Надеюсь, что читатель готов воспринимать и разбирать одну из самых непростых историй в истории Израиля — убийство премьер-министра Ицхака Рабина. В предыдущих главах мы рассмотрели соглашения «Осло», коснулись деятельности Службы общей безопасности ШАБАК. Но позволю себе еще раз расставить по местам необходимые даты.

23 июня 1992 г. В Израиле на парламентских выборах побеждает партия «Авода», премьер-министром становится Ицхак Рабин.

13 сентября 1993 г. В США в Белом доме в присутствии Шимона Переса, Ицхака Рабина, Ясира Арафата и Билла Клинтона официально подписываются соглашения «Осло».

1 июля 1994 г. В секторе Газа высаживается Арафат с пособниками.

4 ноября 1995 г. В Израиле, в Тель-Авиве, Игаль Амир убивает Ицхака Рабина.

Для полноты картины нам не хватает как минимум еще двух очень важных персонажей — Карми Гилона и Авишая Равива. Сейчас я их обрисую.

Карми Гилон (род. в 1950 г.) — крупная фигура в руководстве ШАБАК. С 1982 по 1989 г. возглавлял Еврейский отдел, и подразделение, призванное предотвращать неарабские политические преступления внутри страны, сосредоточило свою деятельность на борьбе с жителями поселений за Зеленой линией[121]. В большинстве своем это религиозное население с правыми политическими взглядами, служит в армии, работает, много вкладывает в развитие государства. К 1995 г. Гилон возглавил ШАБАК. Его мировоззрение было открыто радикально левым и антипоселенческим. Под его руководством ШАБАК завербовал в среде поселенцев множество информаторов, подстрекателей и провокаторов.

Одним из «людей Гилона» стал некий Авишай Равив под оперативным псевдонимом Шампанское. После убийства Рабина его личность в прямом телеэфире раскрыл весьма информированный журналист Амнон Абрамович. Равив крутился в поселенческой среде, приятельствовал с Игалем Амиром и, по многочисленным свидетельствам, подстрекал того «убить предателя Рабина, запятнавшего себя соглашениями с Арафатом». В 2000 г. Равива судили за то, что он не предотвратил убийство Рабина. Авишай успешно оправдался, утверждая, что «только выполнял свою работу, а события вышли из-под контроля». В дальнейшем его следы затерялись. Знатоки утверждают, что ШАБАК изменил ему имя и биографию и выслал из страны — подальше от скандалов.

Теперь, когда все действующие лица представлены, вспомним, что происходило в стране с 1993 по 1995 г. и какова была политическая атмосфера. Ведь Арафат обещал Израилю мир и покой.

1993 г. Мордехая Липкина, художника, застрелили по дороге к его дому в поселении Алон Швут. Игаля Вакнина, жителя Димоны, забили до смерти, когда он работал в саду. Террорист-смертник направил авто на пригородный автобус и взорвался вместе с ним возле поселения Бейт-Эль. Туристы Дрор Форер и Аран Бахар погибли от рук террористов в районе Вади Кельт. Солдаты Эхуд Рот и Илан Леви по дороге из сектора Газа сели в попутку с израильскими номерами, в салоне которой сидели переодетые террористы. После короткой борьбы солдат застрелили с близкого расстояния. Хаима Мизрахи, жителя поселения Бейт-Эль, захватили трое террористов, убили его, а тело сожгли. Эфраима Аюби, жителя поселения Кфар-Даром, застрелили возле Хеврона. Машина Сальмана Хавашмы разбилась в лобовом столкновении с грузовиком из сектора Газы, которое намеренно устроили трое вооруженных угонщиков; израильтянин погиб. Два террориста зарубили топором престарелого раввина Авраама Зарбива из Хеврона. Остановившихся на обочине шоссе из-за поломки двигателя Шалву Осану и Ицхака Вайнштока застрелили из проносящейся мимо машины. Дэвида Машрати, резервиста, убил террорист на перекрестке Холон. Мордехая Лапида и его 19-летнего сына Шалома застрелили возле Хеврона. Элияху Левина и Меира Менделовича, жителей Бней-Брака, расстреляли возле Рамаллы: по их авто открыли огонь из машины, которая шла на обгон. Анатолия Колишникова, жителя Ашдода, сторожа на стройке, убили при исполнении служебных обязанностей. Лейтенант Меир Минц, командир спецподразделения, попал в секторе Газа в засаду и погиб. Хаим Вейцман и Давид Бизи были убиты в своей квартире в Рамле.

