Для начала немного истории. В 1878 г. Реувен Лерер, богатый одесский купец, познакомился с немцем по фамилии Ресслер, который жил в Палестине, в местечке под названием Вади-эль-Ханин. (По-арабски и на иврите «ва́ди» — высохшее русло реки, «хани́н» по-арабски — скорбь. Отсюда ивритское «ханинá» — помилование.) Сейчас трудно указать причину, но Лерер с немцем поменялся земельными участками — отдал ему владения в Одессе и взамен получил местечко под названием Нахалат Ресслер. В 1882 г. Реувен приехал в Палестину, построил в новом имении дом и первым посадил в Израиле виноградники муската гамбургского. Еще он стал родоначальником пчеловодства в Эрец-Исраэль. Восемью годами позднее семьи Гальпериных, Айзенбергов и Хохбергов купили у Лерера участок земли и возвели на нем каменный дом. Так был заложен один из старейших израильских городов — Нес-Циона.

Сегодня это цветущее место, знаменитое песчаными дюнами, садами и одним из самых охраняемых объектов в стране — Израильским институтом биологических исследований.

* * *

7 октября 1918 г. в Варшаве у Меера и Хинды Клинберг родился сын Авраам-Мордехай. Семья Клинбергов была ортодоксальной, с глубокими еврейскими корнями. Дед Авраама-Мордехая, Моше Хаим Клинберг, был не просто раввином, а цадиком из местечка Залюшиц, что под Люблином. Именно дед занимался воспитанием Авраама-Мордехая, впоследствии сменившего имя на Маркус-Авраам.

В 1935 г. Маркус (Марек) поступил на медицинский факультет Варшавского университета, где у многих студентов в чести были социалистические идеи. Параллельно с учебой Маркус работал в больничном отделении для еврейских детей с синдромом Дауна. Окончить учебу помешала начавшаяся Вторая мировая война. Утром 17 сентября 1939 г. послу Польши в Москве была вручена нота следующего содержания:

Польское государство и его правительство перестали существовать. Тем самым прекратили свое действие договоры, заключенные между СССР и Польшей. Предоставленная самой себе и оставленная без руководства, Польша превратилась в удобное поле для всяких случайностей и неожиданностей, могущих создать угрозу для СССР… Ввиду такой обстановки Советское правительство отдало распоряжение Главному командованию Красной армии дать приказ войскам перейти границу…[49]

К 5 октября 1939 г. восточная части Польши оказалась под контролем Красной армии.

Оказавшись в тисках, население Польши металось, надеясь угадать, что будет меньшим из двух зол: остаться под немцами или бежать навстречу русским. Когда я думаю о тех днях, в памяти встают кадры из великого фильма Агнешки Холланд «Европа, Европа»: ночью через реку Буг плывут две лодки, полные беженцев, одна — с русской стороны на немецкую, другая — ей навстречу. Из обеих лодок слышатся голоса: «Поляки, опомнитесь, что вы делаете!»

Маркус был в той лодке, что переправляла беженцев на русский берег. Его родители и брат остались на немецкой стороне и погибли в Треблинке.

Клинберг обосновался в Белоруссии и продолжил обучение в Минском университете. Вступил в комсомол и активно занялся общественной работой. Через несколько дней после начала Великой Отечественной войны он добровольцем пошел в армию. Воевал Маркус в пехоте, но затем был переведен на должность фронтового врача-эпидемиолога. В 1943 г., уже будучи в чине капитана, получил серьезное ранение на Курской дуге. По выходе из госпиталя его наградили орденом Красного Знамени и комиссовали.

После демобилизации Клинберга направили в Казахстан в качестве врача-эпидемиолога. Там он сумел наладить массовую вакцинацию детей и тем самым резко снизить детскую смертность. Вскоре после освобождения Белоруссии Маркус был назначен главным эпидемиологом республики.

В 1944 г. его завербовало Главное разведывательное управление (ГРУ)[50]. В 1945 г. Клинбергу помогли вернулся в Варшаву, где он узнал, что все его родные погибли. В Варшаве Маркус встретил бывшую однокурсницу Ванду Висинскую, чудом выжившую в Варшавском гетто. Они поженились и в 1948 г. приехали в Израиль. Добились ли они разрешения на иммиграцию или им помогло всесильное ГРУ, мы не узнаем никогда.

