. Он был членом фашистской партии, человеком убеждений, и подход к его вербовке оказался долгим и многоходовым.

Каприотти прибыл в Хайфу в 1948 г. под чужим именем. В атмосфере полной секретности его поместили в один из кибуцев на берегу озера Кинерет. Там он познакомился и подружился с Йохаем Бин-Нуном и с головой окунулся в процесс обучения и тренировки боевых пловцов, будущих операторов катеров-камикадзе.

Через несколько месяцев интенсивной работы итальянец вернулся на родину, но продолжал поддерживать тесные отношения с Израилем. Каприотти приезжал в Израиль многократно, связав свою судьбу с людьми, основавшими «Флотилию 13». В октябре 1992 г. он посетил базу «Флотилии 13» в Атлите, где командующий флотом Амихай Аялон назначил его почетным командиром соединения. В 1996 г. Фьоренцо был награжден израильской медалью за помощь в исходе евреев из Италии. Фьоренцо Каприотти скончался в Италии в 2009 г. в возрасте 98 лет. Он оставил после себя книгу «Дневник фашиста, состоявшего на службе при дворе в Иерусалиме»[43].

А «Флотилия 13» процветает, но в тишине. Ее бойцы предпочитают называть себя лягушками. Я перевел, как сумел, гимн «Флотилии 13».

Лягушки, лягушки, пароль — тишина,

Привыкли мы жить в тишине под водою,

И если нас шум и поднимет со дна,

Мы вновь в тот же миг погрузимся с тобою.

И выплывем тихо в ближайшем порту,

В Египте, Ливане, Мали, Томбукту.

Лягушки, лягушки, сыны тишины,

Никто не услышал, никто не видал,

Нет, не было тут ни стрельбы, ни войны,

А были ли здесь сыны тишины?

Мы все как один почитаем Танах,

Иона, он служит для нас талисманом,

Ведь тоже исчез он на время, но «ах»!

Вернулся. Где был? То покрыто туманом.

И, как в Агаде, можем мы наказать:

И кровь, саранчу и лягушек наслать.

А в старости будет что вспомнить, друзья,

Как падали в воду советские «сушки»,

И то, что сегодня под грифом «Нельзя!»

Мы, может быть, внукам расскажем на ушко.

Недаром нас «котики» кличут «враги»,

Но нет, вы не верьте, мы просто — лягушки.