Мы не раз пользовались термином «легенда». Пришло время рассказать, что это такое и как это готовят. Сухой язык методичек КГБ 1970-х декларирует:

Легенда — специально подготовленные разведкой или контрразведкой внешне правдоподобные сведения, предназначенные для введения противника в заблуждение в процессе маскировки агентов и их действий при выполнении заданий.

И далее:

Агенты, засылаемые в разведываемую страну, обычно снабжаются легендой прикрытия, называемой также легендой-биографией. Ею они пользуются, чтобы объяснить обстоятельства и цели прибытия в страну, причины нахождения в определенном районе, мотивы тех или иных поступков.

Если читатель считает, что легенда сочиняется от начала и до конца, он ошибается. В любой «истории обеспечения» — так это звучит в буквальном переводе с иврита — изменению подлежит лишь часть биографии агента. Имя, биографические даты и подробности, профессия, как правило, вымышленные, но близкие к настоящим. Так, возраст допустимо варьировать в определенном диапазоне, профессию — в рамках навыков, знаний и способностей нелегала. Часто профессия предполагает свободу действий, чтобы обеспечить агенту гибкость в выборе места работы и жительства. Журналист, массажист, фотограф, парикмахер могут устроиться где угодно. Вопрос только в том, какой круг общения откроется им с этой точки. Мир стремительно меняется, и сегодня выбор свободных профессий стал намного шире. Появилась возможность трудиться удаленно, называться блогером, социологом, свободным консультантом и т.п.

Любая легенда основана на знании языков. Так, бывший офицер ГРУ, а ныне известный французский бизнесмен Сергей Жирнов[87], [88] владеет французским как родным. Он учился в МГИМО у легендарного Глеба Ивановича Семенова. Глеб Иванович был близким другом нашей семьи, для нас — просто Глебом. Сын рабочего и медсестры, он, благодаря выдающимся способностям, стал прекрасным переводчиком и знатоком Франции и ее культуры, успешно работал в аппарате Никиты Хрущева. Гуманитарные познания Семенова не имели границ. Он обладал энциклопедической эрудицией и без труда вспоминал, в каком году Бах принимал участие в конкурсе на место кантора[89] Лейпцигской церкви Святого Фомы и что написал Томас Манн в письме Герману Гессу в 1955 г. К нему доходили письма из Франции, адресованные «СССР, Москва, Семенову».

Важность языковой подготовки для основательной легенды трудно переоценить. Не буду загружать читателя особенностями многочисленных испанских и французских диалектов, ведь наверняка он учил в школе или в университете английский. Кроме диалектов — вариантов языка, различающихся набором слов, синтаксисом и морфологией, — существуют также акценты и характерный для определенных местечек и городков говор.

Помимо высокого английского, как у дикторов Би-би-си, и известного из классической литературы кокни, в Великобритании есть йоркширский, шотландский (разный в Глазго и Эдинбурге), уэльский и ирландский (в его многочисленных вариантах) диалекты. Иначе говорят в США и Канаде, в Австралии и Новой Зеландии. Свой английский есть и в ЮАР, ну а сосчитать варианты африканского английского способны лишь лингвисты-профессионалы.

Во времена СССР многие агенты учились испанскому на Кубе и потом долго избавлялись от тамошнего акцента и своеобразного словарного запаса. Как говорится, «проходили обкатку» в стране, территориально близкой к месту назначения.

В «Бюро» разнообразные курсы шлифовки личного состава уже на ранних этапах предполагают обучение не только хорошим манерам, но и пластике, адаптации к незнакомой среде, small talk и многому другому. Собираетесь работать в Южной Африке? Преподаватель английского и этикета будет родом оттуда и научит именно той интонации, которая уместна при открытии десятой банки кейптаунского пива Ohlsson's на old friends jol[90].

Вот что сообщила мне преподавательница английского об одном из будущих агентов, послушав, как он говорит:

Фонемы. Они могут рассказать о многом. Пару раз я его о чем-то переспрашивала, только вот о чем? Ах, ну да! Один раз он имел в виду «форт» (fort), а сказал «брод» (ford), в следующий у него получилось «внутри» (inside) вместо «в поле зрения» (in site). Такое приглушение согласных типично для русских, они все приглушают — сплошная «патклатка», а не «подкладка». Итак, скорее всего, он русский по происхождению, хотя уровень языка у него вполне приличный.

