Настоящее имя министра туризма — Рехавам Волкович, но в молодом Израиле конца 1940-х — начала 1950-х было принято менять фамилии. Страна создавала новые реалии, писала свою историю — и типично еврейские фамилии не вписывались в контекст «быть не евреем, а израильтянином!». Так Волковичи превратились в Зееви[115]. Молодой Зееви был худ, темнокож и брит наголо, за что и заслужил прозвище Ганди. Под ним его знал и любил Израиль. Сделав отличную военную карьеру, генерал Ганди ушел в политику. В 2001 г. он был министром туризма. В отличие от других членов правительства Ганди передвигался без охраны. Он жил в уверенности, что эта страна — его, и чувствовал себя в безопасности.

17 октября 2001 г. у нашей оперативной группы был отгул. Мы собирались позагорать, а потом спокойно пообедать в одном из рыбных ресторанов. Однако не успела наша машина выехать со стоянки Генштаба, как все планы полетели в тартарары. Как были, в шортах и майках, но с оружием, мы ввалились в роскошное лобби иерусалимского отеля Hyatt, пугая диким видом седых, благообразных американских старушек. Четверть часа спустя из черного Chevrolet Traverse с затонированными стеклами вылезла группа одетых с иголочки следователей ШАБАК.

Во время раннего завтрака в ресторане отеля Hyatt супруге министра показалось, что за ними следят.

— Чепуха, — ответил на это Ганди. — Быть такого не может. Ешь спокойно, а я поднимусь в номер и подожду тебя там.

На восьмом этаже министр вышел из лифта и повернул направо, к номеру 816, примыкающему к выходу на запасную лестницу. Из-за двери вышел человек. Выстрелов никто не услышал: стреляли с близкого расстояния из пистолета с глушителем.

В крупных отелях, таких как Hyatt, количество камер наблюдения может достигать двух сотен. Не прошло и часа с начала расследования, как стала понятна общая схема покушения. Террористы жили в том же отеле, на четвертом этаже. Жили открыто, не таясь. Завтракали, обедали, ужинали, плавали в бассейне и ходили в СПА, жаловались на плохо работавший телевизор. В подземном гараже отеля они припарковали две машины — основную и запасную. Стреляли из вальтера, в запасной машине держали чешский пистолет-пулемет Scorpio. Стоя за дверью на лестницу в ожидании сигнала от напарников, которые следили за Ганди в ресторане, убийца курил и окурок бросил там же на пол. Две стреляные гильзы подбирать не стал. Просто спустился по лестнице в гараж. Основная машина не завелась (подвел аккумулятор), и четверо террористов уехали на запасной.

Участки работы экспертов и следователей распределились так: пара человек работала в номере убийц, пара других — на месте засады, еще двое — в подземном паркинге. В номере собрали окурки из пепельницы, газету, стаканы, счет за услуги и мини-бар. На месте засады взяли окурок и две стреляные гильзы. В гараже обследовали брошенный автомобиль. Результаты экспертизы были готовы к концу дня. Профиль ДНК окурка, подобранного в месте засады, совпал с одним из тех, что сняли с окурков из пепельницы в номере. Отпечатки пальцев на газете, счетах за номер и мини-бар оказались «знакомы» базе данных. Все члены банды состояли в террористической организации «Народный фронт освобождения Палестины» и в свое время проходили через руки израильской полиции.

В деле Ганди впервые в оперативной ситуации применили принципиально новое вещество для выявления отпечатков пальцев — индандион. Его синтезировали в 1999 г. в химической лаборатории United State Secret Service (USSS) — правительственного агентства, ответственного за охрану президента США и американской валюты. Когда говорят об американских силовых структурах, чаще упоминают ФБР, а USSS оставляют в тени. Между тем именно в лаборатории этого агентства работают химики очень высокой квалификации. В те годы, о которых я веду речь, ее возглавлял мой близкий приятель Антонио (Тони) Канту, фигура в криминалистическом сообществе легендарная. Именно в лаборатории Канту мои коллеги, химики Роберт Рамотовский, Мадлен Жулье и Мария Петровская, и синтезировали индандион.

