Чтобы не томить читателя и не вводить его в заблуждение, сразу уточню, что «Арсенал», «Тамуз» и «Опера» — это не три разные операции, а одна и та же, но под разными названиями. Речь идет об уничтожении израильскими ВВС иракского ядерного реактора в июне 1981 г.
Историю эту я услышал в июне 2024 г. от одного из ее активных участников — генерал-майора Давида Иври, командующего ВВС Израиля с 1977 по 1982 г. Надо сказать, что в свои 89 лет генерал Иври остается энергичным, подтянутым и обладает прекрасной памятью. За долгую карьеру он, помимо главкома ВВС, занимал ряд других важных должностей: был послом Израиля в США, главой Совета национальной безопасности, вице-президентом компании Boeing, генеральным директором концерна «Авиационная промышленность» и генеральным директором Министерства обороны. На мой взгляд, Давид Иври — самый надежный источник информации относительно бомбардировки иракского реактора.
Напомню вкратце политическую ситуацию начала 1980-х, важную для этой темы.
* В марте 1979 г. был подписан мирный договор между Египтом и Израилем. Согласно ему Израиль обязался к весне 1982 г. эвакуировать свои военные базы и аэродромы с Синайского полуострова и полностью передать его Египту.
* В сентябре 1980 г. началась беспощадная и кровопролитная Ирано-иракская война, которая продлилась целых восемь лет.
Саддам Хусейн стремился стать лидером арабского мира и ради этой цели под предлогом защиты Ирака от влияния исламской революции развязал войну с Ираном. В апреле 1975 г. он, тогда еще премьер-министр, прилетел в Москву, чтобы подписать несколько заранее согласованных контрактов на поставку вооружения и военной техники. В то же время главной целью его визита было установить сотрудничество с СССР в области ядерных технологий: он мечтал построить в Ираке мощный реактор. Сейчас трудно назвать реальные причины, по которым Москва не дала немедленного согласия. Возможно, руководствовалась известным высказыванием Хрущева:
Сначала китайцы, а теперь вот и арабы бомбу просят. А голова в конечном счете у нас болеть будет. Сотрудничать — сотрудничайте, но бомбы не давать![171]
Несколько месяцев спустя с аналогичной миссией Хуссейн наведался во Францию и на переговорах с президентом Жаком Шираком рассказал о грандиозных планах по обеспечению Ирака ядерной энергией. Для страны с гигантскими запасами нефти желание развивать ядерную энергетику выглядело нелогичным, но за $3 млрд французская сторона согласилась продать мощный современный реактор «Озирак» и к нему — исследовательскую лабораторию. Для реактора, работавшего на обогащенном уране, Саддам Хусейн запросил годичный запас ядерного топлива — 72 кг. (Из такого количества можно изготовить несколько атомных бомб.)
Одновременно иракцы стали приобретать оборудование для своей ядерной программы в Италии и Германии. И на очередном совещании узкого кабинета министров тогдашний директор МОССАД Ицхак Хофи, сын репатриантов из Одессы, выступил с докладом, суть которого сводилась к следующему:
Ирак договорился приобрести у Франции 40-мегаваттный ядерный реактор. Группа молодых иракских ученых-физиков направилась на учебу в Париж и Рим. В Багдаде уже работают лучшие арабские технические специалисты, готовя площадку для реактора. Необходимо установить наблюдение за всеми крупными иракскими ядерщиками, как за рубежом, так и в самом Ираке.
В Израиле стали планировать операцию «Гора Мория» по уничтожению французских реакторов на этапе их транспортировки в Ирак. В течение полутора лет израильтяне отслеживали производство иракского заказа на французском концерне CNIM[172] и в апреле 1979-го получили информацию, что основной и запасной ядерные реакторы «Таммуз[173]-1» и «Таммуз-2» готовы и переправляются в небольшой порт возле Тулона, где их заберет иракское судно.
В Марсель и Тулон поочередно прибыли семь бельгийских туристов, арендовали на всех две машины и направились в живописный тулонский пригород — коммуну Ла-Сен-сюр-Мер: там в специальном ангаре хранились реакторы. Проникновение и установка взрывных устройств заняли четверть часа. Отход группы обеспечивала автомобильная авария, инсценированная у главных ворот хранилища. Как только любопытные охранники собрались, чтобы обсудить, кто в кого въехал, прогремел страшный взрыв. Поврежденные реакторы восстановлению не подлежали.
Президент Ширак впал в ярость, но дал слово в кратчайшие сроки изготовить новые реакторы за счет французской стороны. Большая группа иракских ученых немедленно прибыла для стажировки во французский Университет Париж-Сакле и прочие заведения, занимающиеся атомной энергетикой.
Об активности «Бюро» по запугиванию и ликвидации ядерщиков, работавших на Ирак, известно не очень много. 13 июня 1980 г. в номере парижского отеля обнаружили мертвым египетского специалиста Ихью Мешада, отвечавшего в иракском проекте за технологии обогащения урана. В августе того же года ядерщики трех фирм (двух итальянских и одной французской), связанных с работами в Ираке, получили письма с угрозами. Последние позже были приведены в исполнение: в зданиях компаний SNIA-Techint, Ansaldo Mercanico Nucleare и Techniatome прогремели взрывы[174].
