Много лет назад мне неожиданно предложили должность представителя израильской полиции в Киеве. Я обратился за советом к Арье Леви́ну, бывшему послу Государства Израиль в России. Пожилой и мудрый Леви́н ответил так: «Понимаете, Боря, Израиль за границей, Израиль "на продажу" — это миф, в котором смешались атомная бомба, "Энтеббе", операция "Гнев Божий" и другие подобные истории. Если вы в состоянии торговать этим мифом, то поезжайте». Я не поехал.

Мы подошли к рассказу об одной из самых громких операций МОССАД под названием «Гнев Божий» — ликвидации террористов, убивших наших спортсменов на мюнхенской Олимпиаде 1972 г. На эту тему есть громадное число публикаций — от сухих статистических данных до первосортной развесистой клюквы. Я предлагаю читателю на время отвлечься от вопросов кто, кого и как нашел и застрелил. Поговорим о самой Олимпиаде-72 и о том, что ей предшествовало в далеком и в недавнем прошлом.

Перенесемся в Берлин 1936 г.

Берлин 1936-го — это город 11-й летней Олимпиады, которую нацистская пропаганда использовала на сто процентов: 49 стран-участниц, 3963 спортсменов. Немецкие атлеты завоевали самое большое количество медалей. Открытие впервые транслировалось по телевидению в прямом эфире. А сами Игры увековечила необычайно талантливый кинорежиссер Лени Рифеншталь, личность более чем неоднозначная.

Летом 1935 г. Гитлер поручил Рифеншталь сделать фильм о предстоящей Олимпиаде. На этот проект Геббельс выделил 2,8 млн рейхсмарок, что сейчас равноценно $26 млн. Для сравнения: средний бюджет игрового фильма сегодня составляет $2,5 млн. На съемках «Олимпии» — так назвали фильм — съемочная группа из 170 человек применила множество новых технических средств, например камеру для подводной съемки, операторский кран и рельсовую систему. Лет десять назад я посмотрел «Олимпию» в Иерусалимской синематеке. Прекрасно сделанный фильм. До сих пор впечатляет.

В рейх для личного ознакомления с подготовкой к Играм прибыл почетный президент Международного олимпийского комитета (МОК) Пьер де Кубертен. Он настолько обманулся увиденным, что собрался завещать нацистской Германии права на свои книги и выступил по радио с речью, в которой назвал Гитлера «одним из лучших творческих духов нашей эпохи».

В начале 1980-х немецкий режиссер-документалист Нина Гладиц выпустила фильм «Время тьмы и тишины», в котором пыталась доказать связь Рифеншталь — главного режиссера Третьего рейха — с нацистскими преступлениями, которую после войны Лени категорически отрицала. Фильм Гладиц вызвал скандал и под шумок был заблокирован всеми прокатными фирмами. Тем не менее известно, что по распоряжению Гитлера для освещения вторжения в Польшу была сформирована «Специальная киногруппа Рифеншталь». Через десять дней после начала войны группа отправилась на передовую, где ожидали фюрера. Есть фотографии, подтверждающие, что 12 сентября 1939 г. Рифеншталь и ее команда стали свидетелями военного преступления — массового убийства евреев в польском Коньске. На одном из сделанных солдатом снимке даже сохранилась надпись «Лени Рифеншталь теряет сознание при виде мертвых евреев»[105].

Лени Рифеншталь, увековечившая Олимпиаду 1936 г., скончалась в сентябре 2003 г., на 102-м году жизни, так и не признав, что знала об убийствах в концентрационных лагерях или содействовала нацистским преступлениям.

Теперь читатель понимает, насколько правительству ФРГ были важны Игры 1972 г. Немцы хотели доказать всему миру: «Мы не такие, какими были!» Легкие, красочные летние Игры должны были стать «фестивалем мира», вписаться в историю новой Германии. 26 августа 1972 г. Мюнхен открылся миру большим праздником, и миллионы зрителей следили за соревнованиями на стадионах и по телевидению. Все шло так, как и предполагалось, до 5 сентября.

В ГДР всеми силами сопротивлялись проведению игр в Западной Германии. Восточные немцы сильно давили на Москву с требованием воспрепятствовать решению МОК, но для СССР альтернатива Германии — Испания — была неприемлемой, так как у власти в стране все еще оставался диктатор Франко.