В 1994 г. убили 137 израильтян, в 1995 г. — погибли 66, ранили 255 человек. Все это жертвы «мирного процесса». Можно догадаться, что далеко не все в стране были готовы настолько дорого платить за соглашения, не стоившие даже бумаги, на которой стояли подписи. Рейтинг Рабина стал стремительно падать, но премьер-министра было не сокрушить. Он любил повторять с трибуны: «Я укажу стране правильный путь!» Держу пари, советники не ознакомили его с творчеством великого Александра Галича:

Не бойтесь тюрьмы, не бойтесь сумы,

Не бойтесь мора и глада,

А бойтесь единственно только того,

Кто скажет: «Я знаю, как надо!»

Кто скажет: «Идите, люди, за мной,

Я вас научу, как надо!»

И, рассыпавшись мелким бесом

И поклявшись вам всем в любви,

Он пройдет по земле железом

И затопит ее в крови.

И наврет он такие враки,

И такой наплетет рассказ…

Тем временем ШАБАК, по идее Гилона, приказал Авишаю Равиву создать подпольную организацию под названием «Эяль» и слить в прессу сам факт ее существования. Нам не узнать, какую игру затеял Карми Гилон, с кем и каким способом он планировал покончить. Слишком много фактов переплетено, слишком мало достоверной информации доступно. Но согласно широко известной официальной версии Игаль Амир, студент Университета имени Бар-Илана, задумал убить Рабина и сделал это в одиночку, обманув хитроумную и многоступенчатую охрану премьер-министра, которую обеспечивал ШАБАК. После выступления на многотысячном митинге в поддержку мирного процесса на площади Царей Израиля[122] в центре Тель-Авива Ицхак Рабин спустился с трибуны и направился к бронированному лимузину. Амир начал стрелять.

Рабин якобы получил смертельное ранение и через 40 минут скончался в больнице «Ихилов». Амира схватили прямо на месте преступления. Он не сопротивлялся, признался в содеянном и позже был приговорен к пожизненному заключения в одиночной камере, которое и отбывает до сих пор. Замечу, что согласно израильской юридической практике пожизненное заключение означает пребывание в тюрьме в течение 20 лет (см. главу 41 «Пожизненное заключение» Уголовного кодекса Государства Израиль). На Амира это не распространяется.

Сколько бы мы ни старались, разобраться в том, что в реальности произошло вечером 4 ноября 1995 г. в Тель-Авиве, у нас не получится. Поэтому я просто расскажу о нестыковках, имеющихся в официальной версии. Их оказалось настолько много, что после убийства одна за другой стали возникать многочисленные конспирологические теории. Остались они и после окончания работы Следственной правительственной комиссии под руководством Меира Шамгара, бывшего председателя Верховного суда Израиля.

Дело в том, что комиссия никаких нестыковок не нашла (по мнению многих, не захотела их найти). Объемные фрагменты ее заключения засекречены до сих пор. Суд тоже предпочел не копаться в деталях, а сосредоточился на самом факте убийства, и решение его было предопределено заранее. Как видно, даже у демократии есть рамки, за которыми начинается абсолютная власть тех, кто о ней печется.

Первым предположение о заговоре выдвинул профессор Михаэль Харсгор (1924–2011), историк из Тель-Авивского университета, личность в стране очень уважаемая. Уже через неделю после убийства он заявил израильской прессе:

Нет никакого рационального объяснения убийству Рабина. Нет объяснения провалу служб безопасности. По-моему, это был заговор с участием ШАБАК.

Бени Элон, израильский политик, а позже член парламента, созвал пресс-конференцию, на которой сообщил:

Существуют серьезные подозрения, что организация «Эяль» и ее глава Авишай Равив были не просто связаны с ШАБАК, а работали непосредственно на него. Эта группировка занималась подстрекательством к убийству. Я настаиваю на том, что ШАБАК не просто знал о ней, но и сам ее основал и финансировал.

В январе 1996 г. кинорежиссер Мейрав Каторза взяла у Элона интервью. При выключенной камере он сказал:

За месяц до убийства Ицхак Шамир[123] вызвал меня к себе в офис и сказал: «Они собираются устроить нам еще одно дело Арлозорова[124]. После того раза мы не могли прийти к власти еще полвека. Про всякого, кто угрожает убить Рабина, надо выяснить, кто он такой, и остановить его».

