Читатель уже знаком с израильской «Флотилией 13» — спецназом ВМФ, аналогичным американским «морским котикам». Тысячи призывников мечтают служить там, но счастье улыбается немногим. Далеко не все, попавшие в часть по строгому отбору, выдерживают даже базовый курс. Одни ломаются физически, другие не в силах справиться с психологической нагрузкой. Оставшиеся служат долго, но их фотографии никогда не появляются в газетах, а имена обнародуются лишь после смерти.

Как во всяком боевом подразделении, которое воюет 365 дней в году по 24 часа в сутки, у «Флотилии» были и впечатляющие успехи, и страшные провалы. Расскажу лишь о двух катастрофах. Если израильтянин слышит фразу «Асóн ха шайéтет» («Катастрофа флотилии»), он понимает, что речь о бое между бойцами подразделения и террористами «Хезболла» в Ливане в ночь с 4 на 5 сентября 1997 г.

С целью вывести из строя военные объекты генштаб армии планировал в Ливане большую антитеррористическую операцию. Исходно предполагалась одновременная высадка двух десантных групп: разведроты элитной пехотной бригады «Голани» и бойцов «Флотилии». Затем планы изменились: десантирование разнесли по времени. Бойцы «Голани» («голáнчики», как их любовно называют в народе) свою миссию выполнили и без потерь вернулись на базу.

Ночью 16 бойцов «Флотилии» высадились на ливанский берег. Командовал группой подполковник Йосеф Куракин. Читатель наверняка задаст вопрос: «Откуда у израильского офицера исконно русская фамилия?» Это замечательная история, и я просто обязан ее рассказать.

Русский крестьянин Агафон Иванович Куракин интересовался основами христианской веры. Однажды на Рождество он залез на колокольню. Внезапно у него закружилась голова и потемнело в глазах. Агафон стал громко читать хвалебную песнь Давида: «Плечами Своими защитит тебя, и под крыльями Его будешь безопасен»[44], — и в этот момент услышал голос‚ который указал ему принять иудаизм: «Ибо молитвы-то от него».

Куракин рассказал соседям о неожиданном откровении‚ а они слушали его с большим почтением. Десятки семей из той деревни продали дома и переехали к субботникам. Потом решили идти в Вильно, где поселились среди евреев и приняли иудаизм. Через пару лет они переехали в Одессу и уже оттуда в 1898 г. приплыли в Яффо. Агафон Авраам Куракин прожил долгую жизнь‚ увидел многих своих потомков‚ расселившихся по стране Израиля‚ и умер в 1926 г. в возрасте 95 лет. Подполковник Йосеф Куракин принадлежал к пятому поколению Куракиных в Израиле.

Итак, 16 бойцов «Флотилии» под командованием подполковника Куракина высадились с быстроходных резиновых лодок на берег. Им предстояло пройти незамеченными несколько километров в полной темноте через заброшенные сады до пересечения двух дорог, которое на кодовом языке называлось «перекресток Алленби». Как только первая группа, состоящая из пяти разведчиков, перешла дорогу, прогремел взрыв фугаса большой мощности. Сразу за взрывом раздались пулеметные очереди, перемежаемые криками на арабском. Огонь отрезал головной дозор от основных сил. Командиры обеих групп поняли, что десант попал в хорошо подготовленную засаду. Как известно, беда не приходит одна. Взрыв фугаса был такой силы, что сдетонировали мины, которые нес на себе один из десантников второй группы. В результате первого взрыва, детонации мин и огня террористов погибли 11 бойцов, четверо получили серьезные ранения. Погиб и подполковник Куракин. Радисту группы удалось послать сообщение силам поддержки с указанием координат места боя.

