В 1945 г. отец привез из Германии ламповый радиоприемник Philips. На боковой стороне корпуса была выжжена нацистская символика, на стеклянной передней панели значились названия европейских городов. Зимой на теплой крышке приемника грелась кошка. Поздними вечерами папа, как, впрочем, десятки миллионов других советских граждан, слушал «иностранные голоса». Особенно его интересовали Би-би-си и «Голос Израиля», а вот мюнхенское «Радио Свобода» он не жаловал.

Рассекреченные в 1990-е документы свидетельствуют, что в период холодной войны «Радио Свобода» было одним из главных объектов для разработок КГБ. Пост редактора русской службы «Радио Свобода» занимал Олег Туманов, который, как оказалось, 20 лет работал на Москву.

14 февраля 1986 г. подполковник советской разведки Виктор Гундарев с любовницей и семилетним ребенком пришел в посольство США в Афинах. Потенциал его оценили и вывезли в Америку. Вскоре после побега Гундарева со своего банковского счета снял все имевшиеся там деньги (20 000 дойчмарок) и пропал Туманов.

В The New York Times вышла заметка «Исчез сотрудник "Радио Свобода"»[135], а заголовок в New York Daily News был откровеннее: «Был ли "плюшевый мишка" кротом?»[136]. КГБ тут же отреагировал. В лондонский офис позвонил некто и сообщил: «Туманов вернулся в Москву. Жив и здоров».

Ричард Каммингс, который в те годы возглавлял службу безопасности «Радио Свобода», писал в своих воспоминаниях так:

Мы не подозревали, что Олег работает на КГБ. Он был отличным редактором, делал очень хорошие программы, и у нас не имелось оснований копать под него. У нас были другие подозреваемые, но не Туманов. Он совершил единственную ошибку — слишком остро отреагировал на бегство Гундарева. Он решил, что Гундарев его сдаст, что его раскроют, — и испугался. Останься он на месте, мы бы никогда его не разоблачили[137].

По подсчетам Каммингса, в общей сложности еще к 1974 г. Туманову удалось передать в Москву тысячи документов с важной информацией. В 1973 г. по ним сняли пропагандистский фильм «Радиодиверсанты»[138]. Олег Туманов умер в Москве в 1997 г. и был похоронен с воинскими почестями.

А что стало с подполковником Гундаревым? Мы мало что о нем знаем. Пробыв три года в США, Гундарев разочаровался в новом начальстве, так как получил значительно меньше того, на что рассчитывал: платили мало, тянули с оформлением вида на жительство. Он даже подумывал, а не вернуться ли назад, вдруг дадут полное прощение? Вернулся же годом ранее перебежчик Виктор Юрченко. ЦРУ на эту идею ответило коротко: «Не нравится — свободны».

Нам «выбравший свободу» бывший подполковник КГБ Гундарев интересен лишь тем, что навел ШАБАК на след российского агента Шабтая Калмановича. На допросе в ЦРУ Гундарев рассказал о советском резиденте в Израиле. По своим каналам ЦРУ передало эту информацию в МОССАД, а те — «младшим братьям», в ШАБАК. Данные были очень общими — еврей, эмигрант из Литвы, где проживает и чем занимается — неизвестно. Имя сдавшего агента не разглашалось. Советский перебежчик мог не знать подробностей, а может, и передал их ЦРУ, но информацию отфильтровали.

Такие данные обычно очень нервируют контрразведчиков. Они знают, что в стране действует резидент, а еще они знают, что найти его сложно, если вообще возможно. Тем не менее машину запустили, работа пошла.

Операция получила кодовое название «Содом и Гоморра», а возглавил ее некий Ш. Вместе с коллегами Ш просмотрел десятки тысяч записей в реестре жителей о новых эмигрантах из Литвы. Несколько сотен из них пригласили на собеседование. Ш по крупицам собирал информацию, просматривал досье снова и снова. Мало-помалу круг потенциальных подозреваемых суживался, и примерно полтора года спустя Ш пришел к выводу, что единственный релевантный подозреваемый — Шабтай Калманович.

В 1971 г. Шабтай Калманович вместе с семьей переехал в Израиль. Учился ивриту в Еврейском университете в Иерусалиме, начал заниматься предпринимательством. Работал в Ботсване, Сьерра-Леоне и других африканских странах. Удивительно быстро раскрутился. Вел бизнес по всему миру, был на виду — всегда элегантно одетый и обаятельный. Захотел «место» в организации «Натив» (см. главу 29), но получил вежливый отказ. Думаю, просто не прошел первичную проверку на безопасность.

Бизнес-успехи и социальная адаптация Калмановича настолько удивительны, что стоит рассказать о них подробнее. Даже на фоне совсем не бедных репатриантов из Грузии, Азербайджана и Узбекистана он был мегазвездой. Умел завязывать знакомства и поддерживать их, проявлять инициативу и выказывать почтение, а главное — у него получалось убеждать. Идеальный набор качеств для любого нелегала.