Усомнился в официальной версии и израильский писатель канадского происхождения Барри Хамиш (1952–2016). В свой книге «Кто убил Ицхака Рабина?»[125] он привел собранные им многочисленные факты, противоречащие общедоступной версии. Книгу Хамиша израильский истеблишмент принял в штыки, автора принялись третировать, а его публичные выступления срывать. Называли его жалким конспирологом и выставляли на посмешище, припоминая публикации о летающих тарелках, которыми он интересовался в былые годы.

Кроме Хамиша, альтернативным расследованием занимались многие ученые, историки и журналисты: корреспондент Адир Зик, математики Михаэль Бронштейн, Натан Гефен, Барух Грановский, физик Рахель Таса, военный хирург Давид Хен, генетик Арье Зарицкий. Поименное перечисление еще десятка людей вряд ли имеет сегодня смысл. Поэтому я постараюсь собрать воедино хотя бы некоторые, наиболее вопиющие свидетельства, не согласующиеся с официальной версией убийства.

  1. Некто Шломи Галеви, резервист из армейской разведки, сообщил в полицию, что «низкорослый йеменец из организации "Эяль" бахвалится, что собирается убить Рабина». Полиция переправила эту информацию в ШАБАК, то есть теоретически в «Службе» должны были ожидать покушения.

  2. Спустя два месяца после убийства выяснилось, что некий кинолюбитель Рони Кемплер, бухгалтер в офисе государственного контролера, снял убийство на пленку. Съемку он вел с крыши здания, находившегося напротив трибуны, откуда выступал Рабин. Даже если оставить в стороне вопросы, как Кемплер там оказался и почему его не задержала служба охраны, в его фильме множество кадров, ставящих под сомнение официальную версию убийства. Однако ни комиссия Шамгара, ни суд не отнеслись к съемке с должным вниманием. Отмечу, что вся история с фильмом Кемплера мутная от начала и до конца. Рони давал странные интервью, из которых нельзя было понять, почему он хранил фильм в тайне столь долгое время, хотя мог озолотиться спустя сутки после покушения. Есть расхождения между материалами сьемки и снятым на видео следственным экспериментом.

  3. Было множество свидетелей — и среди них уважаемые журналисты, — которые показали на комиссии Шамгара и на суде, что после выстрелов некоторые охранники ШАБАК кричали: «Это холостые, холостые!» Показания офицеров полиции, как и охранников ШАБАК, о количестве выстрелов поразительно разнились — от двух до четырех.

  4. 28 марта 1997 г. одна из центральных газет, «Едиот Ахронот», опубликовала отрывок из книги Леи Рабин об убийстве мужа[126]. Она написала, что по дороге на митинг личный телохранитель предупредил Рабина о возможности теракта и настаивал на бронежилете, но премьер-министр категорически отказался. После происшествия телохранители вместо больницы доставили Лею Рабин в штаб-квартиру ШАБАК, где она провела долгое время. Ей сообщили, что патроны были холостыми и что ничего страшного не случилось. Есть и другое ее свидетельство: «Когда я в последний раз видела Ицхака, он выглядел так, будто с ним все в порядке». И это после предполагаемого смертельного ранения!

Михаэль Бронштейн, израильский математик, политолог и журналист, любезно предоставил мне право использовать фрагменты статьи с данными его расследования.

В руках комиссии (как и суда) находился поистине бесценный и объективный материал — любительский фильм, запечатлевший ход покушения. Мы могли бы ожидать, что он станет лакмусовой бумажкой для проверки показаний свидетелей — но этого не произошло. Не беремся решать, что было тому причиной: неумение работать со столь редким в судебной практике материалом или консервативная судейская привычка всегда и во всем верить показаниям полицейских. Так или иначе, факт остается фактом — фильм фактически не был использован комиссией.

Возникли большие вопросы, связанные с перевозкой раненого Рабина с площади Царей Израиля в больницу «Ихилов», где он скончался. Вахтер больницы зарегистрировал время прибытия кадиллака — 21:52 — это основная реперная точка, и семь с половиной лет она оставалась единственной. Шофер Рабина, Дампти, и прикрепленный телохранитель премьера Рубин оценили время поездки в две-три минуты. Комиссия Шамгара вычла эти пресловутые две минуты поездки из реперной точки 21:52, и в ее отчете появилась нелепая запись: покушение произошло около 21:50. Полицейский отчет фиксирует другое время покушения — 21:30. Тогда получается, что перевозка раненого в госпиталь заняла 22 минуты, а не две, как посчитала комиссия.