В Израиле сполна оценили военный и медицинский опыт Клинберга, и в 1950 г. он состоял уже в чине полковника. Однако по военной стезе Маркус не пошел и в 1952 г. стал одним из основателей Израильского института биологических исследований в Нес-Ционе, а вскорости — заместителем директора по науке и руководителем отдела эпидемиологии. Одновременно он, как крупный ученый с международной репутацией, числился профессором в медицинской школе Тель-Авивского университета и председателем международного общества врачей-перинатологов. Его авторитет в области врожденных пороков новорожденных никогда и никем не оспаривался.

Первые смутные подозрения по поводу личности Клинберга появились в ШАБАК в 1965 г. Маркус прошел многочасовой допрос и проверку на детекторе лжи, категорически отверг обвинения в шпионаже в пользу Польши — полиграф показал, что Клинберг говорил правду. Его отпустили, а несколько дней спустя у него случился сердечный приступ. В 1976 г. ШАБАК снова допросил Маркуса — на этот раз по поводу многочисленных связей за рубежом. Клинберг утверждал, что запрещенных встреч у него не было, но пройти проверку на детекторе лжи отказался.

Маркус был арестован в результате предательства Бориса Краснóго, двойного агента под именем Самаритянин, внедренного КГБ и перевербованного ШАБАК сразу после прибытия в Израиль в 1972 г. В 1977 г. КГБ приказал Самаритянину вызвать Клинберга на связь. Это и стало поводом для следствия и дальнейшего ареста Маркуса Клинберга.

Незадолго до того как Клинберг уехал в творческий отпуск в Англию, к нему обратились из канцелярии премьер-министра. Маркусу надлежало срочно отправиться в секретную поездку в Сингапур, где на химическом заводе произошла серьезная авария — утечка в атмосферу опасных элементов. Утром 19 января 1983 г. за ним заехала машина, чтобы отвезти в аэропорт, но вместо Бен-Гуриона доставила на оперативную квартиру ШАБАК в Тель-Авиве. Маркусу предъявили обвинение в шпионаже. На вторую ночь после целого дня допросов, оставшись в одиночестве, он попытался покончить с собой, для чего вставил в розетку ножницы. Самоубийство не удалось. После четырех дней непрерывных допросов, в ходе которых Клинберг придерживался версии «Вы ошибаетесь!», он не выдержал и признал обвинение.

В ходе расследования Клинберг описал связи с кураторами, скрывая или искажая ряд деталей, несколько раз менял версию событий. Последняя версия — позже Маркус опишет ее в своей книге[51] — заключалась в том, что в 1950 г. его завербовал коммунист, с которым он познакомился во время пребывания в санатории кибуца Гиват-Бреннер. Вот только имени он никак не припомнит.

Первые встречи с куратором по имени Виктор происходили в машине советского посольства, позже — в русской церкви в Абу-Кабире. На этих встречах Маркус передавал секретные документы и получал очередные задания. Однажды Виктор запросил список ученых, потенциально пригодных для разработки КГБ. Аппетиты там всегда были хорошими.

С началом Шестидневной войны Советский Союз разорвал дипломатические отношения с Израилем и закрыл посольство. Незадолго до эвакуации сотрудников Клинберга вызвали на встречу. Он попрощался с куратором и пообещал поддерживать связь. До января 1973 г. из СССР Маркуса не беспокоили, но затем попросили вернуться к делу.

По словам Клинберга, денег он не получал, а его деятельность объяснялась идеологическими соображениями: благодарностью Советскому Союзу за то, что спас от нацистов, позволил бороться с фашизмом, а также желанием сохранить баланс между блоками в холодной войне. Маркус утверждал, что не предавал Государство Израиль и не раскрывал секреты, которые могли бы нанести вред стране.

До окончания следствия Клинберга поместили в одиночную камеру изолятора временного содержания «Абу-Кабир». Ему предоставили свидание с женой Вандой (о, наивный Израиль!), которая незаметно передала Маркусу горсть таблеток кумадина[52]. Второе самоубийство тоже не удалось: в медчасти вовремя сделали промывание желудка.

Ванду также арестовали и допросили по подозрению в шпионаже. Она категорически отвергла все обвинения. В ходе следствия супруга Маркуса пыталась покончить с собой, вскрыв вены ножом.

