Существуют в русском языке слова, вошедшие без изменений во все языки мира: «Катюша», «Калашников», «МиГ». Одни гордятся, а другие сожалеют, что все три относятся к области вооружений. История получения Израилем истребителя МиГ-21 заслуживает подробного рассказа, так как она не типична и выделяется из множества случаев, когда летчики ВВС авторитарных государств решались на побег.

Согласно «Хроникам угонов советских боевых самолетов»,

...за весь послевоенный период удалось найти сведения о девяти случаях угона боевых самолетов советскими летчиками. Возможно, перелетов было и больше, но многие случаи посадки наших пилотов на зарубежные аэродромы официально объяснялись навигационными ошибками.

Вот как выглядят типичные побеги.

В 1948 г. из Грозненского летного училища в Турцию угнан истребитель Як-11. 9 октября 1948 г. летчиками Пироговым и Барсовым в Австрию угнан самолет Ту-2. В 1949 г. угон в Швецию истребителя Ла-9. В 1961 г. советский летчик на новом истребителе-перехватчике Су-9 перелетел в Иран. В 1973 г. летчик-инструктор Армавирского летного училища Сафронов перелетел в Иран. 27 мая 1973 г. авиатехник л-т Е. Вронский вылетел на самолете Су-7БМ в ФРГ. 6 сентября 1976 г. летчик Виктор Беленко приземлил новейший МиГ-25П на японском острове Хоккайдо. 20 мая 1988 г. капитан Зуев перелетел на МиГ-29 в Турцию[76].

Разработка и выпуск самолетов марки МиГ неразрывно связаны с фамилиями Микоян и Гуревич. Артём Иванович (Анушаван Ованесович) Микоян был младшим братом члена Политбюро ЦК КПСС Анастаса Микояна. Артём Микоян окончил два класса сельской школы, работал токарем, окончил школу фабрично-заводского ученичества, отслужил в армии. Всю первую половину своей сознательной жизни вел комсомольско-партийную работу. В 1931 г. Микоян попал в число «парттысячников»[77], направленных на учебу в Военно-воздушную академию РККА имени профессора Н. Е. Жуковского. Так сельский мальчик стал военным инженером-авиатором.

Написав предыдущий абзац, я задумался. А можно ли действительно, имея за плечами всего два класса сельской школы, окончить академию Жуковского и стать выдающимся инженером? Наверное, можно. Создал же самоучка Калашников великий автомат. Или все же это был не он?

Вторым отцом МиГ был Михаил Гуревич. Он родился в традиционной еврейской семье, окончил гимназию, поступил на математический факультет Харьковского университета, затем переехал во Францию, где учился в Национальной школе аэронавтики и космоса. Кстати, его сокурсником был выдающийся французский авиаконструктор Марсель Дассо (Блох) (см. главу 8) — отец самолетов Dassault Mirage и французских ракет класса «земля — воздух» и «земля — земля».

Кто в паре Микоян — Гуревич был главным, не важно, важно другое — МиГ был и остается прекрасным, повсеместно востребованным истребителем. МиГ-21 начали выпускать с 1959 г. Это был сверхзвуковой истребитель с треугольным крылом и самый массовый самолет второго поколения. Первой арабской страной, получившей истребители МиГ-21, в 1962 г. стал Египет. В 1963 г. их поставили в Ирак, в 1967 г. — в Сирию. Израильской разведке о МиГ-21 оставалось только мечтать. Но на Святой земле чудеса, бывает, случаются.

Сделаю очередное небольшое отступление. При запросе на русском по слову МОССАД Google выдает журналиста и писателя Константина Капитонова, автора примерно двух десятков книг с многообещающими названиями. Признаюсь, что не прочел ни одной из них, но пробежался по статье Капитонова об операции по краже МиГ. Там все расписано в красках: кто, с кем и в каком кафе встречался, кто, кому что сказал и что ответил. Такое ощущение, что автор как минимум сидел за соседним столиком. Канва истории правильная — она общеизвестна, — но вот детали — от автора. Я такими подробностями не располагаю, но у меня есть другие достоверные сведения, полученные от непосредственных участников тех событий.

Основные факты. 17 августа 1966 г. газета «Гаарец» поместила короткую заметку:

Вчера утром самолет МиГ-21 иракских ВВС приземлился на одном из военных аэродромов Израиля. На границе его встретили и сопровождали до посадки два истребителя «Мираж». Еще очень долго подробности происшествия будут оставаться строжайшим секретом. МОССАД называл эту операцию «Алмаз», разведка ВВС — «Голубая птица».

С начала 1960-х «Бюро» пыталось подобраться к советским разработкам МиГ. Занимался этим отдел «Перекресток», ответственный за иностранную агентуру. К 1966 г. поштучно были известны все МиГ в армиях арабских стран и поименно — все пилоты этих новейших самолетов. Аэродромы, на которых базировалась техника, располагались далеко от границ, а летчики проходили строгий отбор на благонадежность.