Сразу же после выстрелов воцарилась паника, но ненадолго. Амира повалили, и несколько полицейских лежали на нем. Тем временем Рабина запихали в кадиллак, и он уехал. Только после этого полицейские подняли Амира и побежали с ним к стене ближайшего дома. Там его наскоро обыскали и допросили. Это произошло две-три минуты спустя после покушения (следует отметить, что реакция после выстрелов была быстрой). По воле случая камера израильского телевидения была как раз там, где надо, и «бег с Амиром» был снят и транслирован в реальном времени. Один дотошный журналист обратил внимание, что в телевизионном ролике видна рука полицейского с часами на запястье. Часы с простыми стрелками, и на них без всякого труда и с абсолютной точностью читается время 21:32–21:33. Иными словами, мы получили вторую реперную точку времени, и продолжительность поездки можно теперь вычислить, а не «предположить» — 22 минуты[127].

Тогда сразу же возникает вопрос: где плутал около 20 минут опытнейший водитель страны в знакомом ему как свои пять пальцев Тель-Авиве? Ведь расстояние по прямой от места покушения до госпиталя составляет около километра. Каждый может представить, с какой скоростью должен мчаться автомобиль премьера, снабженный сиреной и проблесковыми маяками, по расчищенной для него полицией трассе.

Следующая несуразица заключается в том, что приемный покой крупнейшей в стране больницы не известили о прибытии смертельно раненного пациента. Не будем придираться, спишем на панику. Ведь не каждый день покушаются на премьер-министра. Нас ждут гораздо более серьезные факты, которые трудно логически объяснить.

3 ноября 2005 г. по израильскому телевидению выступил профессор Йехуда Хис, директор Института судебной медицины, и сообщил, что еще до вскрытия тела ШАБАК потребовал подписку о неразглашении. Профессор Хис представил сделанный до вскрытия рентгеновский снимок, где ясно видна пуля в позвоночнике. Однако он не упомянул о ней в представленном в суд патологоанатомическом отчете. Профессор Хис — крупнейший в стране патологоанатом, ошибиться он не мог. Мне довелось работать с ним лишь раз — на раскопке тела убитого террористами солдата Олега Шойхета, и я могу засвидетельствовать, что работал профессор скрупулезно.

О пуле в области позвонков D5–D6 заявляли в ночь убийства по отдельности еще четыре специалиста: директор больницы «Ихилов», профессор Габи Барабаш, доктор Йорам Лас и тогдашний министр здравоохранения доктор Эфраим Снэ.

Итак, представленный рентгеновский снимок однозначно опровергал экспертное заключение профессора Хиса, с которым он публично свидетельствовал в суде. В этом заключении патологоанатом сообщал только о том, что обнаружена пуля в верхней доле левого легкого. Снимок же ясно показывал, что в верхней доле левого легкого никакой пули нет, зато она есть в области позвонков D5–D6, что возможно лишь в том случае, если в Рабина стреляли спереди. Пуля прошла сверху вниз, справа налево, вошла над правым соском и попала в позвоночник в районе D5–D6.

Одежду Ицхака Рабина передали для исследования в Отдел криминалистической экспертизы полиции, и к делу приступил майор Барух Гладштейн — опытнейший специалист в области определения дистанции выстрела. Я проработал с ним много лет и не сомневаюсь в его квалификации. Основываясь на результатах экспериментов, необходимых для такой экспертизы, майор Гладштейн пришел к заключению, что стреляли спереди, практически в упор.

Кто стрелял, при каких обстоятельствах и зачем? Покрыто тайной.

Я мог бы привести еще несколько примеров нестыковок в деле убийства Ицхака Рабина, но, думаю, что и уже написанное дает читателю представление обо всех аспектах трагедии. В таком важном деле прокуратуре страны, не устающей заявлять, что Израиль — «единственная демократия на Ближнем Востоке», следовало развенчать все теории заговора, опровергнуть одну за другой все нестыковки, восстановить веру граждан в прозрачность и справедливость следствия. Но у нее даже мысли такой не возникало, а народ настолько устал от террора и войн, что, похоже, ему все равно, кто убил Ицхака Рабина. Истины нам не добиться, это дело так и останется пятном на совести многих политиков, врачей и офицеров ШАБАК, как уже ушедших из жизни, так и живущих поныне.