Исраэль Бер, по мнению многих, — одна из самых загадочных личностей в шпионском архиве страны.

Его настоящее имя до сих пор неизвестно. Неясно, был ли он вообще евреем. По легенде, которую МОССАД признал фальшивкой, Бер родился в Вене в еврейской семье. Увлекся социалистическими идеями, воевал в Испании, после чего уехал в Палестину. Там его как ветерана пригласили участвовать в создании организации «Хагана». Вот тогда Исраэль впервые попал под подозрение, поскольку стало очевидно, что боевого опыта у него нет. Тем не менее после создания Государства Израиль Бер оказался в Министерстве обороны. Он состоял в МАПАЙ[65] и вел активную политическую деятельность.

После войны Британский мандат в Палестине едва ли устраивал СССР, а вот перспектива создания социалистического форпоста на Ближнем Востоке казалась очень соблазнительной. Еще бы, «ведь там на четверть бывший наш народ»[66]. Да и разведка уже внедрилась. Нелегал Яков Израилевич Серебрянский (дядя Яша) чувствовал себя среди своих как рыба в воде. Во всех кибуцах на стене столовой портрет товарища Сталина, без красной книжечки члена МАПАЙ на работу не устроишься, разве что дворником. Партия МАПАМ[67] вообще за присоединение к СССР. Представители Коммунистической партии Израиля постоянно в Москве. Всем управляет Гистадрут[68], и, хотя формально это лишь профсоюз, без него никуда.

Чтобы понять, что происходило в Израиле, надо посмотреть фильм «Дети Сталина»[69], созданный в 1986 г. режиссером Надавом Левитаном.

Но политический прессинг левых партий ничто по сравнению с тем, что происходило в армии. Выходцы из кибуцев имели преимущества при продвижении по служебной лестнице. Из них формировались офицерские кадры ВВС, ВМФ, элитные подразделения разведки и спецназа. У тех, кто не придерживался идей социализма, не было шансов сделать карьеру ни в армии, ни в науке, ни в академической среде.

Ситуация не менялась вплоть до 1977 г., пока к власти не пришла партия «Ликуд»[70] во главе с Менахемом Бегином. Отголоски социализма в стране очень сильны до сих пор. Руководители армии и спецслужб традиционно придерживаются левых политических взглядов, ограничивая продвижение по службе тех, кто не вписывается в эту концепцию: «религиозных», «русских», «марокканцев». Но это вопрос не политики, а кастовой принадлежности: «Мы эту страну создали, и нам решать, какой дорогой ей идти».

Хотя с середины 1950-х контрразведка не выпускала Бера из-под контроля, о его задержании и допросе речи не было — как-никак личный друг Бен-Гуриона. Бер тем временем занял высокий пост в Генеральном штабе и прослыл аналитиком и теоретиком военного дела номер один. Он в открытую посещал посольство СССР и часто ездил в ответственные зарубежные командировки.

Лишь в 1961 г., после заснятой на пленку секретной встречи Бера с советским резидентом, было получено разрешение на обыск в его квартире, где обнаружилось множество секретных документов о военном сотрудничестве США и Израиля. Последовал арест, на который Бен-Гурион уже не мог повлиять. Слишком очевидными были доказательства. В работе на советскую разведку Бер не признался, и о масштабе его шпионской деятельности можно только догадываться. Некоторые считают, что именно он сообщил СССР об израильском атомном проекте. Также известно, что Бер вел подрывную работу среди социалистически настроенных армейских офицеров. Выступая перед выпускниками офицерских курсов, он говорил:

Третья мировая война неизбежна. Она будет между СССР и всеми, кто за мир, против стран Запада и США. Представьте себе, что Красная армия стоит у наших ворот. Подумайте хорошенько, должны ли мы с ней воевать или следует открыть ей ворота?

Когда «дело Бера» перестало быть секретом, в швейцарскую газету поступило письмо от бывшего советского агента-перебежчика. Он сообщил, что знает Бера давно, еще по секретной московской школе Коминтерна. В то время Бера звали Курт, и кураторы прочили ему большое будущее.

Бер получил десять лет за шпионаж. Его адвокаты подали апелляцию в Верховный суд, но тот лишь увеличил наказание до 15 лет. На свободу Исраэль Бер так и не вышел — скончался в тюрьме.

Исраэль Бер был крупным, но, к сожалению, не единственным агентом, сумевшим внедриться в спецслужбы страны.

