Все герои предыдущих глав проходили проверку на детекторе лжи. Одни выходили сухими из воды, другие попадали под подозрение. Думаю, что настало время посвятить читателя в тонкости «жанра», тем более что автор сам проходил через детектор лжи не единожды и даже участвовал в сценарных играх на курсе подготовки операторов полиграфа в качестве «шпиона», напрочь отметающего любые подозрения в свой адрес.
Читатель, который заинтересуется полиграфом глубоко, может обратиться к книге российского специалиста Валерия Варламова «Детектор лжи»[73]. Но пусть учтет, это учебник для профессионалов, местами занудный и малопонятный неподготовленному человеку.
У полиграфа имеется много дальних родственников — «прадедушек» и «прабабушек». Никто из них, увы, не справлялся с поставленными задачами, пока в 1896 г. итальянский врач Сципионе Рива-Роччи не придумал технологию измерения артериального давления, которая и легла в основу современных тонометров. Комбинация способов измерения частоты дыхания, пульса, кровяного давления, мышечных сокращений и электрического сопротивления кожи постепенно, поэтапно привела к появлению первых, относительно надежных детекторов лжи.
Слава создания прототипов современных полиграфов принадлежит трем американским ученым: Уильяму Марстону (1893–1947), Джону Ларсону (1892–1965) и Леонарду Килеру (1903–1949).
Марстон, выпускник и аспирант Гарварда, занимался поведением людей и его связью с физиологическими процессами в организме, то есть, по современным понятиям, психофизиологией. Темой его диссертации стало создание психофизиологического теста на определение лживости высказываний. Марстону принадлежит патент на первый, очень громоздкий и несовершенный полиграф. Талантливый ученый Марстон, к сожалению, распылял талант на разнообразные виды деятельности, в частности на создание комиксов.
Джон Ларсон, офицер американской полиции, сконструировал прообраз современного детектора лжи, который начал использоваться в расследовании преступлений. Ларсон изучал биологию в Бостоне и физиологию в Калифорнийском университете, где в 1919 г. ему была присвоена степень доктора в соответствующей области. В этот период полиция Беркли объявила о наборе студентов на службу в полицию, и Ларсон решил совместить работу с учебой. Собранный им на основе работ Марстона полиграф превосходил прототип по многим параметрам. Он позволял записывать данные непрерывно, производить нужные настройки, замерять пульс, давление и частоту дыхания одновременно.
Леонард Килер, выпускник Беркли и Стенфорда, усовершенствовал детектор Ларсона и по праву считается отцом современного полиграфа. Современные машины регистрируют семь показателей, пять из которых были введены в практику Килером.
В России активный интерес к регистрации психофизиологических данных при проверке испытуемых на ложь проявлял профессор Московского института психологии Александр Романович Лурия. Лурия родился в 1902 г. в Казани в еврейской семье врачей, был выпускником Казанского университета и Первого Московского медицинского института. Не преувеличу, если скажу, что это один из крупнейших мировых ученых, который связал жизнь с психологией, психофизиологией, нейропсихологией и психолингвистикой. К сожалению, не все его начинания и идеи были понятны коллегам, стоявшим выше по административной лестнице. Один из отзывов на работы Лурия в области криминалистики гласил: «Значение работ Лурия, как и значение других сходных по заданию экспериментов, в судебно-следственном деле более чем сомнительно».
Идеологические установки в СССР были всесильны. Поэтому в советских учебниках по криминалистике вплоть до конца 1980-х утверждалось, что проверка на детекторе лжи — псевдонаучный метод, который используют в буржуазных странах для борьбы с передовым рабочим классом. Итог? Отставание в криминалистике на многие, многие годы.
Интересный анализ отношению советских спецслужб к полиграфу дает доктор юридических наук Юрий Холодный, стоявший у истоков появления детектора лжи в СССР.
Сама жизнь заставила отвергнуть нигилизм. В начале 1960-х разведка ГДР (в те годы одна из лучших спецслужб мира) потерпела серию провалов: хорошо подготовленные с оперативной точки зрения агенты были разоблачены в результате проверки на детекторе лжи. Этой информацией поделились с КГБ, и далее отмахиваться от «псевдонаучного полиграфа» стало уже невозможно.