Тем не менее к сентябрю 1980 г. новый реактор доставили в Ирак, и группа французских инженеров и техников приступила к работам по наладке. Вскоре началась Ирано-иракская война. В течение первых восьми месяцев боевых действий Иран предпринял более десяти безуспешных попыток разбомбить реактор. В израильском кабинете министров тем временем возобладало мнение, что, создав ядерное оружие, Ирак незамедлительно пустит его в ход, но не против Ирана, а против Израиля.
Однако к единому решению правительство не пришло. Участники дискуссий из среды военных протестовали против бомбежки реактора, аргументируя это нежелательными последствиями: потерей страной множества друзей, разрывом мирного договора с Египтом, прекращением Ирано-иракской войны и объединением двух стран в борьбе против Израиля. Ссылались они и на свидетельства МАГАТЭ, представители которого наконец-то были допущены на объект, но ничего подозрительного там не обнаружили. Ну и сама бомбардировка объекта, находящегося на расстоянии 800 км, — опасное и технически трудновыполнимое мероприятие, если учесть, что в Ирак поступили новейшие советские ЗРК «Стрела-2» и «Квадрат».
Израильские физики, давая заключение об опасности реактора, сошлись на том, что после запуска он даст 10 кг оружейного плутония в год, чего достаточно, чтобы в 1983 г. Ирак произвел три атомные бомбы, а в 1985 г. — уже пять.
Взвесив все за и против, приняли решение разрабатывать два независимых сценария: наземную операцию (спецназ) и бомбардировку (ВВС). Второй сценарий, предполагающий минимум потерь среди французского персонала и незначительное загрязнение окружающей среды, виделся специалистам предпочтительнее наземной диверсии, однако осуществить его при имеющемся авиапарке было крайне сложно из-за большого расстояния до цели. Операция получила название «Арсенал».
В те годы израильские истребители и штурмовики дозаправлялись в воздухе транспортными самолетами Lockheed C-130 Hercules. Операция предполагала исполнение на очень малых высотах, под радарами противника. В таких условиях Lockheed C-130 Hercules трудно держать прямой курс, и для соединения трубы бензобака транспортного борта с приемной стороной на истребителе потребовалось бы большое мастерство.
Как-то, рассказывал генерал Давид Иври, его срочно вызвали к тогдашнему главкому ВВС Эзеру Вейцману. В кабинете также находился высокий чин из Минобороны США. Американцы предложили Израилю два десятка новейших истребителей F-16А, заказанных правительством Ирана еще в период правления шаха. Поставлять их режиму аятолл они не собирались. Вот так неожиданно Израиль получил машины, способные при определенных условиях преодолеть расстояние до нужной цели.
Правительство санкционировало воздушный сценарий, но никак не решалось на его реализацию. Операция «Арсенал» назначалась и отменялась пять раз. Летный состав нервничал: по словам Давида Иври, «вылету всегда сопутствует страх, пока ты на земле», к тому же пилоты считали, что им предстоит бомбить гражданский аэродром Багдада. Истинный план, да и то не полностью, раскрылся на одном из последних инструктажей, однако оптимизма у пилотов не прибавилось.
7 июня 1981 г., в 16:00, с военной базы «Эцион», тогда еще действующей на Синайском полуострове, взлетели восемь истребителей-бомбардировщиков F-16А и два самолета поддержки РЭБ[175] F-15А. Каждый истребитель был оснащен двумя неуправляемыми тяжелыми бомбами Mark-84 и тремя дополнительными баками (два бака емкостью 1400 л крепились под крыльями и один емкостью 1100 л — под фюзеляжем). Mark-84, бомбы времен Вьетнамской войны, пробивали металлические перекрытия 40-сантиметровой толщины или трехметровый слой бетона. Самым молодым пилотом истребителей стал Илан Рамон, в будущем первый израильский астронавт, трагически погибший 1 февраля 2003 г. при полете американского космического шаттла «Колумбия».
7 июня того года приходилось на воскресенье: день недели выбрали не случайно, а чтобы максимально уменьшить потенциальное количество жертв при атаке. Король Иордании Хусейн проводил выходной на яхте в Красном море. Как только десятка израильских самолетов оказалась в пределах его видимости, он связался со штабом ВВС и приказал ежеминутно держать его в курсе и подтверждать, что самолеты не нацелились на Амман и заодно на пять военных аэродромов королевства. Штаб сообщил, что эскадра летит дальше.
Самый короткий путь к реактору лежал через Сирию, но лететь так было слишком рискованно из-за радаров, поэтому израильские летчики с юга обошли иорданскую систему ПВО и достигли Ирака через воздушное пространство Саудовской Аравии.