Индандион реагирует с аминокислотами, содержащимися в отпечатках. Вещдок, сделанный из бумаги или из картона, на полминуты опускают в бесцветный раствор химиката, еще минуту сушат в вытяжном шкафу, а затем на десять секунд помещают под горячий пресс. На вынутой из-под пресса бумаге ничего не видно, но стоит надеть оранжевые очки и посветить на лист специальной лампой зеленоватого света, как отпечатки становятся очевидными. В Израиле и в некоторых других странах с развитыми криминалистическими службами уже много лет работают с индандионом, эффективность которого трудно переоценить.

* * *

Эта глава уже была написана и отредактирована, но я вернулся к ней в связи с покушением на Дональда Трампа, кандидата[116] в президенты США, которое состоялось 13 июля 2024 г. Я упомянул химическую лабораторию отдела криминалистической экспертизы USSS, а теперь коснусь Special Operations Division (SOD) — Отдела специальных операций, ответственного за охрану президента. Безопасность Трампа на митинге с избирателями обеспечивали как раз агенты SOD.

Подведем предварительные итоги событиям в графстве Батлер, штат Пенсильвания. Хотя ответственность за охрану президента лежит исключительно на Секретной службе, на всех массовых мероприятиях она тесно сотрудничает с местными правоохранительными органами — полицией и службой шерифа. Именно они обеспечивали третью, самую удаленную от президента, зону безопасности. И именно под их контролем находилось то самое здание с покатой крышей, на которой расположился стрелок. По известным на сегодня данным, там надлежало находиться снайперам взвода D (Platoon D) SWAT полиции штата. И они действительно находились, но не на крыше, а на одном из этажей. Кто виноват? Полиция штата и Секретная служба перекладывают ответственность друг на друга, и выглядит это весьма комично. Первое заявление Кимберли Читл, теперь уже бывшего директора Секретной службы США, о том, что у крыши слишком крутой скат и по этой причине там не было агентов, звучало неправдоподобно. Не зря же начальство запретило ей в дальнейшем давать интервью. Не поверни Дональд Трамп голову, история могла бы пойти иным путем.

17 июня 2025 г., когда президент США должен был принять стратегическое решение об участии американских ВВС в Ирано-израильской войне, к нему обратился посол США в Иерусалиме Майкл Хаккаби:

Я никогда не вникаю в ваши соображения, потому что доверяю вашим инстинктам. Ни один президент не был на вашем месте со времен президента Трумэна во Второй мировой войне. Я не пытаюсь убедить вас, я только пытаюсь вас подбодрить. Вы послали меня сюда, чтобы убедиться, что наш флаг продолжает развеваться над посольством, я не позволю нашему флагу спуститься. Вы не выбираете момент, момент выбирает вас[117].

* * *

А что же террористы, убийцы Ганди? Они бежали в зону А, подконтрольную палестинскому правительству и его военным службам. Читателю, скорее всего, непонятно, о какой такой зоне идет речь. Поясню. В 1993 г. правительство Израиля подписало с ООП, которое в то время возглавлял Ясир Арафат, соглашения, вошедшие в историю как соглашения «Осло» (см. главу 6). Как и почему правительство пошло на такой, мягко говоря, спорный шаг, рассказывать долго. Для нашего повествования важно, что, согласно этим соглашениям, территории с многочисленным арабским населением делились на зоны А, B и C. На территориях зоны С весь контроль, административный и военный, надлежало осуществлять Израилю. В зоне В военная власть передавалась Израилю, а административная — ООП. О зоне А сказано выше.

ШАБАК мгновенно узнал, где именно укрылись убийцы, и правительство Израиля потребовало от палестинской администрации немедленно выдать террористов. Та в ответ заявила, что сама займется вопросом. И действительно занялась: состоялся бутафорский суд, террористы получили смешные сроки тюремного заключения и начали отбывать их в самой комфортабельной из палестинских тюрем в городе Иерихон[118]. Израиль пощечину стерпел.