С 1950 г. по август 1957 г. в ШАБАК служил агент советской и польской разведки Лючиан Леви. Он родился в 1922 г. в Польше. Вступил в ряды молодежной сионистской организации «Гордония»[71]. В 1939 г., как сотни тысяч других поляков, вместе с семьей оказался в Советском Союзе. В годы войны служил во внутренних войсках НКВД и там был завербован разведкой. В 1945 г. вернулся (а скорее, его вернули) в Польшу и поступил в Варшавский университет. В феврале 1946 г. стал сотрудником Министерства общественной безопасности, где получил псевдоним Лютик. В 1948 г. иммигрировал (или, точнее, был переведен на работу) в Израиль.

В 1950 г. по рекомендации друга детства Леви приняли в специальный отдел Министерства иностранных дел, который позднее вошел в состав отдела контрразведки ШАБАК. В 1951 г. с ним установил контакт польский консул, а по совместительству резидент внешней польской разведки. Время от времени Лютик выезжал во Францию, якобы по семейным делам, а на самом деле для встреч с кураторами. Кроме денег, взамен передаваемой информации он получал дорогие подарки. Интересно, что госслужащий, живущий на широкую ногу, до поры до времени ни у кого не вызывал подозрения.

В 1957 г. в Израиль с группой многочисленных репатриантов из Польши прибыл некто Эфраим Либерман, который с 1946 г. и до начала 1950-х был координатором отдела Министерства общественной безопасности по работе с еврейскими организациями. Он сообщил о существовании некоего Лютика, который иммигрировал в Израиль, стал ценным агентом и служит в одной из спецслужб. ШАБАК начал поиск и вскоре вышел на Леви.

20 января 1958 г. Лючиан Леви был арестован. Материальное положение позволило ему нанять серьезных адвокатов, и следствие продвигалось с большим трудом. Весомые доказательства его вины появились лишь в 1960 г., когда из Польши во Францию бежал полковник польской разведки Владислав Мороз. Именно он сообщил подробные сведения о Лютике. Однако по каким-то соображениям внешняя разведка Франции наложила вето на бо́льшую часть показаний Мороза. В 1958 г. состоялся суд, который приговорил Лючиана Леви к десяти годам тюремного заключения.

В 1960 г. Мороз был убит агентами польской разведки, и Франция передала Израилю всю требуемую информацию по делу Леви. Пересматривать дело военная прокуратура не стала. В 1966 г. Леви вышел на свободу и уехал в Австралию, где умер от рака в середине 1980-х.

Некоторые шпионы умудрились извлечь пользу даже от пребывания за решеткой. Одни написали мемуары, другие окончили университет, поскольку с профессией «шпион» на гражданке делать нечего. Пример тому — Зеев Авни.

Родившийся в Риге в 1921 г., Зеев Авни (а тогда Вульф Гольдштейн) в годы войны жил в Швейцарии, где увлекся коммунистическими идеями и был завербован советскими спецслужбами. Они же и направили его в Израиль — делать карьеру. С начала 1950-х Авни стал кадровым дипломатом Министерства иностранных дел. Он настолько рвался перейти на работу в МОССАД, что в итоге попал под подозрение. Разработка Авни закончилась успешно — в 1956 г. его арестовали. Авни признался в шпионаже (благодаря ему Советский Союз получил списки европейских агентов МОССАД) и был осужден на 14 лет. Авни отсидел всего восемь и был помилован. Находясь в заключении, он изучал психологию, что позволило ему после освобождения стать известным врачом-психотерапевтом. До 1993 г. его дело держалось в тайне.

Если Бер, Леви и Авни были «пришлыми», то Шимон Левинзон был своим. Он родился в подмандатной Палестине в 1933 г., в 1950 г. призвался в армию, служил хорошо, окончил офицерские курсы и в относительно короткий срок сделал блестящую карьеру. Был военным атташе в Турции, а с 1963 г. служил в АМАН.

В 1967 г., сразу после Шестидневной войны, Левинзона назначили на высокий дипломатический пост сотрудника израильской миссии в ООН. В 1979 г. он вышел в отставку в звании полковника. Как многие отставники, начал свой бизнес, но прогорел. Воспользовавшись прежними связями в ООН, Левинзон получил весьма выгодную работу в Бангкоке, некоторое время боролся с наркоторговлей в Юго-Восточной Азии, однако тратил намного больше, чем успевал зарабатывать. Так Левинзон влез в долги и в 1983 г. вышел на связь с сотрудниками КГБ, предложив им свои услуги. После проверки КГБ окольными путями направил Левинзона в Москву на переподготовку.

После возвращения в Израиль Левинзон безуспешно пытался поступить на службу в «Бюро». Причины неизвестны, но вместо «Бюро» его приняла «Служба», то есть ШАБАК. Более того, в 1985 г. он стал начальником службы безопасности администрации премьер-министра. Среди людей, рекомендовавших его на эту должность, были старые друзья — генерал Авраам Тамир и Шимон Перес.