Подмога не задержалась. Вертолет высадил 12 бойцов подразделения «669»[45] и врача. В процессе эвакуации раненых и сбора тел погибших врач группы был смертельно ранен. Эвакуация проходила под сильным давлением со стороны командования ВВС, торопящего группу: «Кончайте эвакуацию! Скоро светает! Вертолеты не смогут сесть!» Сохранилась стенограмма радиопереговоров всех четырех «заинтересованных сторон»: командования флотилии, штаба ВВС, спасательной группы, пилотов двух вертолетов.

Террористы начали минометный обстрел берега, где приземлились вертолеты. Те были вынуждены взлететь, хотя спасатели еще не успели найти тела двух солдат «Флотилии». Вертушка с ранеными на борту взяла курс на ближайший госпиталь, а спасатели остались искать тела товарищей. Боец отряда «669» нашел тело одного из спецназовцев, но сам погиб. Тело другого забрали террористы «Хезболла». Они знали, что израильтяне меняют живых на мертвых.

Разбор вопиющего провала начался сразу, как только армия похоронила погибших. Выводы были не утешительными и указывали на недооценку технических возможностей «Хезболла». Оказалось, что ВВС получали информацию с БПЛА-разведчиков в аналоговом, не закодированном режиме. Лишь в 2006 г. с переводом всей техники на цифровой формат передача данных с беспилотников на базу перешла в кодированный режим. Как теперь понятно, разведка «Хезболла» прекрасно считывала все, что снимали с воздуха израильтяне, и смогла составить представление о возможных районах вторжения. Не знаю, может ли это служить утешением, но ЦАХАЛ — не единственная армия, столкнувшаяся с такой проблемой. Американские военные в Афганистане неоднократно обнаруживали свидетельства того, что боевики «Талибан» перехватывали видеосъемки БПЛА коалиции.

Если бы меня спросили, что характеризует израильтян как народ, то я среди прочего отметил бы: наступать дважды на одни и те же грабли, неумение делать выводы из неудач, да еще верить в авось. Прошло девять лет с той памятной ночи 1997 г., началась Вторая ливанская война. Утром 12 июля «Хезболла» провела массированный ракетный обстрел севера Израиля, в результате которого было ранено 11 человек. Под шум обстрела террористы напали из засады на израильский пограничный патруль, убили троих и захватили в плен двоих бойцов. Нападение на джип было совершено на одном из очень немногих участков границы, которые тогда не просматривались камерами наблюдения. Почему этот участок не наблюдался и как «Хезболла» об этом узнала? В погоню за террористами отправили танк, но арабы это предвидели и заложили фугас, на котором танк и подорвался.

Мои коллеги из мобильной криминалистической лаборатории полиции выехали на место инцидента, чтобы понять, живы ли похищенные солдаты или террористы забрали тела. Полицейские попали под обстрел, но смогли найти и захватить разгрузочные жилеты бойцов. По количеству крови на них специалисты сделали вывод, что бойцы убиты, однако военное командование считало иначе. Время показало, что мои коллеги оказались правы.

14 июля 2006 г., день взятия Бастилии, попадало на выходные дни, и посольство Франции в Тель-Авиве решило устроить праздничный прием 12 июля. В ту неделю я сопровождал группу офицеров французского спецназа в ознакомительной поездке по военным базам и попал в число приглашенных на банкет. Признаюсь, было немного странно пить французское шампанское и есть фуа-гра, зная, что началась война. Не мне судить, насколько она была оправданна, но только безответственный дилетант мог начать ее, не проверив, а есть ли чем воевать. Это был премьер-министр Эхуд Ольмерт. В 2014 г. окружной суд Тель-Авива приговорит его к шести годам тюрьмы и штрафу в размере миллиона шекелей по обвинению в коррупции в бытность мэром Иерусалима.

