«Ах, Одесса, жемчужина у моря», — написал еврейский композитор одессит Монус Табачников. Но речь не об этой Одессе.
В 1944 г. уже ни у кого не было сомнений в исходе войны. До объявления Германией капитуляции оставалось девять месяцев, но немцы — народ, который любит планировать, поэтому 10 августа 1944 г. в страсбургском отеле Maison Rouge состоялась тайная встреча крупнейших немецких промышленников и банкиров. На повестке дня разбирались два вопроса:
1. Разработка способов спасения немецких капиталов.
2. Обеспечение безопасного будущего видным нацистским представителям промышленно-финансовых кругов.
Результатом этого собрания стало создание… ODESSA — Organisation der ehemaligen SS-Angehörigen, своего рода профсоюза бывших членов СС. Впоследствии так называли тайную сеть, благодаря которой из Европы бежали уцелевшие нацисты. Особым спросом у военных преступников пользовались арабские страны и государства Южной Америки. Организация обеспечивала беглецов фальшивыми документами, деньгами, контактами. Первой страной на маршруте, как правило, становилась нейтральная Швейцария, далее — Италия, а оттуда — весь мир.
Благодаря организации ODESSA в Аргентине нашли убежище около 300 нацистов. Среди них Йозеф Швамбергер, Эрик Прибке, Йозеф Менгеле и Адольф Эйхман. Большинство читателей, конечно, знают, что в 1960 г. Эйхмана поймали, вывезли в Израиль, где судили и повесили, но мало кому известны детали и последовательность тех событий. В 2017 г. сотрудник отдела истории МОССАД читал лекцию о поимке Эйхмана в той воинской части, где я проходил резервистские сборы. Постараюсь изложить историю операции «Финал» близко к тексту.
Кроме канонической версии существуют как минимум две альтернативные. Согласно первой, Эйхмана выследили члены подпольной еврейской группы «Мстители». «Мстители» на самом деле существовали в первые послевоенные годы и состояли из тех, кто выжил в Холокосте, и из солдат «Еврейской бригады». Бойцы находили нацистов, устанавливали их личности и казнили без суда и следствия, но не охотились за Эйхманом и не участвовали в его поимке. Версия об участии «Мстителей» появилась, когда по следам операции «Финал» Аргентина обвинила Израиль в незаконном похищении ее гражданина. Иерусалим принес Буэнос-Айресу официальные извинения, но участие МОССАД отрицал, утверждая, что действовали одиночки — народные мстители.
Согласно второй версии, Адольфа Эйхмана отследил доброволец Тувия Фридман. Тувия был родом из Польши. Из всей семьи, кроме него, в войну в живых осталась только его сестра, а сам он уцелел, но не чудом, а благодаря собственному героизму. О его судьбе написано много, да и сам он автор нескольких книг. В 1961 г. Фридман в сотрудничестве с редактором Дэвидом Гроссом опубликовал автобиографию «Охотник»[159]. До 1953 г. Тувия жил и работал в Вене, собирал документы об офицерах СС, помогал добывать оружие для будущей израильской армии, затем переехал в Израиль, где стал директором хайфского филиала музея «Яд ва-Шем»[160].
В 1956 г. Фридман, выступая в Иерусалиме, продемонстрировал огромное количество документов, собранных им во время работы в Европе. Он утверждал, что десятки задержанных в Австрии военных преступников избежали наказания, а израильское правительство ничего не делает для того, чтобы привлечь их к суду. Еще одну пресс-конференцию он дал в Тель-Авиве, и все вместе привело к конфликту с руководством «Яд ва-Шем», считавшим, что Фридману дóлжно заниматься исключительно составлением списков погибших в Катастрофе. Уволенный из «Яд ва-Шем» Тувия основал в Хайфе независимый Институт документации и расследования преступлений нацистов. У него не имелось никаких материальных ресурсов. Единственным сотрудником центра был сам Фридман, и зарплату он, естественно, не получал.