В какой-то момент рядом с Шабтаем появился человек, сыгравший в карьере Калмановича не последнюю роль. Звали этого «гуру» Шмуэль Флато-Шарон. Израильские политики над ним часто посмеивались, а он смеялся над теми, кто это делал.

Флато-Шарон (он же Шаевич) родился в польском Лодзе. В 1937 г. его семья перебралась в Париж. Начав с продажи дешевого металлолома в одну из молодых африканских стран, Флато-Шарон быстро разбогател. Но, видимо, не все в его бизнесе было «кошерно», и над ним стали сгущаться тучи. В 1972 г. Флато-Шарон спешно репатриировался в Израиль.

Когда он решил попробовать себя на политическом поприще, Калманович возглавил его предвыборный штаб, и вскоре стал другом и доверенным лицом израильско-французского миллионера.

Как я уже говорил, в Израиле над Флато-Шароном посмеивались, когда он заявлял о своем вкладе в государственные дела. Власти не раз опровергали его рассказы о причастности к «освобождению известных узников Сиона в обмен на шпионов из восточного блока». Калманович же, действуя как эмиссар Флато-Шарона, действительно добился освобождения израильтянина Мирона Маркуса из тюрьмы в Мозамбике в рамках сложной международной сделки, к которой также был причастен посредник из ГДР — известный адвокат Вольфганг Фогель.

Мирон Маркус, летевший в сентябре 1976 г. на частном самолете над Африкой, совершил вынужденную посадку на территории Мозамбика из-за неполадок в моторе и плохой погоды. Местные власти арестовали его по подозрению в шпионаже. В апреле 1978 г. на пограничной заставе между Мозамбиком и Свазилендом состоялась церемония освобождения Маркуса. Расписался на документе в «получении» Маркуса не кто иной, как Шабтай Калманович.

Освобождение Маркуса стало началом африканского этапа карьеры Калмановича. В конце 1970-х его назначили полномочным торговым представителем южноафриканского бантустана в Израиле. Калманович быстро завоевал в Бопутатсване такое положение, что его стали называть «белым президентом» и «африканским Распутиным». Он развернул колоссальные строительные проекты: стадионы, торговые центры, отели и казино.

Бопутатсвана стала источником той сказочной роскоши, которой Калманович окружил семью в последующие годы, и тех миллионов, которые послужили движущей силой его мировой бизнес-империи. Он приобрел замок в Каннах, дом в Тель-Авиве и собственный самолет. Помогал отставным израильским спецназовцам договариваться о работе по специальности в Африке.

Вскоре Калманович перенес центр своей деятельности в соседнее государство — Сьерра-Леоне. Фактически страна эта была в руках группы богатых ливанских бизнесменов, которую возглавлял Джамиль Саид Мохаммед — человек, тесно связанный с ООП и ливанскими шиитами, приятель лидера организации «Амаль»[139] Наби Бери. Шабтай поставил на пост президента страны некоего генерала Момо, а тот, по совету Калмановича, отнял у Джамиля Саида Мохаммеда лицензию на добычу алмазов в Сьерра-Леоне и лишил влияния ливанских бизнесменов, собиравшихся превратить страну в оплот ООП.

Так что же с операцией «Содом и Гоморра»? ШАБАК столкнулся с тремя проблемами. Сложность первая: Калманович был состоятельным и уважаемым бизнесменом, имевшим хорошие связи в политической элите. Среди его друзей числились высокопоставленные офицеры, так что арестовать его, не имея на руках улик, было немыслимо. Трудность вторая: Калманович был осведомителем ШАБАК, где его хорошо знали, чему доказательство — регулярные встречи в отелях Тель-Авива, на которых Калманович в основном делился политическими сплетнями о событиях в Советском Союзе. Наконец, проблема третья: в то время Калмановича не было в Израиле. По подозрению в финансовых махинациях он был задержан и помещен в тюрьму в Великобритании. Воспользовавшись отсутствием хозяина, у него в офисах и в доме установили прослушку.

Несколько месяцев спустя, выйдя из заключения, Калманович в тот же день позвонил секретарю и дал задание срочно организовать встречу с двумя «нашими молодыми друзьями», то есть с кураторами из ШАБАК.

На встречу в отеле Калманович появился, как обычно, элегантно одетым. После короткого разговора сотрудник ШАБАК предложил отправиться на другую встречу — со специалистами по России из «Бюро». Они и отправились, но не в МОССАД, а в следственный изолятор ШАБАК. Там Калмановича ждали двое следователей: Хаим Бен Ами, заместитель начальника следственного отдела, и Офер Райхман, руководитель группы.