Но все это потом. А в 2006 г. военные склады оказались полупустыми, неукомплектованными, то есть попросту разграбленными. Разведка, а с ней и армия не подозревали, что у «Хезболла» в огромном количестве имеются российские противотанковые комплексы «Корнет». Они практически парализовали израильские танковые атаки. Штурмовой авиации удалось быстро справиться с ливанскими установками ракет дальнего радиуса действия, но ракеты малой дальности, что досаждали северу страны, были тщательно укрыты в подземных бункерах — «заповедниках». К провалам армейской разведки АМАН мы еще вернемся, а пока лишь констатируем: Вторая ливанская война плохо началась, тяжело протекала и бесславно закончилась.

Активно участвовала в ней и «Флотилия 13». Информация об одной из операций со странным названием «Негевский лес»[46] была рассекречена лишь спустя много лет, да и то частично. В первые дни августа 2006 г. перед «Флотилией» поставили задачу: ликвидировать одного из высших офицеров «Хезболла», отвечавшего за ракетные обстрелы севера Израиля. В любой другой армии мира эту задачу в лучшем случае решили бы точечной бомбардировкой дома террориста, в худшем — снесли бы район города Тир, в котором он проживал. Но в генеральном штабе сочли, что нельзя подвергать опасности семью «объекта» и «все нужно сделать аккуратно».

Разведка и оперативное командование «Флотилии» понимали, что шансов на успех операции очень мало, так как не хватает ни оперативной информации, ни времени на подготовку. Читатель не поверит, но об «объекте» было доподлинно известно только то, что он очень высок, брит наголо, бородатый. Под это определение подпадало большинство террористов «Хезболла». Бойцы «Флотилии» начали интенсивно тренироваться в захвате «объекта» в условиях плотной городской застройки. Тир — конечно, не Лондон, но и не арабская деревня, в нем широкие улицы и городское освещение.

Ночью 4 августа группа спецназа на нескольких быстроходных катерах вышла в Средиземное море. Они уже находились на исходной позиции напротив Тира, но последовала команда «отбой» — и группа вынужденно вернулась на базу. На следующую ночь все повторилось. Имена и фамилии большинства бойцов «Флотилии», участвовавших в этой операции, засекречены до сих пор, так что нам придется называть их «А», «Б», «В» и т.д. Диалоги и монологи, которые я приведу далее, не придуманы мной, а взяты из материалов расследования, по результатам которого снят двухчасовой документальный фильм[47].

Рассказывает А, резервист «Флотилии», добровольно принявший участие в операции:

Не доходя до исходной позиции, катера сбрасывают скорость, сближаются бортами, глушат моторы. Море вдали от берега спокойное, царит абсолютная тишина. Один из наших товарищей вытаскивает из рюкзака бутылку с виноградным соком и пластиковые стаканчики. Я вспоминаю, что сегодня вечер пятницы, то есть шабат. Мы разливаем сок, боец читает субботнее благословение. В морской ночи его слова звучат как-то по-особенному торжественно. Думаю, не у меня одного мелькает мысль, что на базу мы вернемся не все.

Группа вплавь высадилась на берег, спецназовцы сняли гидрокостюмы и ласты, проверили и подогнали снаряжение. Шли гуськом, дыша друг другу в затылок, пока не уперлись в густой фруктовый сад. На аэрофотоснимках он выглядел обычным, но вблизи оказался труднопроходимым.

Слово Б, командиру головной пятерки:

Я подумаю, не стоит ли изменить маршрут и обойти сад, но это увело бы нас далеко от намеченного пути. Приходится пробираться, как сквозь джунгли. Под ногами хрустят ветки. Внезапно сад кончается, и мы оказываемся в сотне метров от плотной городской застройки. Высокие здания, уличные фонари. Радист докладывает командованию, что мы на исходной точке.

Нужный группе дом находился, как назло, в самом конце широкой, хорошо освещенной улицы. Передвигались быстро, разбившись на маленькие команды. Разведка зашла в нужное здание — оно оказалось пустым.

Вспоминает В, командир штурмовой группы:

Как только парни возвращаются и докладывают, что дом пуст, приходит сообщение из центра: «Произошла ошибка, объект сменил адрес. Вам нужен ближайший к саду трехэтажный дом». Нужно возвращаться назад. Приходит мысль, что добром все это не кончится.