В 2006 г. председатель палестинской автономии Махмуд Аббас[119] решил позлить израильтян и заявил, что выпускает убийц на свободу. За день до даты освобождения в Иерихон вошли израильская армия и спецназ ЯМАМ, отвечающий, среди прочего, за освобождение заложников, и, окружив тюрьму, предложили террористам сдаться. Как и предполагалось, получили в ответ отказ. Тогда армия привлекла «Медвежонка» — бронированный бульдозер, разработанный израильской танковой промышленностью на основе Caterpillar D9R. (Инженерно-саперная служба ЦАХАЛ активно использует эту чудовищной силы машину, чтобы обрушать постройки, где баррикадируются террористы.) «Медвежонок» слегка ударил по внешнему углу тюремного здания — убийцы поняли, что через несколько минут окажутся под обломками, и гуськом в одних трусах и с поднятыми руками потянулись наружу. «Шоу» транслировалось по всем каналам израильского телевидения. Состоялся новый суд, преступники получили пожизненный срок и отбывают его в израильской тюрьме для террористов.

Можно ли применить к убийству Ганди формулировки «успех» или «провал»? С одной стороны, Рехавам Зееви сам отказался от охраны и навязать ему таковую было невозможно. Получается, что вины ШАБАК в его гибели нет. Но, с другой стороны, террористы открыто и шумно жили в пятизвездочном отеле в центре столицы, и никого (в первую очередь охрану гостиницы) это не заинтересовало. Между тем во главе службы безопасности любого крупного отеля стоят, как правило, профессионалы — экс-полицейские или военные. Получается, это было их провалом? Если и было, то этот провал все равно меркнет на фоне убийства премьер-министра Ицхака Рабина. Эту историю я расскажу в следующей главе.

В государствах с авторитарным режимом сотрудники тех или иных спецслужб — неприкасаемые, потому что «они и есть государство». В Израиле, где нет разницы между демократией и банальным бардаком, где могут не нравиться и раздражать многие детали бытия, работники полиции, ШАБАК или МОССАД — простые смертные. Они подсудны, они платят штрафы за парковку в недозволенном месте, и если одного из них останавливают за превышение скорости, то упаси его Бог вытащить из кармана служебное удостоверение. И, да, иногда они совершают служебные преступления или банально врут.

12 апреля 1984 г. в 7:30 четверо молодых арабских террористов, вооруженных ножами, проникли из сектора Газа в израильский город Ашдод. Двадцатикилометровое расстояние от границы сектора до центральной автобусной станции Ашдода они преодолели легко. Покрутились возле киосков и сели в подошедший автобус кооператива «Эгед», следовавший из Тель-Авива в Ашкелон. Маршрут Тель-Авив — Ашдод — Ашкелон имел в то время 300-й номер.

Автобус выехал за пределы города, и террористы сразу же объявили водителю и пассажирам, что берут их в заложники и теперь направляются в Египет. Мы не знаем доподлинно, как развивались события в первые 10–15 минут захвата. Мы знаем только, что в автобусе был 41 пассажир и что одного из них террористы для острастки полоснули ножом.

Предвижу вопросы: «На утренних рейсах обычно бывает много солдат, возвращающихся на свои базы. Почему никто не пытался справиться с террористами?»

Отвечаю: «А вы когда-нибудь дрались с человеком, вооруженным длинным острым ножом?» В разные годы мне приходилось учиться ножевому бою и видеть результаты реальных разборок. Поверьте, из таких ситуаций сложно выйти живым или хотя бы здоровым. И пусть «крутые» интернет-блогеры не учат вас, какую руку нужно захватить и какой ногой ударить в пах. Пока тренировка идет с резиновым ножом, все получается, но как только инструктор меняет его на металлический клинок, редко кто желает стать первым в спарринге. Несколько уроков требуется лишь на то, чтобы побороть инстинктивный, животный страх перед острым лезвием.

Сотрудники «контор» разных профилей знают, что убийство холодным оружием обходится себе дороже. Любой порез — это кровь, отмыть ее с пола, стен, мебели невозможно, всегда что-то да остается, а это значит — найдут ДНК жертвы. Соскользнула рука, поранился сам — обнаружат твой ДНК-профиль. Затем последует криминалистическая экспертиза — и всё, конец. О метании ножей я даже говорить не буду — оставим это для вестернов и цирковых представлений.