Руководил Штази, Министерством госбезопасности ГДР, неординарный человек — Маркус (Миша) Вольф, по национальности еврей. Миша и его брат Конрад, кинорежиссер, окончили московскую школу им. Карла Либкнехта и прекрасно говорили по-русски. Я убедился в этом, общаясь с Конрадом Вольфом на московской презентации его фильма «Мама, я жив!».

Маркус Вольф сделал блестящую партийную карьеру и в декабре 1952 г. стал руководителем Штази. По его словам, сначала аппарат был небольшим: в конце 1953-го за рубежом работали 12 нелегалов и еще 40 человек готовились к внедрению. На Западе Маркуса называли «человек без лица», поскольку тамошним разведкам никак не удавалось добыть его фотографию, и Миша мог более-менее свободно перемещаться по Европе. Специалисты считают, что Штази являлась одной из сильнейших разведок мира. Пример тому — внедрение в окружение канцлера ФРГ Вилли Брандта нелегала Штази Гюнтера Гийома. В 1952 г. Гийом вместе с женой под видом беженца приехал в ФРГ, а с 1970 г. уже работал у канцлера и быстро стал его незаменимым помощником.

Суть трагедии в Мюнхене нам известна: 5 сентября террористы захватили в заложники и убили 11 членов израильской сборной. Как готовился теракт и как все развивалось, можно узнать из сотен источников на разных языках мира, в том числе и из книги Леонида Млечина «Мюнхен-1972»[106] или из его же документального фильма «Мюнхен-1972. Божий гнев»[107].

Читатель помнит предыдущую главу, посвященную умению вести переговоры, и способен взглянуть на ситуацию в Мюнхене глазами переговорщика.

Ситуация оценивается как неожиданная и относится к смешанному типу: при захвате заложников преступники баррикадируются. Далее террористы причисляются к подходящей категории: 1) to be; 2) not to be; 3) to be or not to be. Первые хотят жить и серьезной угрозы не представляют, представители третьей категории колеблются. Наиболее опасны террористы not to be. Это они! Готовятся убить и умереть, если придется.

Как мы знаем, в кризисной обстановке первое и главное правило — заморозить ситуацию, не дать ей быстро развиться. Это включает немедленную блокаду территории и изоляцию террористов вместе с заложниками. Мюнхенская полиция этого не сделала. Террористы получали информацию по телевизору и по телефону. Желания преступников выполнялись без ответных обязательств. Им даже не отключили электричество.

Захват заложников в случае теракта всегда имеет политическую подоплеку. Иногда явных требований нет, есть лишь демонстрация силы, но чаще у преступников имеются цели — начать переговоры и чего-то добиться. В Мюнхене палестинцы хотели переговоров. Они их получили. Переговоры, если они начинаются и худо-бедно продвигаются, могут длиться очень, очень долго.

В 1972 г. профессиональных переговорщиков в ФРГ не было. Разговоры с террористами вели политики и полицейское начальство Баварии, причем разные люди и в разное время. Срочно прилетевших из Израиля экспертов, включая директора МОССАД Цви Замира и Виктора Коэна, к операции не подпустили.

Не имевшие нужного опыта, игнорировавшие необходимость блефовать, власти Баварии вплоть до последнего момента не сумели выяснить ни количество террористов, ни их вооружение, ни местонахождение внутри здания. В кризисной ситуации того типа, с которым столкнулись немцы, группа захвата начинает готовиться к штурму немедленно, а не тогда, когда переговоры заходят в тупик. В Мюнхене ни этого ни многого другого не понимали, и операция по освобождению заложников провалилась.

В 1978 г. в США перебежал генерал Ион Михай Пачепа (1921–2021), заместитель начальника внешней разведки Румынии. 43 года, вплоть до своей смерти, он жил в глубокой конспирации, под чужими именами. В США Пачепа перенес несколько пластических операций, но даже после смерти Чаушеску не мог и подумать о посещении Румынии. Пачепа — автор нескольких интересных книг[108] и десятков статей о деятельности разведок социалистических стран — долгое время работал в ГДР, координируя деятельность Штази и румынской Секуритате[109]. В течение многих лет он близко общался с генерал-полковником Александром Сахаровским, начальником ПГУ КГБ. С 1950-го Сахаровский был старшим советником Министерства государственной безопасности СССР при Министерстве государственной безопасности Румынии.