Советская разведка получила от Левинзона массу ценной, имеющей стратегическое значение информации. Сведения, благодаря которым Левинзон был разоблачен, поступили в МОССАД из-за рубежа. Руководитель МОССАД Шабтай Шавит передал их директору ШАБАК Яакову Пери. Тот распорядился начать расследование. Отбыв семь лет своего 12-летнего срока заключения, Левинзон был отпущен за примерное поведение. За него вступились Ариэль Шарон и всесильный Грязный Гарри — близкий родственник Левинзона, печально известный как куратор Джонатана Полларда (см. главу 5).

Раз уж по дороге нам попалась фигура директора ШАБАК Яакова Пери, грех на ней не остановиться. Он герой, но герой своеобразный. Пока Пери занимал высокую должность, проверить его биографию не имелось возможности. Но вот он, как все генералы, ушел в политику, в левую партию «Есть будущее» бывшего шоумена Лапида, незаконно подарившего «Хезболла» часть суверенной территории Израиля. Как только Пери стал простым смертным, дотошные журналисты занялись его биографией, в частности военной карьерой. Согласно официальной версии, напечатанной на портале кнессета, Яаков Пери служил и воевал в ВДВ. Вот как он описывает службу в армии корреспонденту одного из новостных каналов:

Как человек, участвовавший в Шестидневной войне, в кровавых сражениях на Голанских высотах…

А вот фрагмент автобиографии:

Меня не хотели призывать в армию из-за шума в сердце, но я подал апелляцию, и она была удовлетворена. Тогда я написал письмо Бен-Гуриону и меня зачислили в десантники. Часть службы я прошел на командных должностях, но большую часть — на оперативных.

И еще одна версия:

Вскоре после призыва я сломал ногу на сборах… врачи сообщили, что я больше не смогу служить в десантных войсках, даже если сам министр обороны выступит в мою защиту. Я закончил службу в армейском оркестре.

Все три заявления — ложь от начала и до конца. В возрасте с 18 до 21 года Пери изучал Ближний Восток и историю народа Израиля в Еврейском университете в Иерусалиме, танцевал в университетской труппе и одновременно зарабатывал на жизнь играя на трубе в оркестре. В 1966 г. его приняли в ШАБАК, где он прошел путь от рядового сотрудника до генерального директора и с почестями вышел на пенсию в 1994 г.

Тут возникают как минимум два вопроса: 1) банальный: «А судьи кто?»; 2) куда более серьезный: «Как ШАБАК не проверил при приеме на работу факт и детали службы претендента?» Вопросов два, ответ один: «Это Израиль, детка!»

Ну да ладно, вернемся к шпионам.

Если Бер, Леви и Авни были резидентами-нелегалами, то Шимон Левинзон — просто предателем. Это не делает его исключительной фигурой в истории шпионажа. Во все времена шпионы предавали свои страны, а причины и мотивы веками оставались одними и теми же и не изменились до сих пор: идейность, месть, разочарование, тщеславие, деньги, женщины, авантюризм.

Если зайти в интернет, то поиск предателей из числа кадровых сотрудников советских спецслужб не составит труда. С 1920-х и по нулевые годы таких насчитается около сотни. Можно найти даже поименный список перебежчиков с указанием их должностей и званий. И это не десятые помощники вторых секретарей посольства в Монголии. Это генералы ГРУ, нелегалы Первого главного управления КГБ СССР (ПГУ КГБ), полковники Генштаба, высшие офицеры КГБ.

Досрочно отозванный из Канады по причине пьянства подполковник управления «Т» (научно-техническая разведка) ПГУ КГБ Владимир Ветров (1932–1985) по собственной инициативе предложил услуги разведке Франции и нанес огромный ущерб СССР, передав на Запад тысячи фотоснимков секретных документов и поименный состав управления «Т».

По «успеваемости» с Ветровым может поспорить лишь Василий Митрохин, сотрудник Архивного управления ПГУ КГБ. Отстраненный по неизвестной нам причине от оперативной работы за границей и переведенный в архив Митрохин переписал и сфотографировал невероятное количество совершенно секретных документов. Наиболее интересные и значимые из них касаются тайных политических кампаний. В 1992 г. Митрохин переправил британской разведке документы, закопанные до поры до времени на дачном участке. Так появился бестселлер «Архивы Митрохина» — толстенный том на английском языке. Перевода на русский у книги, разумеется, нет и не предвидится. А жаль. Страна должна знать своих «героев», понимать, что не хлебом единым и не в колбасе счастье. Как сказал незабвенный Виктор Черномырдин: «Народ пожил — и будет!»[72]