Поисками Эйхмана Тувия занялся еще в Вене. В 1946 г. был арестован друг и помощник Эйхмана штурмбанфюрер СС Дитер Вислицени. По результатам его допроса удалось найти водителя Эйхмана и его любовницу. При обыске в квартире женщины обнаружилась первая достоверная фотография Эйхмана. В августе 1959 г. Фридман получил письмо от Эрвина Шуле, директора Федерального центра расследований преступлений нацистов в немецком Людвигсбурге. В письме сообщалось, что Эйхман скрывается в Кувейте. По предложению Тувии крупная израильская газета «Маарив» опубликовала это письмо, а 12 октября 1959 г. информацию перепечатала выходящая в Буэнос-Айресе немецкоязычная газета. Спустя неделю проживающий в Буэнос-Айресе немецкий еврей Лотар Герман отправил Фридману письмо, в котором сообщил, что Эйхман отнюдь не в Кувейте, а в Аргентине. После короткой переписки Тувия связал Германа с сотрудниками МОССАД.
Эта версия, безусловно, имеет право на существование и не противоречит канонической, которая с тех пор, как я ее слышал, тоже претерпела изменения — была дополнена.
Новая информация поступила после сенсационной публикации в газете Süddeutsche Zeitung от 20 августа 2021 г. Статья называлась Der Mann, der Adolf Eichmann enttarnte («Человек, который разоблачил Адольфа Эйхмана»). Ее авторы, Беттина Штангнет и Вилли Винклер, писали: «После бесед с детьми и внуками посвященных, на основе дневников, писем и документов, а также тщательных исследований в государственных и церковных архивах Süddeutsche Zeitung теперь может доказать, что Эйхмана разоблачил инженер Герхард Брекет, имя которого до сих оставалось неизвестным».
После войны в поисках лучшей жизни инженер-геодезист Брекет уехал из разоренной Германии в Аргентину. Там немцев любили: они сильно выигрывали на фоне необязательных и ленивых местных жителей. Герхард легко нашел работу в Compagnia Argentina para Proyectos y Realizaciones Industriales — компании по строительным проектам и созданию промышленных предприятий, основателем которой был некий Карлос Фульднер, бывший гауптштурмфюрер СС. Фульднер отвечал за организацию строительства президентского дворца Хуана Перона и высоко ценил технических экспертов, которых было достаточно среди бывших партайгеноссе.
В прошлом Адольф Эйхман, а ныне Рикардо Клемент, устроился на работу в ту же фирму и оказался под началом Брекета. Все бывшие офицеры СС, сотрудники компании, общались между собой и знали, кто есть кто.
В 1959 г. Брекет посетил родной Дайсбург, где встретился с друзьями, в том числе с семейной парой — Розмари и Гизельхером Поль. Будучи у них в гостях, Брекет упомянул, что знает о действительном месте проживания Эйхмана. Информация была, что называется, взрывоопасной. Как сдать Эйхмана и не навлечь на себя месть нацистов? Решили действовать по церковным каналам. Так информация дошла до епископа Германа Кунста, а тот, в свою очередь, поставил в известность немецкого судью и прокурора Фрица Бауэра[161], который уже много лет пытался найти следы Эйхмана. Еще в 1957 г. Бауэр получил письмо от Лотара Германа из Аргентины, в котором сообщалось, что Эйхман живет в Буэнос-Айресе. Бауэр немедленно связался с израильскими властями.