Бойцы нашли нужное здание и разделились на три подгруппы: охрана снаружи, охрана дома, штурмовая команда. Поднялись на второй этаж и остановились на лестничной площадке. Специалист по замкам приготовился бесшумно открыть дверь, но для начала аккуратно нажал на ручку — дверь распахнулась с сильным скрипом.

В продолжает:

Я первым захожу в коридор. У стены в ряд стоят три армейских рюкзака, на каждом по бронежилету и по разгрузке. Я вхожу в первую темную комнату — ребята за мной. Фонарик высвечивает лежащего на диване крупного спящего человека, по описанию похожего на «клиента»; рядом с ним лежит «калаш». Парни в секунду стаскивают «объект» на пол. Но прежде чем ему заклеивают лентой рот, он успевает что-то крикнуть по-арабски.

На шум из соседней комнаты выскочил вооруженный террорист и открыл огонь. Началась перестрелка. В квартире оказалось еще несколько вооруженных бойцов, и в одну секунду тишина обернулась форменным адом. Один из террористов залег в коридоре, у входной двери, и квартира превратилась в ловушку.

Опять слово В:

Ад. Ничего не слышно. Я вижу, как мой боец кричит «Граната!» — и кидает гранату в коридор. Она ударяется о филенку и отскакивает в нашу сторону. Нас всех отбрасывает взрывной волной.

Рассказывает А:

Чувствую, что левой половины лица будто бы нет. Смотрю правым глазом. Ребята, кто куда, ранены осколками. Не могу открыть рот. Нет зубов, порван язык. Чувствую, что мне конец.

Весь квартал высыпал на улице, шла беспорядочная стрельба. Террористы, в трусах и майках, вели бой с группой охраны дома. Командование «Флотилии» подняло в воздух вертолеты и штурмовики ВВС. Бойцы вышли из горящей квартиры, ведя с собой тяжеленный «объект», и попали под огонь террористов, сбежавшихся со всего квартала. Солдат из группы охраны дома увидел «объект» и, недолго думая, выпустил в него очередь. Творился полный хаос, из окон домов летели гранаты. Было похоже, что выйти из этого ада команде не удастся.

Снова говорит А:

Понимаю, что я на носилках. Ребята бегут, голова моя болтается. Лежа на животе, я не могу дышать: кровь заливает носилки и рот.

Комментирует Г, командующий операцией группы из штаба «Флотилии»:

Мы предусматривали две возможности вывода группы из боя: морем и по воздуху. Очевидно, что эвакуировать бойцов надо как можно скорее, на вертолетах.

Продолжает Д, пилот спасательного вертолета:

В 3:00 нас собирают на летучку, ставят задачу. В 5:00 уже светлеет, так что времени остается в обрез.

Четыре ударных вертушки и самолеты-штурмовики пытались подавить активность террористов. Через час наступал рассвет — критическое время для вертолетчиков. Удар по электростанции погрузил город Тир в темноту. Под «зонтиком» ВВС группа пробиралась сквозь огонь со всех сторон к фруктовому саду, который почти граничит с морским берегом. Идти через него с многочисленными носилками чрезвычайно трудно, и солдаты замедлили темп.

Рассказывает В:

Стараюсь не кричать, когда трясутся носилки. Видимо, сломаны ребра, трудно дышать. Только бы не крикнуть, не мешать ребятам.

Слово Е, врачу группы:

Почти все кто бежит с носилками, ранены в ноги. Никто не жалуется, бегут молча. Мы приготовили все, что могли, в том чертовом саду. Парни опускают носилки, выставляют охрану. Понимаю, что без немедленной помощи раненые умрут. Надо «выключать» в себе бойца и «включать» врача в автоматическом режиме.