Если суммировать и проанализировать данные, известные из статей и высказываний Пачепы, получается, что Штази так или иначе причастна к трагедии в Мюнхене. Немецкий журнал Focus[110] как-то опубликовал интервью с одним из бывших сотрудников Штази, в котором тот рассказал о событиях в Мюнхене. По его словам, руководству Штази было хорошо известно о замысле террористов. Однако Маркус Вольф в мемуарах пишет, что пришел в ярость, узнав о захвате израильских спортсменов.

Есть и другие исследования, подтверждающие антиизраильскую политику ГДР[111]. Согласно им, в Восточной Германии поддерживали террористов начиная с 1967 г. В то время как в Западной Германии ультралевые открыто разжигали антиизраильские настроения и призывали нацию избавиться от комплекса вины перед евреями, антисемитизм в ГДР был другого рода — скрытого, но действенного — и предполагал вооружение палестинцев.

В октябре 1971 г. министр обороны ГДР Хайнц Хофман посетил ряд арабских государств и, находясь на встрече с начальником Генерального штаба Сирии генералом Тлассом, пожелал армии этой страны скорейшей победы над общим врагом — сионизмом.

Насколько мы можем судить по сохранившимся, но немногочисленным архивным документам спецслужб ГДР — часть информации удалось получить от немецкой Комиссии Гаука[112], занимавшейся архивами Штази, — восточные немцы не были прямыми участниками или координаторами мюнхенского теракта. Но неизвестно, сколько документов уничтожило Министерство госбезопасности ГДР.

В течение месяца после мюнхенской резни правительство ФРГ выслало из страны 300 членов Всеобщего союза палестинских студентов — «крыши» боевого крыла ООП. В то же время руководитель ГДР Эрик Хонеккер обменивался с Арафатом любезными письмами. В письме от 17 сентября 1972 г., через 12 дней после убийства израильских спортсменов, Арафат писал, что рассчитывает на «понимание происшедшего в рамках многогранных мировых процессов». В ответном послании восточногерманский партийный лидер заверил Арафата в «безоговорочном осуждении израильской агрессии против Сирии и Ливана и в нерушимой поддержке палестинцев в их справедливой борьбе». В 1973 г. в Восточном Берлине на год раньше, чем в Москве, открылось палестинское консульство. На протесты ФРГ и США по этому поводу Хонеккер не отреагировал.

Штази между тем плотно контролировала деятельность палестинских организаций на территории ГДР. Немцам было очевидно, что близость к Западу соблазнит боевиков Арафата на теракты в Европе, а это сильно навредит международной репутации ГДР.

Со временем Штази установила надежный контакт с палестинской разведкой и контрразведкой. Из ГДР на Ближний Восток шел нескончаемый поток оружия, взрывчатки, армейских походных аптечек. И только с объединением Германии палестинцы лишились надежного партнера в своей нескончаемой войне против Израиля.

Я призываю читателя со скепсисом относиться к такой информации. Архивы частично утеряны, сведения противоречивы. Есть, правда, ряд фактов, которые мало кто отрицает.

Спортсмены из ГДР проживали в доме напротив места, где удерживали и позднее убили израильтян. Сотрудники Штази под прикрытием (как члены спортивной делегации) использовали квартиру восточногерманских олимпийцев в качестве наблюдательного пункта. Израильский переводчик, имя которого я так и не смог установить, сопровождавший группу немецких телевизионщиков и оказавшийся (каким образом?) в той самой квартире, рассказывал, что один из агентов Штази подавал сигналы террористам, предупреждая о снайперах на крышах соседних домов. Это, кстати, можно увидеть на кадрах из многочисленных документальных фильмов о мюнхенских событиях.

Я допускаю, что в Штази действительно знали о готовящемся теракте и, возможно, даже предупредили западных немцев и израильтян о предстоящем захвате заложников. Но я сомневаюсь, что организатором выступила эта спецслужба. Расследование показало, что оружие в Мюнхен попало из Болгарии через Югославию, Венгрию и Чехословакию, а террористы прибыли из Болгарии и Италии. При желании Штази доставила бы палестинцев в город, снабдила их оружием и тем самым значительно упростила операцию.