На основании первичной проверки МОССАД счел информацию недостоверной: Лотар Герман был слепым и не мог сам опознать Эйхмана, а указанный им адрес вел в городские трущобы, что не соответствовало предполагаемому достатку нацистского преступника. Выяснилось, что Сильвия, дочь Лотара Германа, члена Коммунистической партии Германии и бывшего узника Дахау, была знакома с одним из сыновей Эйхмана, и тот с гордостью рассказывал ей о героизме отца. Сегодня уже не узнать, в каких отношениях состояли молодые люди, да это и не важно. Важно, что в МОССАД осознали, что все дороги ведут не в Рим, а в Буэнос-Айрес, и Бен-Гурион дал операции зеленый свет. (Нацистская община отомстила семье Германа за Эйхмана. Могилу Лотара разрушили и осквернили, а Сильвии пришлось скрываться в США.)
Во главе команды по поимке Эйхмана поставили Иссера Хареля, руководить оперативной группы назначили Рафи Эйтана. (Напомню, что в те годы Харель руководил обеими секретными службами страны.) Харель направил в Аргентину опытного следователя ШАБАК Цви Аарони.
Цви Аарони родился в 1921 г. во Франкфурте-на-Одере, подростком бежал из Германии, в 1938 г. перебрался в Палестину, в годы Второй мировой войны служил в британской армии и, будучи в Северной Африке и в Италии, допрашивал пленных немецких офицеров. После Войны за независимость Аарони поступил на службу в ШАБАК, где стал одним из лучших следователей. В 1958 г. его отправили в Чикаго изучать новейшие техники ведения допроса в ФБР и ЦРУ. Вернувшись в Израиль, Аарони привез подарок от руководителя ЦРУ Джеймса Энглтона — детектор лжи (см. главу 14). Так в Израиле появился первый полиграф.
Вместе с помощником Цви прилетел в Буэнос-Айрес 29 февраля 1960 г., и там к ним присоединился военный атташе посольства Израиля Ицхак Элрон с супругой Сарой. Уверенности в адресе Эйхмана не было, но члены группы знали, где работает его сын Клаус. Слежка за ним привела к дому на улице Гарибальди. В местном муниципалитете агенты получили списки хозяев и арендаторов квартир. Не знаю, по какой причине их внимание привлекла некая Вера Либль, снимавшая на этой улице жилье, но проверка именного электрического счетчика показала, что ответственным квартиросъемщиком значился некий Рикардо Клемент.
Аарони удалось издали сфотографировать Рикардо Клемента. Снимки ушли на экспертизу в МОССАД, и между фотографиями Рикардо Клемента и офицера СС Адольфа Эйхмана обнаружилось много общего. Что до Веры Либль, то ею оказалась Вероника Либль, супруга Эйхмана, на которой он женился повторно и под новым именем уже в Аргентине. Последним подтверждением личности Эйхмана МОССАД обязан неосмотрительности нацистского преступника. 21 марта 1960 г. Вера и Рикардо отметили серебряный юбилей их свадьбы. Дата совпадала с датой их первого бракосочетания в 1935 г.
Оперативники МОССАД прибывали в Аргентину поодиночке из разных стран и в разное время. Всего в операции «Финал» было задействовано 30 человек: 12 — в захвате и в вывозе, остальные — в поддержке и обеспечении. В Буэнос-Айресе сотрудники МОССАД арендовали пять домов и две квартиры, взяли напрокат несколько машин, проработали детали будущей операции, включая запасные варианты и планы эвакуации на случай провала. Захват приурочили к официальному визиту израильской делегации на празднование 150-й годовщины независимости Аргентины. Эйхмана планировали вывезти на самолете делегации; суть операции довели до руководства авиакомпании EL AL. Самолет прилетал в Буэнос-Айрес 19 мая и возвращался в Тель-Авив на следующий день.
11 мая появления Эйхмана с работы ждали семь человек. Вот список оперативников:
1. Рафи Эйтан — командир оперативной группы, в будущем руководитель израильской спецслужбы «Лакам».
2. Цви Малкин (Питер Малкин) — оперативный сотрудник, в будущем начальник оперативного отдела МОССАД.
3. Цви Аарони — оперативный сотрудник, следователь ШАБАК.
4. Авраам Шалом — заместитель командира оперативной группы, в будущем начальник ШАБАК.