Тем временем в Израиле события развивались так. Командующий ВВС генерал Эзер Вейцман обратился напрямую к директору МОССАД Меиру Амиту с просьбой позаботиться о получении МиГ-21. В 1993 г. Эзер Вейцман стал президентом страны. В 1995 г. он был гостем полицейской академии, в которой я в то время учился. Об Эзере Вейцмане как о политике было написано много хорошего и плохого, но все знали, что с ним можно запросто поговорить. После торжественной части я осмелился подойти к президенту, представиться и спросить:

— Господин президент, это правда, что вы просто пришли к Меиру Амиту и сказали: «Меир, я хочу МиГ-21?»

— Ага, — ответил Эзер, — было дело.

— И что он ответил?

— А он ответил: «Эзер, а вот лично я хочу выиграть в лотерею, и что?»

— И все вот так быстро закрутилось?

— Капитан, в молодости все крутилось. Мы мало болтали и быстро работали.

В 1998 г. кнессет переизбрал Вейцмана на второй президентский срок. Он добровольно ушел в отставку в июле 2000 г. в связи с обвинениями в коррупции. Возможно, что-то и было, не мне судить, но о ВВС Эзер Вейцман, летчик, заботился как о своем детище.

Директор МОССАД Меир Амит родился в Тверии, но его родители приехали в Палестину из Харькова. Настоящая фамилия Амита — Слуцкий, и выдающемуся поэту Борису Слуцкому он приходился двоюродным братом. Амит сделал блестящую армейскую карьеру. Это ему принадлежит девиз наших вооруженных сил: «Делай как я!», это он на собственном примере показал, что офицеру не следует находиться за спиной наступающих солдат. Одной из заслуг Амита стало создание армейского спецназа. Понимая важность проведения спецопераций в тылу противника, он содействовал подготовке и оснащению подразделения 269, впоследствии ставшего основой Глубинной разведки Генерального штаба. В должности директора МОССАД Амит тоже добился больших успехов: развернул деятельность в Африке, открыл резидентуру в Сингапуре, установил тайные связи со спецслужбами Индии и Индонезии. Случались в период его руководства и малоприятные истории. Так, МОССАД оказался замешан в скандале, связанном с похищением левого арабского оппозиционера Бен-Барки.

В 1965 г. король Марокко Хасан II принял решение убрать Мехди Бен-Барку, который в то время жил в иммиграции в Швейцарии. Операция была поручена руководству МВД и службе королевской охраны. Тогда Марокко было одним из немногих арабских государств, с которыми Израилю удалось наладить неофициальные отношения, и «коллеги» обратились за помощью к Амиту. Амит не хотел принимать участие в убийстве Бен-Барки, но на кону стояли ценнейшие отношения с Марокко, и он согласился выманить оппозиционера из Женевы в Париж. В Париже Бен-Барку задержали французы и передали марокканским спецслужбам. Бен-Барку застрелили на вилле в пригороде Парижа 2 ноября 1965 г. В результате международных разборок Шарль де Голль «посоветовал» израильтянам ликвидировать резидентуру во Франции.

Как говорят французы, revenons à nos moutons — «вернемся к нашим баранам»[78]. Последуем совету и вернемся к рассказу о МиГ. Израильским военным атташе в Иране с 1956 г. был Яаков Нимроди, выходец из нищей и многодетной иракской семьи. Он же координировал действия израильской разведки в стране. Говорят, что в Тегеране не было израильтянина влиятельнее, чем Нимроди. Кроме основной работы, в обязанности Нимроди входило обучение сотрудников САВАК[79].

Местная агентура «Бюро» доложила Нимроди, что с ним ищет контакт влиятельный человек из Ирака, еврей по фамилии Шамáш[80]. Разработка показала, что Шамаш — бизнесмен, человек деятельный, умный, с огромными связями как в своей стране, так и в соседних государствах. Встреча состоялась в Тегеране. По воспоминаниям Яакова Нимроди диалог был таким:

Шамаш: Я могу достать МиГ и подводную лодку.

Нимроди: Что, одновременно?

Шамаш: Нет, по отдельности.

Нимроди: Тогда начнем с МиГ.

Шамаш указал на капитана иракских ВВС Мунира Редфа, чей авиаполк стоял в Мосуле. Нимроди, как всякий профессионал, обязан был оценивать риски. А вдруг это щедрое предложение не более чем ловушка иракской контрразведки? Шамаша решили проверить, попросив достать некий секретный документ из иракского посольства в Тегеране. Он справился за несколько дней.

Капитан Мунир Редфа в то время находился в СССР на курсах повышения квалификации: переучивался с МиГ-17 на МиГ-21. Цепочка выхода на него предполагалась следующая: у Йосефа Шамаша была сестра Эстерин, у нее — подруга Камиль, у Камиль — сестра Бети, жена Мунира. Камиль и Йосеф были любовниками, и, судя по всему, Камиль посвятили в малую часть плана. Она страдала сильными приступами мигрени и собиралась ехать на лечение в Европу. Тем временем Мунир вернулся в Ирак и по просьбе семьи согласился сопровождать Камиль в поездке. Они вылетели в Афины, где встретились с сотрудником «Бюро» Зеевом Лироном. Далее выдержки из воспоминаний Мунира:

Мы встретились в кафе вчетвером: Лирон, Шамаш, Камиль и я. Все были напряжены. Оно и понятно, на карту была поставлена жизнь и моих близких, и моя собственная. Лирон сказал, что есть страна, которая готова принять меня с семьей и обеспечить нам безопасность и безбедную жизнь, если я соглашусь перегнать МиГ-21. Единовременно я должен был получить $50 000.