Стержень легенды — физические документы: паспорта, свидетельства о рождении, дипломы — документы реальных людей, как правило, умерших. Могут использоваться как украденные или найденные документы, так и изготовленные в лаборатории на «правильной» бумаге.

Многое в составлении легенды зависит от внешности и темперамента кандидата. Трудно подобрать легенду будущему «аргентинцу», если он апатичный курносый блондин. Сегодня, когда в мире почти не осталось границ, изучение привычек жителей других стран не вызывает затруднений. В советские времена много времени уделялось элементарным вещам: как считают на пальцах, как вытирают губы, как сморкаются, как завязывают галстук, как носят одежду, как стригутся, как заказывают блюда жители той или иной страны. Полковник КГБ Журов[91], нелегал, проживший в Испании 30 лет, рассказывал, что безошибочно выявлял русских по манере стричься, оставляя шею открытой. Иосиф Григулевич вспоминал, что, выдавая себя за гражданина Коста-Рики, не представлял, как в этой стране принято чистить апельсины.

В Москве в 1970-х работал интересный человек — Леонид Семенович Школьников, хореограф бальных танцев. Сегодня о нем почти забыли, а в немногих интернет-статьях, где вспоминают, он рисуется эдаким любимцем партийных властей, создателем танцев для колхозников и шахтеров. О таком образе можно лишь сожалеть. Мне посчастливилось учиться у Школьникова — и не только танцам, но и пластике, умению двигаться, хорошим манерам. Он прекрасно ориентировался в нюансах зарубежной жизни, в ресторанном деле, приемах, фуршетах, в общении с обслуживающим персоналом. Леонид Семенович готовил будущих дипломатов и разведчиков. Дома у него имелась огромная картотека c модными реалиями того или иного периода в нужной стране. Уроки Школьникова я пронес через всю свою жизнь, и они не раз помогали мне ориентироваться в спорной ситуации.

Я много раз задавался вопросом: что отличает за границей моих соотечественников — бывших и нынешних? Серьезных исследований о пластике и мимике русских и израильтян я не нашел. Инструкторы на курсах не обогатили мои знания ничем, кроме ссылок на примитивные рассуждения в интернете. Мол, русские женщины с раннего утра при украшениях и на каблуках, ну а мужчины смотрят вокруг грозно, как самураи. Если кому не известно, то, по японским преданиям, самурай, выходя за ворота дома, встречал по меньшей мере семерых врагов. Израильтяне, как считает интернет, поголовно крикливые и в сандалиях на босу ногу. На самом деле ситуация гораздо сложнее, чем кажется, и я дал бы следующее резюме: если оставить в стороне анекдотичные ситуации, то отличить русских от израильтян крайне сложно.

Два раза во время пребывания за границей меня удивляла проницательность окружающих. Первый раз — в Венеции. Я ждал жену на площади у базилики Санта-Мария-Глориоза-деи-Фрари, как вдруг ко мне подошел молодой карабинер и спросил по-итальянски: «Как дела, коллега?» На мой удивленный вопрос, что он имеет в виду, карабинер ответил: «Вы ведь полицейский или военный. У вас цепкий взгляд». Он оказался прав, потому что во второй раз я погорел из-за того же цепкого взгляда. Жаркий полдень, крохотное кафе в Триесте. Я заказал кофе и минеральную воду. Хозяйка поинтересовалась: «Вы из Израиля? Не удивляйтесь, у нас бывают израильтяне, у них взгляд другой, чем у остальных туристов».

Раз уж разговор зашел о том, как мы выглядим со стороны, давайте задумаемся о том, кто на нас смотрит. Не устану повторять, что агентам, работающим за границей, надо бояться не только и не столько контрразведки, а обычных граждан. В разных государствах, в разных культурах отношения между населением и полицией могут заметно отличаться. Французы «фликов» недолюбливают, стучат редко, на контакт с представителями власти идут без особой охоты. Немцы, и особенно швейцарцы, опираются на идею коллективной безопасности — смотри, наблюдай, докладывай, если что не так. И в этих странах итог для разведчика может быть печальным.