5. Моше Тавор — оперативный сотрудник.
6. Яаков Гат — старший оперативный сотрудник.
7. Йона Элиан — врач-анестезиолог.
Эйхман вышел из автобуса в 20:05, включил фонарик и направился от остановки в сторону дома. Его окликнул Цви Малкин: «Минуточку, сеньор!» Эйхман оглянулся, и Малкин тут же его скрутил.
Малкин родился в 1927 г. в Польше, а воспитывался в портовых, сплошь бандитских кварталах Хайфы. Он был очень силен физически, разбирался во взрывчатых веществах, умел вскрывать замки. Более четверти века Малкин отдал израильским спецслужбам. Следил за немецкими ракетчиками в Египте, разоблачал советских шпионов в Израиле, выполнял многие другие задания, до сих пор сохраняющие гриф «секретно». Уйдя на покой в 1976 г., Малкин возглавил частную операцию по поимке Йозефа Менгеле, но, как выяснилось, тот утонул в Бразилии.
В автомобиле Эйхману заткнули кляпом рот, связали по рукам и ногам, надели темные очки и накрыли одеялом. Цви Аарони сказал ему по-немецки: «Сиди спокойно или прикончим!»
Эйхман был доставлен на виллу в пригороде Буэнос-Айреса. Его тщательно обыскали, осмотрели, чтобы найти указанные в досье особые приметы, и Цви Аарони провел первый допрос, позволивший достоверно установить личность преступника. Эйхман без запинки назвал свой номер в СС и номер партийного билета Национал-социалистической немецкой рабочей партии, далее сообщил, что понимает, кто его захватил, и назвал свое настоящее имя.
На вилле под круглосуточной надежной охраной Эйхман провел девять дней. Бо́льшую часть времени он лежал, прикованный к койке, в темных очках, чтобы не видеть лиц конвоиров. На ночь охрану выставляли и во дворе. Там же на экстренный случай постоянно дежурила машина.
Вход и выход жестко ограничивались. Иссер Харель посетил пленника только 15 мая. Он дал оперативникам новые инструкции: при появлении местной полиции любой ценой перевезти Эйхмана в другое место, а если такой возможности не представится, то Рафи Эйтану следовало приковать себя к преступнику наручниками, выбросить ключ и сообщить властям личность задержанного. Принадлежность к МОССАД агентам надлежало отрицать и при задержании полицией представляться израильскими добровольцами.
Эйхмана продолжали интенсивно допрашивать. Разведчикам удалось получить его добровольное письменное признание в совершенных преступлениях и согласие на суд в Израиле.
Я, нижеподписавшийся Адольф Эйхман, по своей собственной воле заявляю, что, так как моя истинная личность установлена, я отчетливо понимаю, что скрываться от суда далее бесполезно. Тем самым я выражаю свою готовность проследовать в Израиль, чтобы предстать перед судом, действующим по нормам статутного и общего права.
Я понимаю, что мне будет обеспечена юридическая помощь, а я, в свою очередь, изложу на бумаге факты моей деятельности в Германии в последние годы без прикрас, с тем чтобы будущие поколения имели подлинную картину происходившего. Этим документом я заявляю о моем добровольном выборе, сделанном не под давлением и не ради пустых обещаний. Я хочу наконец примириться с самим собой.
Так как я не могу помнить все подробности и способен перепутать факты, я требую содействия, которое будет выражаться в моем доступе к документам и письменным показаниям, чтобы помочь мне в поисках правды.
Подпись. Месяц. Год.
19 мая самолет EL AL приземлился в аэропорту Буэнос-Айреса. Вечером следующего дня Эйхмана накачали седативными препаратами, переодели в форму израильского летчика и доставили в аэропорт, где аргентинским пограничникам предъявили паспорт на имя пилота Рафаэля Арнона. С участием Арнона заранее организовали фиктивную автомобильную аварию, и в этот день его выписали из больницы с указанием, что он может перенести полет под наблюдением врача. В полночь самолет EL AL вылетел в Израиль.