Чтобы внедрить у нас полиграф, следовало вначале понять, с чем приходится иметь дело: ведь специалистов в этом деликатном виде деятельности в СССР не было, как и самих детекторов лжи. США, будучи монопольным производителем этих приборов, ввели эмбарго на их продажу в Восточную Европу. Тем не менее спецслужбы ГДР, Югославии, Польши и иных соцстран использовали американские полиграфы в своей работе. КГБ не стал исключением. В короткие сроки провели кропотливую научную работу и доказали, что исследования с применением полиграфа — не лженаучный, а высокоэффективный метод, который органам госбезопасности необходимо безотлагательно брать на вооружение.
В 1969 г. проходили съемки фильма «Судьба резидента», и съемочная группа обратилась в КГБ с просьбой оказать консультационную помощь в эпизоде, где советского разведчика проверяют на детекторе лжи. Фильм снимался в то время, когда научные исследования шли полным ходом и полезность метода в КГБ уже не вызывала сомнений. Но официально царило негативное отношение к полиграфу. Поэтому, чтобы показать, что в СССР никто всерьез к полиграфу не относится, и вселить мысль, что волевой и преданный Родине патриот может легко обмануть этот «псевдонаучный прибор», руководство ведомства поручило своим сотрудникам оказать консультационную помощь, но исказить, подать в утрированном виде процедуру проверки на полиграфе, что и было сделано. Советского разведчика блестяще сыграл известный киноактер Михаил Ножкин, а роль полиграфа, исполнило закамуфлированное пианино[74].
Если до Второй мировой войны полиграф был относительной диковинкой, то с ее окончанием для него наступила новая эра. Впервые массовое обследование при помощи детектора лжи провела американская военная администрация в Германии при приеме на полицейские и административные должности. Проверку на полиграфе прошли несколько сот человек, уверявших, что не имели ничего общего с нацистами. Примерно 40% из них администрация забраковала. Среди проваливших полиграф были офицеры СС и гестапо, казначей нацистской организации, а также несколько членов немецкой компартии, не выявленных нацистами.
Поговорим немного о самой процедуре и о технических деталях. Прежде всего, процедура именуется протоколом. Последний может отличаться от страны к стране и от службы к службе, но есть обязательные этапы. Один из важнейших — предварительная, «предтестовая» беседа оператора полиграфа с испытуемым. В зависимости от обстоятельств, она бывает относительно формальной и короткой, а случается, что очень длинной и очень обстоятельной. Оператору важен психологический портрет «клиента», его наклонности, состояние здоровья, степень информированности о деталях дела.
Человек, проходящий проверку, дает на это свое согласие и подтверждает, что собирается отвечать на вопросы правдиво. По итогам беседы оператор составляет вопросник, который согласовывается с испытуемым.
Допустим, ежегодную скрининговую проверку проходит сотрудник отдела внешних связей полиции. Для него вопрос «Имеете ли вы связи с сотрудниками иностранных спецслужб?» ожидаем, но не вызывает беспокойства. Измененная форма «Бывали ли у вас несанкционированные контакты с сотрудниками иностранных спецслужб?» тоже ожидаема, но реакция на перевернутый вопрос может отличаться. И на такие варианты тоже: «Передавали ли вы сотрудникам иностранных спецслужб документы или информацию, предназначенные исключительно для служебного пользования?», «Инициировали ли вы подобные контакты?» Вариантов развития одной и той же темы может быть множество, и здесь сказываются опыт и профессионализм оператора.
В России, Израиле и США в терминологии подготовки к тестированию, да и в самом процессе есть отличия, поэтому не стану подробно описывать протоколы и типы вопросов. Читатель, который захочет копнуть глубже, может посмотреть литературу по этой сноске[75].
На следующем после «предтестовой» беседы этапе испытуемый подключается к датчикам, которые реагируют на изменения артериального давления, пульса, частоты дыхания, на тремор и электрическое сопротивление кожи. Когда-то, в самом начале, энтузиасты пробовали использовать втрое больше датчиков, но из-за сложности и неоднозначности полученных данных сократили количество измеряемых величин до пяти, в редких случаях — до семи.