После вежливой беседы Бен Ами положил руку Калмановичу на плечо и сказал: «Шабтай, игра окончена». Думаю, тот очень удивился, когда ему в деталях рассказали о его работе на КГБ.

Калманович сознался довольно скоро и рассказал свою историю. Он родился в 1947 г. в крохотном литовском городке Рамигала, что недалеко от Паневежиса. Рамигала с литовского можно вольно перевести как «тихое место». И место это действительно было тихим. Дед Шабтая председательствовал в местной еврейской общине. Разговорным языком в семье был идиш. В 1970 г. Калманович окончил Каунасский политех и на год попал в армию. Где и как он служил, мы не знаем. После армейской службы уехать в Израиль можно было только через пять лет. Если я правильно понимаю, КГБ согласился выпустить семью в 1971 г. в обмен на договор о сотрудничестве. Поздние рассказы Калмановича об учебе в школе КГБ, на мой взгляд, не более чем байки. В начале 1970-х евреи массово эмигрировали из страны, и случай семьи Калманович был совершенно типичным.

Встречи с куратором были нечастыми и проходили в Западной Европе, Восточном Берлине и в Москве. За весь период своей деятельности Калманович получил от русских несколько тысяч долларов. Он пытался преуменьшить важность своих действий и заявил, что переданная им информация бралась из СМИ и сплетен в коридорах кнессета. В ШАБАК ему поверили, поскольку знали, что он не имел доступа к по-настоящему секретной информации. По этой причине, а также благодаря сотрудничеству Шабтая со «Службой» ему пошли навстречу и разрешили увидеться с женой и адвокатом.

Калмановича представлял известный «специалист по шпионам», Амнон Захрони. Он уговорил клиента пойти на досудебную сделку с прокуратурой. В итоге Калманович получил девять лет, из которых отсидел пять.

Есть информация, которую проверить уже невозможно: якобы Калманович, используя свои действительно огромные связи, помогал армии и МОССАД вызволять из ливанского плена израильского штурмана Рона Арада.

Сегодня дело Рона Арада подзабыто, а 1980-е оно выносилось на повестку дня практически еженедельно. 16 октября 1986 г. экипаж Phantom F-4 бомбил позиции террористов в районе Сидона. F-4 — самолет двухместный, и Рон Арад выполнял функции штурмана. Из-за технической неполадки одна из бомб взорвалась возле самолета. Летчик Ишай Авирам и Арад катапультировались. Ишая подобрал спасательный вертолет, а Рона захватили в плен боевики движения «Амаль» и доставили в Бейрут. В Израиль передали три письма от Арада и две фотографии, но представителей Красного Креста к пленному, как, впрочем, и всегда, не пустили.

Долгие годы ЦАХАЛ и МОССАД пытались всеми возможными и невозможными путями получить сведения о Роне Араде. Мне лично довелось (правда, совсем немного) участвовать в сборе информации о его пребывании в плену. Израиль предлагал множество вариантов сделок по обмену пленного на находящихся в Израиле террористов, но все они были отклонены второй стороной. Новостной канал Al Arabiya, чья штаб-квартира находится в ОАЭ, в 2012 г. сообщил, что «агенты МОССАД дважды проникали в Ливан и в Сирию с целью найти предполагаемую могилу Рона Арада» и что «МОССАД захватил в Сирии иранского генерала и переправил его в неназванную африканскую страну, где его долго допрашивали, после чего освободили».

На сегодня общее мнение таково: вскоре после пленения капитан ВВС Арад был переправлен ливанцами в Иран, где он умер в 1988 г.

Дочь Рона Арада, Юваль, несколько месяцев назад впервые публично выступила в социальных сетях и высказалась о заложниках резни 7 октября. Она резко раскритиковала правительство за нежелание пойти на все требования террористов в деле освобождения израильтян.

Нам в свое время тоже говорили, что все будет хорошо и что все в итоге возвращаются. Нам твердили, что страна делает все возможное, что вот-вот… потерпите еще немного. В итоге у нас нет ничего, кроме постера на стене с портретом моего отца. Те, кто ищет, всегда на шаг позади похитителей, они всегда умны задним числом, складно рассказывают, кто и кому передал заложников. А результат всегда один — плачевный. Я больше не могу на это спокойно смотреть. Мне хочется кричать во весь голос!

Война, начавшаяся 7 октября 2023 г., обнажила старые раны и травмы, которые есть в нашем обществе. А им несть числа. Прав был Варлам Шаламов, когда писал:

Говорят, мы мелко пашем,

Оступаясь и скользя.

На природной почве нашей

Глубже и пахать нельзя.

Мы ведь пашем на погосте,

Разрыхляем верхний слой.

Мы задеть боимся кости,

Чуть прикрытые землей.