Клинберга судили в окружном суде за закрытыми дверьми коллегией из трех судей и приговорили к 20 годам тюремного заключения. Суд наложил запрет на распространение информации о деле Клинберга, личность его скрывали даже от начальника той тюрьмы, где Маркус содержался в одиночке. Клинберг стал Авраамом Гринбергом, гуманитарием, совершившим незначительные преступления. Версией прикрытия исчезновения Клинберга из профессиональной и социальной среды стала его госпитализация в психиатрическую больницу в Европе. В начале тюремного срока он в третий раз пытался покончить с собой с помощью обломка бритвы, который ему удалось спрятать в камере. Клинберг порезал вены на руках и шее, но, обнаруженный охранниками, был спасен в госпитале.

В 1985 г. Маркусу удалось передать записку дочери Сильвии во время ее визита в тюрьму, в которой он просил сообщить о его судьбе русским. Сильвия уже во Франции связалась с юристом из ГДР — специалистом по бартерным сделкам по освобождению шпионов. В 1987 г. ее вызвали в Берлин на встречу с советскими разведчиками, заинтересовавшимися подробностями заключения Клинберга и пожелавшими предложить сделку по обмену. В результате контактов с СССР и после того, как Клинберг отсидел около десяти лет, в прессе были опубликованы первые подробности его дела. Через знаменитого израильского адвоката Амнона Зихрони, выступавшего посредником, Израиль выразил согласие на освобождение Клинберга в обмен на штурмана Рона Арада[53], находящегося в плену у террористов из «Хезболла». Но переговоры прекратились, так как Израиль похитил в Ливане фигуру, более подходящую для переговоров об обмене.

В 1997 г. организация Amnesty International[54], исходя из медицинских соображений, обратилась в Израиль с призывом улучшить условия содержания Клинберга. После 16 лет заключения и широкой рекламной кампании за освобождение Маркуса перевели под домашний арест. В квартире у него установили камеры, которые позволили ШАБАК следить за его передвижениями в режиме реального времени, а у дома — круглосуточную охрану. По решению суда Клинберг оплачивал все эти расходы из собственного кармана и в итоге разорился. Несколько месяцев спустя ему пришлось продать свою квартиру в Тель-Авиве, чтобы покрыть накопившиеся долги. После освобождения Клинберг, как полковник в отставке, продолжал получать ежемесячную пенсию около €2000. ШАБАК дважды обращался в суд, пытаясь добиться отмены этих выплат, но суд оба раза отклонял ходатайство.

В январе 2003 г. 20-летнее заключение закончилось, и Клинберг иммигрировал во Францию по туристической визе. Там он жил в маленькой парижской квартирке, рядом с дочерью и внуком. Маркус продолжал проявлять интерес к происходящему в Израиле и покупал газеты на иврите. Он умер в Париже 30 ноября 2015 г.

Маркус Клинберг прославился тем, что сумел беспрепятственно поставлять ценнейшую оперативную информацию советской и восточногерманской спецслужбам на протяжении 35 лет.

Я не специалист в области химического и бактериологического оружия, я не был знаком с Маркусом Клинбергом и ни в коем случае не оправдываю его деятельность, ведь при его посредничестве СССР оказался в курсе израильских разработок в области оружия массового поражения и защиты от него. Но через десять лет после смерти Клинберга и на фоне сегодняшних омерзительных шпионских скандалов, мне кажется, что я понимаю его мотивы. Он был одним из немногих, кто передавал информацию из идейных соображений. Еврей, вернувшийся в послевоенную, разоренную, антисемитскую Польшу, вполне мог сделать такой выбор, если был политически слеп.

Знал ли Маркус о массовых расстрелах польских офицеров в Катыни? Понимал ли он, что Сталин сознательно не поддержал Варшавское восстание, обрекая на смерть 150 000 поляков? Слышал ли Клинберг о еврейском погроме в Кельце 4 июля 1946 г., когда было убито 47 и ранено 80 человек?

В 1970 г. Анджей Вайда выпустил свой знаменитый фильм «Пейзаж после битвы» (Кrajobraz po bitwie). Русский эквивалент слова krajobraz не передает его глубокого значения. В польском языке различают pejzaż — живописный жанр и krajobraz — буквально «вид края». Кraj употребляется и в значении «страна», «Родина». Итак, Кrajobraz po bitwie — «Образ Родины после битвы». Нам уже не узнать, каким же был этот образ в представлении Клинберга и почему Маркус сделал такой выбор.