7 февраля 1998 г. в Швейцарию прибыли пять сотрудников МОССАД. Ночью 19 февраля в одном из домов в пригороде Берна (там проживают иностранные дипломаты) их задержала местная полиция. Двое агентов находились на улице, трое устанавливали прослушку на телефонной линии в подъезде. Одна из жительниц дома, которой в ту ночь не спалось, заметила около дома подозрительных людей и сразу же вызвала полицию.

Вернемся к легенде. В итоге долгой и кропотливой работы вся история должна выглядеть органично, сидеть на агенте, как перчатка на руке. Биография, профессия, язык, навыки и привычки обязаны быть увязаны гладко, без узелков. Ошибки, нестыковки и швы вылезают, как правило, в самый неподходящий момент и обходятся дорого.

С точки зрения «Бюро» страны делятся на базовые и вражеские. Скажем, Мальта для израильских агентов — базовая страна, то есть по ней можно свободно передвигаться, можно использовать ее как трамплин, главное — не раздражать полицию. Для непродолжительного визита на Мальту не нужна детальная, хорошо продуманная легенда. К слову сказать, легенда — это не десять заповедей, начертанных на скрижалях. Она может меняться, трансформироваться, дополняться по ходу дела.

Приведу пример нелепой, шитой белыми нитками легенды. В 1986 г. в кругу московских евреев-отказников[92] появился молодой американец, прилично говоривший по-русски. При знакомстве он представился юристом, аспирантом одного из американских университетов, занимающимся космическим правом. Ставка, видимо, делалась на то, что лишь мизерное количество людей в «примитивном» тогда СССР имеет представление о том, что это вообще такое. Мне парень чем-то не понравился, и я посетил читалку Ленинской библиотеки, где за пару часов просмотрел базовую информацию по разделу космического права. На очередной встрече я свел разговор к теме его будущей диссертации и про себя поставил агенту жирную двойку в строке «легенда». Он не знал ни одного значимого имени в области космического права и не имел представления о Центре космического права (Global Space Law Center) при Университете Кливленда.

В начале 1960-х в Сирии работал легендарный израильский разведчик Эли Коэн. О его судьбе написаны книги, сняты художественные и документальные фильмы: «Шпион» француза Гидеона Раффа, «Агент номер 566» израильтян Лиоры Амир и Эяля Тавора. Расскажу о нескольких фактах его биографии, которых не найти в интернете. Но они дают представление о работе над легендой и о подготовке нелегала.

Эли родился в 1924 г. в Александрии, в семье выходцев из сирийского Алеппо. Дома разговаривали на арабском и французском. Мальчик с детства проявлял большие способности к иностранным языкам. Окончив школу, он поступил на инженерный факультет Александрийского университета.

В 1952 г. Коэн впервые попал в поле зрения МОССАД. Израильский агент Авраам Дер, работавший в Египте, рассказал о встрече с Эли так:

Он был видным парнем, немного смешным, остроумным. Такого нельзя не запомнить, а значит, агентом он быть не мог. Я так ему и сказал, а на вопрос «что делать» посоветовал подумать о репатриации.

Эли последовал совету и в 1957 г. иммигрировал в Израиль. Он обустраивался в новой жизни с трудом, как большинство репатриантов из арабских стран. В 35 лет Эли женился на репатриантке из Багдада с русским именем Надя, которая была на 11 лет моложе, устроился на должность бухгалтера в торговой сети Mashbir, существующей до сих пор. Представители АМАН несколько раз беседовали с ним на патриотические темы, пытаясь убедить, что почетнее служба в армии, чем работа мелким клерком. Уговоры не увенчались успехом, поэтому всесильная спецслужба настоятельно рекомендовала руководству Mashbir уволить Эли. Оставшись без работы, Коэн стал более покладистым и поступил в разведшколу, относящуюся к воинской части 188 (внешняя разведка).

В те времена одним из условий приема на службу в государственные структуры было положительное заключение графолога. Поскольку эта порочная практика кое-где еще сохранилась, считаю необходимым сделать отступление и рассказать читателю о графологии.