На курсе «Лотар»[120] учат, куда садиться в общественном транспорте, в зависимости от того, какой рукой стреляет боец. Если он правша — нужно найти место в проходе, в левом ряду по ходу движения. Так удобнее пользоваться пистолетом. Если левша — в проходе правого ряда. Я проделывал эти упражнения десятки раз, но вместо живых пассажиров в автобусе сидели манекены.

Захваченный автобус покатил к египетской границе. У террористов имелся чемоданчик, в котором, по их утверждению, была самодельная бомба. Беременной пассажирке Эстер Бен Хур стало плохо, и преступники высадили ее на обочине шоссе. Женщина остановила первую же попутку, доехала до ближайшей бензоколонки и связалась с полицией. Армия и полиция начали преследовать автобус, который, набрав скорость 120 км/ч, пробил заслон между Израилем и сектором Газа. Тогда военные выпустили несколько автоматных очередей по шинам — автобус встал. Открылась одна из дверей, и нескольким пассажирам удалось выскочить из салона.

На место прибыли высокие чины ЦАХАЛ и ШАБАК. Террористы, угрожая подрывом автобуса, потребовали освободить из заключения полтысячи их собратьев и предоставить всем возможность уехать в Египет. Сотрудники спецгруппы ШАБАК предположили, что имеют дело с дилетантами, и решили, что «нечего с ними возиться».

Операцию по захвату поручили лучшим из лучших — бойцам из подразделения 262 стратегической разведки Генерального штаба. Для них это было рутинным сценарием, однако без жертв не обошлось: погибла девушка, еще семерых ранили. Двух террористов ликвидировали, оставшихся захватили.

Пройдет много лет, погибнут люди, прежде чем в армии наконец осознают, что сложнейшие боевые действия в глубоком тылу противника сильно отличаются от случаев, когда требуется без потерь освободить заложников. Ко времени операции «Автобус 300» уже десять лет как существовало специальное полицейское подразделение по борьбе с террором ЯМАМ, но армия постоянно ухитрялась оттеснить его на задний план. Сейчас бойцы ЯМАМ — на самом деле лучшие из лучших — получили возможность демонстрировать чудеса мастерства и храбрости и передавать опыт коллегам по всему миру.

После краткого допроса шеф ШАБАК приказал ликвидировать захваченных террористов, «чтобы впредь никому было неповадно захватывать автобусы». В крови у подчиненных еще бродил адреналин, и распоряжение было с готовностью выполнено.

Через несколько дней в прессу просочилась информация, которая противоречила официальному сообщению, что все террористы были убиты при штурме. Разразился крупный скандал, началось расследование, дело слушалось перед государственной комиссией. Все допрошенные лгали, выгораживая себя и топя «смежников». 27 апреля газета «Хадашот» в обход цензуры сообщила о работе следственной комиссии. Главный цензор распорядился издание закрыть. В ответ на это в газете появилась фотография с взятыми в плен двумя террористами. Скандал вышел из-под контроля.

В 1985 г. трое высокопоставленных сотрудников ШАБАК потребовали от главы ведомства раскрыть реальные обстоятельства ликвидации террористов и подать в отставку. Но в отставку пришлось подать им. Правительство всячески сопротивлялось расследованию деятельности всесильной спецслужбы, но государственная прокуратура уже запустила процесс и останавливаться не собиралась. В итоге заинтересованные стороны пришли к компромиссу: директор ШАБАК, его заместитель и еще 13 офицеров вышли в отставку, но очень скоро обратились к президенту страны с просьбой «простить и помиловать, ибо бес попутал». Президент, как истинный патриот, просьбу удовлетворил. А выражение «Маршрут номер 300» («Парашат кав 300») вошло в оборот и употребляется израильтянами всякий раз, когда у них возникают сомнения в прозрачности деятельности спецслужбы ШАБАК.