После того как гробы с 11 убитыми спортсменами доставили в Израиль, премьер-министр Голда Меир встретилась с членами семей погибших и сказала: «Мы решили привлечь к ответственности каждого преступника и сообщника. Мы будем охотиться за ними, пока не выследим всех до единого». Несколько дней спустя она подписала «красный список», в который вошли те, кому был вынесен смертный приговор. Израиль хотел возмездия. Око за око, зуб за зуб, жизнь за жизнь. Так началась операция «Гнев Божий», в результате которой состоялись 15 ликвидаций террористов — от Парижа до Бейрута.

Операция планировалась в «Бюро», которым тогда руководил Цви Замир. Его настоящая фамилия была польской — Заржевский. Генерал Замир пришел в спецслужбу из армии, из танковых войск, но с багажом дипломата: он учился в академии в Англии и служил военным атташе в Скандинавии. В МОССАД его встретили настороженно, но Замир очень быстро подтвердил свой профессионализм.

В операциях по уничтожению террористов, причастных к мюнхенской бойне, участвовали сотни людей. Имен большинства мы никогда не узнаем. Многих уже давно нет в живых, остальные — глубокие старики. Кроме непосредственных исполнителей приговора, оперативников узкого круга, были те, кто обеспечивал им безопасность и отход, эвакуацию в случае необходимости, и аналитики. Были те, кто следил за перемещением террористов из страны в страну, скрупулезно собирал информацию, и те, кто вел НН. Были те, кто бронировал билеты, отели и автомобили и разрабатывал маршруты, а еще были связисты, визажисты, гримеры…

Помимо Замира, самые знаковые фигуры в операции «Гнев Божий» — это Шабтай Шавит, Майк Харари, Моти Кфир и Сильвия Рафаэль. Под определением «знаковые» я подразумеваю не только и не столько значимость фигуры, но и ее известность, и славу. Шабтай Шавит в дальнейшем возглавил МОССАД, Майк Харари, национальная легенда, станет начальником оперативного отдела «Кейсария».

О человеке по имени Моти Кфир обширной информации нет. Корреспондентам радиостанции Deutsche Welle удалось взять у него интервью, когда Моти было уже за 80 лет.

Жарким июньским днем мы встретились в баре отеля Hilton в Тель-Авиве. Мы не могли себе представить, что в возрасте 84 лет человек может так прекрасно выглядеть, — крупный, мощный мужчина с сильными руками. Его жизненная сага изобилует резкими поворотами: докторская степень в Сорбонне по истории еврейского сопротивления во Франции и желание продолжить академическую карьеру, как вдруг — работа в МОССАД. Много лет как ректор академии МОССАД он пестовал молодые таланты и при этом вел работу «в поле», выслеживая террористов по всему миру.

Кфиру принадлежит честь вербовки и обучения легенды МОССАД — женщины-агента по имени Сильвия Рафаэль.

— Какой она была?

— Очень обаятельной, смелой и, я бы сказал, с определенной хитрецой.

— Вы сразу распознали в ней потенциального агента?

— Да, буквально через час от начала первой беседы. Это редкость.

— Вы ведь написали о ней книгу?

— Да, с журналистом Рами Ореном. «Сильвия Рафаэль. Жизнь и смерть агента Моссада»[113].

— Расскажите о ней подробнее.

— Подробнее, чем написано в книге, — не расскажешь.

Сильвия родилась незадолго до начала Второй мировой войны в Южной Африке, недалеко от Кейптауна. С юности она была сионисткой и в 1963 г. репатриировалась в Израиль. Провела несколько месяцев в кибуце, затем переехала в Тель-Авив, где работала учительницей английского. Ну а потом я ее встретил. Случайно. Когда мы писали книгу, мы много разговаривали с мужем Сильвии. Его зовут Аннеус Шьедт, он норвежец, юрист. Он защищал ее на процессе в Лиллехаммере.

Моти создал для Сильвии очень удачную легенду — фотограф-профессионал. Она мастерски обращалась с камерой. Легенда позволяла Сильвии приближаться к людям практически в любой ситуации и оставаться рядом с ними, не вызывая подозрений. Согласно основной легенде, Рафаэль была канадкой по имени Патрисия Роксбург. Чтобы сменить акцент и словарный запас, Сильвия некоторое время прожила в Канаде и Франции. С 1972 г. она работала в группе ликвидаторов убийц израильских спортсменов.