Полет на сверхмалых высотах и низкой скорости, да еще с большой начальной нагрузкой требует большого расхода топлива. Опустевшие баки были сброшены в Саудовской Аравии, над пустыней Большой Нефуд. При подлете к цели самолеты поддержки F-15А установили электронные помехи, а истребители F-16А поднялись на высоту около 2 км и начали атаку. Бомбы сбрасывались с интервалами, которые обеспечивали безопасность всех участников налета. Последним отбомбился Илан Рамон. При выходе из пике он на секунду потерял ориентацию в пространстве, но сумел справиться с управлением.
Из 16 сброшенных бомб реактор поразили 14, взорвались 12. Застигнутые врасплох иракские войска ПВО не успели задействовать комплексы ЗКР и открыли огонь из малокалиберной зенитной артиллерии уже после того, как самолеты легли на обратный курс.
Ни один израильский самолет не получил повреждений. Эскадра вернулась на базу кратчайшим маршрутом через воздушное пространство Иордании и в режиме экономии последних остатков топлива[176]. Случись тогда воздушный бой, израильтяне стали бы легкой мишенью.
Президент Франции Франсуа Миттеран, избранный двумя месяцами ранее израильской атаки, свернул сотрудничество с Ираком в ядерной области, и в третий раз Саддам Хусейн французский реактор уже не получил.
Наиболее полно историю операции «Арсенал» описал известный израильский журналист и историк Шломо Накдимон (Каминкер) в бестселлере «Пылающий Тамуз»[177]. Так израильскую атаку окрестили иракцы. В нашем Министерстве обороны название «Арсенал» позже сменили на «Опера», известное сегодня.
Международная реакция была предсказуемой. Те, кому полагалось осудить Израиль, осудили его. Те, кто сохранил остатки здравомыслия, от осуждения воздержался. Основная претензия со стороны США свелась, как водится, к тому, что Америку не поставили в известность[178].
Американский бюллетень Assoсiation for Diplomatic Studies and Training писал:
Операция, проведенная Израилем, глубоко шокировала лидеров арабских государств. Она убедила их в том, что Израиль не колеблясь нанесет по врагу превентивный удар, если ему будет угрожать опасность[179].
Но они ошиблись: в 2024 г. Израиль и колебался, и не наносил превентивный удар.
Через десять лет после начала операции «Буря в пустыне» Шломо Накдимон опубликовал статью «Саддам все еще здесь».
После удачной операции «Опера» израильская разведка почти 20 лет пренебрегала Ираком, ставя его последним в списке объектов разработки. С захватом Ираком Кувейта ситуация, к счастью, изменилась. Мы многое знали об Ираке, но один вопрос оставался открытым: есть ли у Саддама химическое оружие? Во время войны в Заливе выяснилось, что было. Пусть маломощные, примитивные, но химические боеголовки были. Война в Персидском заливе заставила весь мир осознать, что Ирак Саддама Хусейна — это не просто еще одна страна, а заминированный автомобиль, который может взорваться в любой момент. Израиль должен поставить Ирак, а также соседний Иран, на первое место в списке стран, ставящих под угрозу его существование[180].
В 1991 г. Ирак не смог уничтожить Израиль. Страна пострадала не слишком сильно, но психологическая травма, чувство не возвращенной пощечины навсегда останутся в коллективной памяти. Разоренный Ирак превратился в источник хаоса и террора, в списке стран по внешнему валовому продукту занимает 50-е место, а по уровню жизни — 146-е, практически замыкая таблицу.
Война, начавшаяся 7 октября 2023 г., коренным образом изменила не только сознание израильтян, но и международный расклад сил. Она обнажила смутные прежде связи международных террористических конгломератов, обозначила, кто против кого и кто на что претендует. Иран, десятилетиями угрожавший Израилю, впервые в истории осмелился атаковать его ракетами. Вечером 1 октября 2024 г. сотни иранских баллистических ракет были выпущены по израильским городам и военным базам. Практически все они были сбиты трехуровневой системой ПРО нашей страны и системами ПВО стран-союзников. Нанесенный ущерб был смехотворно мал. Через 25 дней израильские ВВС нанесли ответный удар, полностью уничтожив иранскую систему ПВО, базирующуюся на комплексах С-300. Если в 1980-е расстояние до цели в 800 км казалось едва-едва преодолимым, то в 2024-м самолеты легко покрыли 1200 км и так же легко вернулись на базы. Есть о чем задуматься.
Приход Дональда Трампа к власти не сулит Ирану ничего хорошего. Это последняя каденция Трампа и времени на раскачку и уговоры у него нет. Он полон решимости не допустить благополучного окончания иранской ядерной программы и, если удастся, сделает это посредством переговоров, а если нет, то военным путем. Ви́дение ситуации американским президентом соосно нашему. У Израиля нет ни тяжелых бомбардировщиков, ни глубинных бомб, способных пробить 80 м скальной породы, бетона и стали. Именно на такой глубине находится завод по обогащению урана в районе Фордо.
Само по себе обладание той или иной страной ядерной бомбой не представляет угрозы. Важны средства ее доставки — баллистические ракеты дальнего радиуса действия.