* * *

Определимся с терминологией: существует огромная пропасть между сравнением почерка (в частном случае, между сравнением подписей) и предсказанием характера человека и его деловых качеств, основанном на изучении почерка. Сравнение почерка — общепринятая криминалистическая экспертиза, возможная при соблюдении ряда жестких ограничений.

Надо понимать, что почерк человека меняется в зависимости от языка текста, психического состояния, усталости, освещенности, формата и качества бумаги, вида ручки иди карандаша, твердости поверхности, на которую положен лист. Предсказание характера и человеческих качеств по почерку — графология — не более чем лженаука. Таково актуальное мнение психологов, психиатров и криминалистов. Ближайшая аналогия — сравнение астрономии с астрологией.

Среди огромного количества адептов лженаук графологи живут лучше всех. У них есть свои журналы и научное сообщество, форумы и конференции. Они пролезли в суды, где дают экспертные заключения, их прикармливают отделы кадров предприятий и частные сыщики.

В течение многих лет я был секретарем ежемесячного научного семинара отдела криминалистической экспертизы израильской полиции. Однажды мне пришла в голову рискованная идея свести на семинаре графологов и наших экспертов-почерковедов. Научная дискуссия моментально переросла во взаимные оскорбления. Обеих дам-графологов пришлось эвакуировать через пожарный выход.

* * *

Разведшкола того времени занимала три квартиры в самом центре Тель-Авива. Обучение было интенсивным, но по сегодняшним меркам примитивным, поверхностным: НН и умение уходить от слежки, фотография, работа на ключе[93], шифрование, поведение на допросе. Эли увлекся учебой и, по словам его супруги Нади, любил слегка прихвастнуть своими вновь приобретенными навыками.

Как выяснилось позднее, история прикрытия, «сшитая» для Эли Коэна, была далека от идеала.

Читатель помнит, что костяк легенды — это факты реальной биографии агента. И Эли оставили место рождения (Александрия, Египет), однако омолодили его на десять лет и переместили в Аргентину. Итогом должен был стать богатый арабский бизнесмен, долгие годы проживший в Буэнос-Айресе и приехавший в Сирию с желанием открыть крупное дело.

Эли попрощался с семьей и надолго уехал в Аргентину изучать язык и культуру страны. Аргентина тех лет — страна военных и политических переворотов, изобильной еды и танго. Огромный космополитичный Буэнос-Айрес потряс воображение провинциала Коэна. На одной чаше весов режим экономии, принятый в Израиле, на другой — горы доступной еды, модные женские платья, отполированные до блеска мужские ботинки. Все это кружило ему голову.

Эли погрузился в изучение испанского языка и его диалекта лунфардо, характерного для столичных жителей. Он «перестал» быть израильтянином и представлялся как Камель Амин Табит, бизнесмен. В начале 1960-х, о которых идет речь, в Аргентине проживали более полумиллиона мусульман. Много позже, на военном суде в Дамаске, Камель Амин Табит не сможет ответить на простой вопрос судьи: «Где вы, мусульманин, молились в Буэнос-Айресе?» Очевидный провал в легенде.

Чтобы овладеть испанским, Эли понадобился год, и в 1962 г., «после долгих лет жизни на чужбине», он приехал в Дамаск. Завязал полезные связи на самом верху военной и политической элиты страны, отправлял в Израиль бесценную информацию. Согласно легенде, он был очень богатым деловым человеком, но в то же время бизнес в Дамаске отчего-то не вел. Со временем у сирийской контрразведки появился закономерный интерес к тому, чем живет и что, собственно, делает в стране Камель Амин Табит. На вопросы друзей о бизнесе Эли отвечал, что изучает рынок. Видимо, изучать рынок бесконечно долго нельзя. Подозрения насчет Коэна росли, множились… Все закончилось трагедией: арест, допросы, суд, казнь.

Подготовка нелегалов — дело хлопотное, долгое и затратное. Там, где возможно, не в пример выгоднее официально связываться с разведками стран-союзников или нейтральных государств. В «Бюро» этим круглосуточно занимается специальный департамент «Планета». Многие сотрудники переходят туда в порядке ротации, устав от оперативной работы.