Комментирует А:

При ранении в голову кровь не остановить. Нужна операция, но мы в поле. Думаю, что все, мне конец. «Ребята, — говорю, — мне все равно не выжить. Занимайтесь другими».

Е продолжает:

Самое страшное решение — не вмешиваться, потому что я ничего не могу сделать. Слежу за его дыханием и при этом занимаюсь командиром. Говорю ему, что обязан оперировать его прямо здесь, иначе он не выживет. Запрашиваю у «центра» разрешение на немедленную операцию. Мне дают всего 10–15 минут.

В середине операции пришла команда «немедленно подниматься и уходить». Врач просил еще хотя бы пару-тройку минут. Через две минуты группа поднялась. Врач продолжил работать. Он оперировал на бегу! Группа вышла на берег моря, где в воздухе ее ждали две вертушки. Огонь боевых вертолетов практически изолировал берег от преследователей. Вертолеты-эвакуаторы с врачами приземлились, началась погрузка раненых. Вертушки не взлетели, пока командиры трижды не пересчитали всех на борту. Курс взяли на хайфский госпиталь «Рамбам».

3 ноября 2024 г. «Флотилия» в очередной раз продемонстрировала свою боеспособность и доказала, что понятия «далеко» и «опасно» относительны и в лексикон бойцов не входят. Нынешняя война с террористами из «Хезболла» происходит почти исключительно на территории Южного Ливана. Жители севера страны чувствуют себя в безопасности. Израильская авиация не бомбит, артиллерия не обстреливает. И до начала ноября 2024 г. северный курортный городок Бартун жил обычной жизнью. Никто и представить себе не мог, что среди бела дня на берег высадится израильский спецназ и выкрадет высокопоставленного офицера ливанской военно-морской разведки из его квартиры в центре жилого квартала. Тамошние очевидцы рассказывали, что любопытным велели расходиться по домам и сидеть тихо.

Спецназ «Флотилии» активно воюет и на ливанском фронте, и в Газе, на земле и под землей, отыскивая и обезвреживая боеприпасы и оружие в потайных складах, расположенных в туннелях, пещерах, бункерах и жилых домах.

В израильской армии нашивки на форму выдаются за участие в войнах. У меня тоже есть нашивка за Вторую ливанскую, но я ни разу не пришпилил ее к форменному кителю. Просто стесняюсь. Считаю, что мое участие в ней — «бесконечно малая величина» по сравнению с тем, что делали бойцы «Флотилии».

* * *

Есть «Флотилия», ее бойцы и командиры, герои страны, а есть процветающая бюрократическая машина Министерства обороны.

Течет на севере Израиля речка Кишо́н длиной 70 км. По российским и европейским понятиям, это просто ручей. Он берет начало где-то у арабского Дженина, протекает в Изреельской долине и впадает в Хайфский залив. С десяток химических заводов Хайфы годами использовали его для сброса сточных вод. В результате на дне осели тяжелые металлы, ртуть и все, что только можно себе представить. Мало кого из политиков это волновало до тех пор, пока в мае 2000 г. не появилась шокирующая публикация журналистов Цадока Йехезкели и Анат Таль-Шир «Смертельно опасное ныряние»[48]. В статье рассматривались заболевания, в том числе онкологические, обнаруженные у бойцов «Флотилии», которые появились из-за длительных тренировок в загрязненных водах Кишон. Как обычно, в Израиле появилась комиссия во главе с судьей в отставке Шамгаром. Она расследовала дело три года, провела 27 заседаний, заслушала 103 свидетелей, получила 619 вещественных доказательств, совершила поездку по району Кишон и назначила медицинское обследование военных. В итоге решение — выплатить компенсацию бойцам, заболевшим во время службы во «Флотилии», «хотя и не установила однозначной связи между нырянием и заболеванием солдат». В Министерстве обороны пожали плечами, сделали постные лица, но выводы комиссии приняли. И на том спасибо.