Мунир согласился сразу, сказав, что сомнений у него нет уже давно. В мусульманском Ираке он принадлежал к христианскому меньшинству ассирийцев, к которым власти не благоволили. По службе его не продвигали, несмотря на летное мастерство и успехи в службе. Кроме того, очень тяжелое впечатление на Мунира произвели бомбежки курдов, в которых его заставили участвовать. Мунир мечтал покинуть Ирак, и можно сказать, что ему подвернулся случай. Немного наивный, он не подозревал, что размер вознаграждения можно обсуждать. Амит передал Лирону: «Предложи ему $50 000. Не согласится — удвой сумму».

На встрече в Афинах были оговорены основные детали операции. С этого момента она перешла из ведения «Бюро» в департамент разведки ВВС. Вспоминает Йехуда Порат, разведчик и боевой штурман:

Меня послали встретиться с Муниром, составить о нем впечатление как о пилоте и оговорить профессиональные детали полета. Дело в том, что от иракского военного аэродрома Хабания до нашей базы Хацор было 1100 км, в то время как дальность полета МиГ составляла 530 км. Требовались подвесные баки, от которых необходимо будет избавиться задолго до посадки. Второй проблемой стали иорданские радиолокационные станции (РЛС), третьей — наша ПВО.

Капитан Редфа получил детальнейшие письменные инструкции на английском, азимуты, ориентиры, высоты, частоты связи, описание местности, приметы городов и план израильского военного аэродрома Хацор.

Но в момент, когда, казалось бы, все было на мази, в разведке ВВС решили очно удостовериться в том, что Мунир Редфа — действительно летчик высокого класса, способный на такой рискованный побег. Существовал — пусть и не очень большой — риск двойной игры со стороны капитана и возможность дальнейшего прорыва эскадрильи иракских штурмовиков. Было решено пригласить Мунира на короткий секретный визит в Израиль. Ему оперативно сделали фальшивый паспорт на имя Моше Мизрахи и привезли в Хацор. Опытнейший израильский пилот Шайке Баркат совершил с Редфа полет на двухместном истребителе и удостоверился в высоком мастерстве иракского летчика. Доверие между ними выросло до такой степени, что на прощание они обнялись.

Близилась назначенная дата, как вдруг сотрудник МОССАД, непрерывно следивший за иракской прессой, увидел в местной газете «Мосул» объявление, чуть не ставшее для него причиной инфаркта: «Семья Редфа распродает домашнюю мебель на уличном аукционе, адрес и время». Нам не узнать, кто был автором этой безумной идеи, но, исходя из ряда деталей, могу предположить, что на распродаже настояла жена Мунира. Она знала только одно — они переезжают в Европу. Учитывая непростой характер Бети, в детали Мунир ее не посвящал. К счастью, нелепая акция проскочила мимо иракской контрразведки. Многочисленное семейство Редфа благополучно перебралось в одну из европейских стран, а для Мунира настал тот самый день.

Около 7:00 он взлетел на новом, но уже обкатанном МиГ и взял курс на Иорданию. Чтобы не попасть в поле зрения тамошних локаторов, над территорией страны он резко снизил высоту. Уже на подлете к Мертвому морю он наконец увидел два израильских истребителя Mirage-5, которые, как было условлено, помахали ему в знак опознания. В 8:45 вся тройка приземлилась на аэродроме Хацор в центре страны.

Капитан Редфа воссоединился с семьей в сельскохозяйственном поселении Нахаляль, что в Изреельской долине, где их временно поселили сотрудники «Бюро». Нахаляль — одно из первых поселений такого типа в стране, основанное в 1921 г., далеко не бедное, с собственной историей и традициями. Акклиматизация проходила нелегко и по-разному для каждого члена семьи. Мунир много времени проводил с израильскими коллегами, обучая их пилотировать МиГ-21. Позднее он стал летчиком в частной нефтяной компании и, казалось, был доволен новой жизнью. Его жена Бети, напротив, никак не могла смириться с положением беженки, за чьей семьей охотится разведка Ирака. Да и уровень жизни в тогдашнем Израиле был существенно ниже того, к которому она привыкла дома. Начались нескончаемые домашние ссоры, и МОССАД переправил Муниров в США. Там им сняли дом, за которым приглядывали агенты «Бюро». Но беда пришла неожиданно и не по вине иракцев. В одно прекрасное утро капитан Редфа позавтракал, собрался на работу и умер от внезапной остановки сердца.

24 августа 2023 г. в поселении Нахаляль состоялся вечер, посвященный памятным событиям 1966 г., на котором присутствовали свидетели и участники этой запутанной шпионской истории, некоторые аспекты которой до сих пор не стали достоянием гласности.