Начинается само обследование — вопросы и ответы — и по экрану полиграфа бегут волны, напоминающие рисунок ЭКГ или картинку осциллографа. Общий принцип оценки пиков волн базируется на том, что при ответах на релевантные (болезненные) для испытуемого вопросы график выглядит иначе, чем при ответах на нейтральные вопросы. Обследуемый не видит компьютерных диаграмм. Он сидит в удобном кресле с широкими подлокотниками, кисти рук с подключенными датчиками кожного сопротивления свободно свисают. В эпоху чернильных полиграфов, когда графики вырисовывались на бумажной ленте, испытуемого часто сажали спиной к оператору. Сегодня в этом нет нужды. Более того, такая посадка неправильна, так как не позволяет оператору следить ни за мимикой проверяемого, ни за движением его рук и ног.
Заранее назначенные тесты лучше проводить в утренние часы. Но на практике это не всегда возможно. Кроме того, существуют определенные ограничения на физическое или психическое состояние тех, кто должен пройти проверку. Так, острая сердечно-сосудистая недостаточность — веская причина отстранить человека от проверки. Не рекомендуется проверять женщин во второй половине беременности или в период острой интоксикации. Очень сложны проверки подростков и людей преклонного возраста. Естественно, полиграф противопоказан, если «клиент» находится в состоянии наркотического или алкогольного опьянения. Тестирование невозможно и в острые периоды психопатии, эпилепсии и шизофрении, да и просто в состоянии очень сильной физической утомленности, когда многие вещи становятся, что называется, по барабану.
Живейший интерес читателя до сих пор вызывал вопрос: «А можно ли обмануть полиграф, и если да, то как?» Скажу сразу, что интернет выдает в ответах на ключевые слова такого запроса неимоверное количество мусора. Поскольку сам я не специалист-полиграфолог, мне пришлось обратиться за консультацией к коллеге, профессионалу с 25-летним опытом работы.
Вопрос: Можно ли обмануть полиграф?
Ответ: Можно попытаться, но не забывай, что это не только машина-регистратор, но и оператор, немало понимающий в психологии личности.
Вопрос: Какие способы обмана существуют?
Ответ: Их можно разделить на три группы: механические, психологические и фармакологические.
Вопрос: А подробнее?
Ответ: Механические основаны на создании того или иного болевого эффекта, вызванного в нужное время, психологические — на изменении верхнего и нижнего дыхания, фармакологические — на применении препаратов, изменяющих эмоциональный фон человека.
Вопрос: В каком проценте случаев оператор не в состоянии прийти к заключению по поводу результата проверки?
Ответ: Нормой считаются примерно 10%. Если у оператора этот процент выше, то возникают сомнения в его квалификации.
Вопрос: Бытует мнение, что йогов и бедуинов полиграф не берет. Так ли это?
Ответ: Йогов не проверял. По сути, есть возможности саморегуляции организма. Они динамичны и могут быстро «включаться» и «отключаться» обследуемым. Наверное, это про йогов. Бедуинов я обследовал огромное количество. Тут есть свои особенности, связанные с ментальностью и с пониманием «что такое хорошо, а что такое плохо». Если для нормативного европейца украсть — это стресс, то для бедуина в пустыне Негев это не так. Никого не хочу обидеть, но если в каком-то племени испокон веку воруют всё, что плохо лежит, то кража — это норма, и вопросы о ней не дадут выделенной реакции.
Вопрос: То есть как в советском анекдоте: «Рабочий, помни, все, что ты не унес с работы, ты украл у семьи!»
Ответ: Более или менее.
Вопрос: Ты устаешь на проверках?
Ответ: Конечно. Вообще говоря, больше трех проверок в день делать не рекомендуется.
Вопрос: Долго учиться на оператора полиграфа?
Ответ: По-разному в разных структурах. Для примера, в конце 1980-х в США существовало 23 учебных центра. Сколько сейчас, не знаю, думаю, что значительно больше. Примерный план подготовки такой:
* полиграф, как инструмент измерения психоэмоционального напряжения — 32 часа;
* процесс тестирования — 42 учебных часа;
* предтестовые и послетестовые беседы — 69 часов;
* первая практика — 14 занятий;
* составление вопросников тестов — 22 часа;
* анализ результатов обследований — 54 часа;
* спецкурс — 31 час.
После этого человек получает лицензию, а потом либо халтурит, либо всю жизнь учится.