После исчезновения Эйхмана нацисты из местной немецкой общины обшарили город — безрезультатно. Ни полиция, ни родственники Эйхмана не смогли установить его местонахождение. Преступников, укрывшихся в Аргентине, охватила паника. В частности, сразу после исчезновения Эйхмана сначала в Парагвай, а затем в Бразилию сбежал Йозеф Менгеле. МОССАД выследил Менгеле в Буэнос-Айресе, но захватывать его одновременно с Эйхманом или сразу после этого было слишком рискованно. Позже ресурсы «Бюро» были перекинуты на «дело Йоселе» (см. главу 27), и Менгеле успел замести следы.
В 1975 г. Иссер Харель написал книгу «Дом на улице Гарибальди»[162], в которой изложил свое видение операции «Финал». До публикации рукопись подверглась серьезной цензуре, тем не менее у нее появилось множество литературных и киноклонов. Сценаристы мгновенно стали знатоками тайных операций, и в этой чехарде имя Цви Аарони незаметно отошло на второй план. В то же время все участники операции утверждали, что своим успехом она обязана именно Аарони. Член группы захвата Авраам Шалом так охарактеризовал роль Цви: «Аарони недооценен. Думаю, он сделал больше всех остальных, даже больше, чем Иссер Харель. Он был движущей силой». Меир Амит, преемник Хареля на посту руководителя МОССАД, назвал Аарони «главным действующим лицом операции — от начала и до конца».
Позже Аарони возглавил «Кейсарию» — управление спецопераций МОССАД. Уволившись со службы в 1970 г., он вел бизнес в Гонконге и Китае, возглавлял частное сыскное агентство в Тель-Авиве, пока наконец не переехал с женой-англичанкой в деревню на юго-западе Британии. Там он вернул себе данное при рождении имя — Герман Арндт, — разводил кур и присматривал за общественными спортплощадками. Аарони умер в 2012 г. на 92-м году жизни.
Напоследок приведу текст докладной записки, которую Цви Аарони составил в дни проведения операции. Она сыграла важную роль в суде над Эйхманом и заставила замолчать тех, кто утверждал, что Эйхман был одурманен все время нахождения в плену и не контролировал собственные поступки. Перевод записки приводится с сохранением стиля подлинника.
16 мая 1960 г. я виделся с Адольфом Эйхманом в месте, где он содержался, и мы побеседовали. Я спросил его, inter alia, действительно ли он готов сделать то, о чем сказал мне ранее; что он смирился с судьбой и ради истории может максимально прояснить факты относительно определенного периода.
Эйхман ответил утвердительно, и я спросил, готов ли он добровольно отправиться в Израиль, чтобы предстать там перед судом. На мой дополнительный вопрос Эйхман ответил отрицательно и объяснил, что при определенных условиях он готов ехать на суд только в Западную Германию или Австрию.
Из условий, выдвинутых Эйхманом, мне стало ясно, что он хочет избежать суда, и так ему и сказал, а потом поинтересовался, не нужно ли ему еще время, чтобы подумать над моим предложением. Эйхман ответил утвердительно, и мы с ним встретились снова на следующий день, 17 мая 1960 г., в месте, где его удерживали. Я снова спросил его, согласен ли он по собственной свободной воле направиться в Израиль, чтобы предстать перед судом. Он отвечал утвердительно и согласился подписать заявление об этом. Я продиктовал ему текст заявления, который заранее заготовил на немецком, и в конце спросил, хочет ли он добавить что-то от себя, и объяснил, что он волен написать все, что пожелает. Эйхман ответил утвердительно и добавил последнее предложение, которое наличествует в заявлении.
По моей просьбе Эйхман подписал обе страницы, а я завизировал и поставил дату на обратной стороне.