До весны 1973 г. операция «Гнев Божий» развивалась по плану: агенты находили и уничтожали террористов по всей Европе. Сбой произошел во время ликвидации одного из главных ответственных за трагедию в Мюнхене — руководителя организации «Черный сентябрь» Али Хасана Саламеха (Абу Хасана). Сегодня трудно разобраться, что же случилось на самом деле: то ли палестинцам удалось навести оперативников на ложный след, то ли разведка сама сбилась с пути. Саламеха выслеживали через известного МОССАД курьера террористов, и тот на глазах у наружки по случайности пообщался с «объектом». И именно это, по одной из версий, и привело к ошибке. В Норвегии жил эмигрант из Марокко Ахмед Бучики, поразительно похожий на Абу Хасана. Его-то и приняли за основную цель. В Норвегию разными путями отправились 15 израильских оперативников.

Ахмед Бучики работал официантом в одном из пансионатов горнолыжного курорта Лиллехаммер. 21 июня 1973 г. вместе со своей беременной супругой он возвращался домой из кинотеатра. К супружеской паре подошли две женщины и расстреляли Бучики. В течение нескольких дней шестеро участников операции оказались под арестом и предстали перед судом. Двое из них пытались уехать на уже засветившейся машине, на которой даже не удосужились сменить номера. Еще двоих арестовали в квартире Игаля Эяля, главы службы безопасности израильского посольства.

Среди задержанных оказалась и Сильвия Рафаэль. Когда стало известно о том, что все они — сотрудники МОССАД, разгорелся нешуточный скандал. Норвежцы вполне резонно расценили действия израильской разведки как нарушение суверенитета страны. Отношения между двумя государствами понесли серьезный ущерб, да и репутация МОССАД немало пострадала. Игаля Эяля не тронули по причине дипломатической неприкосновенности. Агентов Дана Арбеля, Авраама Гемера и Сильвию Рафаэль осудили на сроки от пяти до семи лет за соучастие в убийстве, агент Гладникофф получила по той же статье два года, а Цви Стейнберг сел на полгода за незаконный сбор информации в пользу иностранного государства. Агента Михаэля Дорфа оправдали, но депортировали.

Сильвия Рафаэль из присужденных пяти с половиной лет провела в тюрьме полтора года, после чего ее выслали из страны. Последние годы жизни она провела на родине, в ЮАР, где и скончалась от лейкемии в 2005 г. Согласно завещанию, Сильвию похоронили в Израиле.

Официально Израиль ничего, как обычно, не признал, но операцию притормозили до конца 1970-х: Саламеха ликвидировали в Бейруте 22 января 1979 г. Израиль выплатил семье Бучики $400 000.

Сейчас, летом 2024 г., в разгар войны с ХАМАС, которая началась после чудовищной резни, учиненной террористами на юге Израиля, многие задаются вопросом: ждать ли операцию «Гнев Божий — 2»? Организаторов и планировщиков ХАМАС искать по всему свету не надо: они легально и открыто проживают в Катаре, Ливане, Иране. Впрочем, даже спрячься они в джунглях Амазонки, возмездие лишь дело времени. Но вот отдаст ли премьер-министр нужный приказ «Бюро»?

У меня есть много причин в этом сомневаться: иные времена, иные политики. Бездарно упущено время, слово «ликвидация» стало почти неприличным, в Европе и Америке разгул антисемитизма, директор МОССАД рискует попасть под международные санкции. Думаю, что хирургические проблемы будут решать терапевтическими методами, то есть дипломатическими. Ну как тут не вспомнить слова Бориса Ельцина:

И силой нельзя, и отступать нельзя… Надо, чтобы и победа была, и чтоб без войны. Дипломатия, понимаешь.

Силой нельзя, но если очень надо, то можно. После того как я написал и отредактировал эту главу, в мировые СМИ поступила следующая информация:

Глава политбюро ХАМАС, второй человек в движении, Исмаил Хания убит в Тегеране утром 31 июля. Взрыв бомбы произошел в сильно охраняемом ведомственном отеле КСИР[114], где Хания проживал в качестве официального гостя иранского правительства.

Несколькими часами ранее в тот же день в Бейруте точечным ударом умной ракеты ликвидировали главу генштаба ХАМАС Фуада Шукра.

Видимо, премьер-министр отмашку все-таки дал.