Вот рассказ Х, сотрудницы «Планеты» в отставке, в прошлом оперативника с большим стажем.

Мои предки приехали в Америку из Голландии бог знает когда, чуть ли не во времена Mayflower. История умалчивает о том, как они очутились в Алабаме, в городке со странным названием Талладега и с населением в 20 000 человек. Where pride is our heritage. Ничего, кроме непомерной гордости, город предложить жителям не мог, и я покинула его без всякого сожаления, как только окончила школу.

Годичный опыт самостоятельной жизни в Филадельфии поначалу казался отрицательным. Я с большим трудом привыкала к ритму мегаполиса. Но постепенно появлялись знакомые, завязывались отношения, нашлась сносная работа в модном тогда кафе «Каскад». Я долго выбирала будущую профессию и в итоге очутилась на факультете антропологии и сравнительной лингвистики Филадельфийского университета, имея самое смутное представление об обеих науках.

Учиться мне было интересно, но на последнем курсе остро встал вопрос, а можно ли прокормиться, занимаясь темой «Философская антропология и страсти человека», даже если отлично знаешь испанский и арабский. В одно прекрасное солнечное утро факультет посетили два серьезных, прилично одетых джентльмена. Еще немного, и я подписала бы контракт с ЦРУ, но мой тогдашний бойфренд, а ныне муж, мечтал о переезде в Израиль. Так мы и поступили.

Насчет вопроса о легенде и того, кого надо опасаться. Однажды я работала в Берлине, жила в отеле, «пасла» клиента. Мой номер был на имя Сони Краузе, бельгийской подданной, консультанта в области туризма. Работа интересная, прилично оплачиваемая, с гибким графиком. Я представлялась внештатной сотрудницей французского издательства Routard, составляла новый путеводитель по Берлину. По этому случаю в моем номере было полно справочников и карт. Весь этот хлам в живописном беспорядке был свален на письменном столе. Периодически я его перемешивала, чтобы горничная не заподозрила неладное. Нам долго вдалбливали в голову, что в отелях в первую очередь надо опасаться не контрразведчиков, а швейцаров, консьержей и горничных. Все они, как правило, подчиняются местной службе безопасности.

Несмотря на то что работа горничных строго регламентирована и не требует высшего образования, они далеко не так глупы, как мы думаем. Они очень наблюдательны и за 20 минут, отведенных на уборку номера, способны сделать множество заключений. О некоторых из них (мало багажа, не ночевал в номере, странные предметы, нет зубной щетки, шторы все время задернуты, запах химических препаратов или чистящих средств) работницы докладывают шефу. А у шефа, как правило, экс-полицейского, прекрасные рабочие отношения с бывшими коллегами. И вообще, как известно, полицейских в отставке не бывает. Так что жди неприятностей. Опасаться надо всех, а прочная легенда — залог долгой и счастливой жизни.

* * *

Рукопись была уже у верстальщика, но с того дня, как я поставил точку в конце последнего предложения, произошел ряд значимых событий, и мне понадобилось дописать пару-тройку предложений. Вот кое-какие из моих дополнений.

В ночь на 8 декабря 2024 г. вооруженная оппозиция заняла Дамаск и объявила о падении режима Башара Асада. Спустя пять с половиной месяцев глава МОССАД доложил премьер-министру Израиля о доставке в страну бесценных материалов, пролежавших в специальном хранилище сирийской контрразведки почти 60 лет[94], — архиве разведчика Эли Коэна. Это порядка 2500 документов и вещественных доказательств по делу израильского героя: протоколы его допросов, личные письма и вещи, завещание, деньги, поддельные паспорта, ключи от квартиры в Дамаске.

В коммюнике присутствует строчка: «… в операции принимала участие партнерская стратегическая организация». Хочу пояснить ее читателю. Мало кому известно, что в Израиле есть пара частных учреждений, действующих с разрешения правительства и обладающих ресурсами, в том числе международными связями и технической базой, которым позавидуют спецслужбы иных государств. В особо деликатных ситуациях, когда у «Бюро» и АМАН связаны руки, а между Израилем и другой страной отсутствуют дипломатические отношения, в дело вступают партнеры МОССАД.