На перерыв ушли с нулевым счётом. Во втором тайме Тухольский встал в другие ворота и оказался наконец ближе к своим болельщикам. Теперь он разглядел всех, кто пришёл поддержать его и всю польскую команду.

Будь у него сейчас право на эмоции, он бы наверное расплакался. Так расклеиваться нельзя категорически. Но запрещать себе испытывать огромное счастье и прилив сил Михал не стал. Они действительно приехали все.

Мама, папа, Марийка и дядя Адам раскрасили лица в бело-красный цвет. Рядом с ними размахивали польскими флажками Орловы: Володя и Жанна, их старшие дети Игорь и Ксюша со своими семьями всеми детьми, средние двойняшки Артур и Тимур и младший Эдик с кучей своих друзей. Юленька, явно уже беременная сидела рядом с мужем Янеком и его дочерью от первого брака. Рядом семьи их друзей. Ещё человек десять. Ярусом ниже неожиданно расположились бабушки. Володина мама — бабушка Валия, а рядом с ней три пожилые еврейские женщины — бабушка Рая, бабушка Маша и бабушка Клара, соответственно — бабушка, мама и тётя Янека.

— М-да, это они ещё котов и собак не притащили, — сказал сам себе Тухольский и широко улыбнулся.

Прозвучал свисток судьи. Надо было сосредоточиться на мяче.

С поля немцы уходили ещё злее, чем в начале. Ноль — три — это совсем не тот счёт, который может радовать.

Уходя под трибуну, Михал сначала запах почувствовал. Домашние пирожки. Лучше мамы их делали только здесь — в Москве. Поднял голову. Точно! Бабушка Юлькиного мужа протягивала ему сверху большой пакет.

— Мишенька, мальчик, возьми. Покушаете за вашу победу. А потом мы как следует отметим.

Михал не мог сейчас подпрыгнуть и обнять её. Дотянулся только до руки. Поцеловал.

— Тухольский, ты где еду добыл? — повёл носом Антон и сунул руку в открытый Михалом пакет, — М-м-м-м, вкуфно как!

— Мои привезли. У меня тут бабушки, — Михал прикинул в голове, что быстро объяснить, кто их них кем и кому доводится просто не получится. А так — ясно и понятно. Неважно, что не родные. Бабушки же.

Глава 15

Между первым и вторым матчем было аж два дня. В финале полякам достались в соперники всё-таки французы.

Вся команда стройными рядами отправилась на экскурсию по Москве. Михал хотел было улизнуть. Он сам знал про родной город своей русской бабушки немало. И бывал здесь практически ежегодно. В метро, по крайней мере, ориентировался свободно. Но командный дух вырабатывается не только на поле. Но и в гостинице, и в столовой, и в душевой. Везде. Команда есть команда.

Экскурсия была весьма содержательной. По-польски молодая девушка-экскурсовод говорила очень прилично. Вот только, кажется, остальные парни больше смотрели на неё, а не на московские памятники.

Потом дали свободное время. Михал потянул за собой Антона.

— Поехали. Тебе у них понравится.

Специально затащил Кухарского в московское метро. Тот завис на входе возле схемы. Считал линии.

— Мих, а в Варшаве пять линий обещают только к две тысячи пятидесятому году. Мы точно не потеряемся?

— Точно! Поехали.

Михал в этот момент чувствовал себя почти москвичом. И проездные купил. И доехали они с двумя пересадками без приключений. Кухарский только выпросил выйти на Новослободской. Уж очень ему хотелось разглядеть цветные витражи необыкновенной красоты. Стоял открыв рот перед каждым.

Когда они вышли из метро на окраине, Кухарский огляделся.

— Если бы я не знал, что это Москва, сказал бы, что это Варшава.

Тухольский кивнул. Он давно заметил, что окраины многих городов похожи. Да и строили дома в странах Восточной Европы по одним и тем же проектам.

Ещё минут пятнадцать на такси. По-богатому. И панове прибыли в посёлок возле водохранилища — место обитания всей компании их вчерашних болельщиков.

— Я здесь ещё совсем мелким в футбол играл, — Михал кивнул на вполне настоящее футбольное поле, — У нас и форма была, и даже комментатор.

Память тут же подкинула яркие картинки. Лето. Солнце. И голос приятеля Орлова дяди Шуры, который традиционно комментировал все матчи: "И вот будущая звезда сборной Польши по футболу завладевает мячом. Ему помогает будущая балерина Большого театра. Куда смотрит вратарь? Го-о-о-о-ол!" В воротах тогда стоял Артур. Будущая балерина — Валентина Орлова — Володина старшая внучка. Им тогда обоим было аж по четыре года.

Сказать, что им были рады — ничего не сказать. Похоже, празднование победы сборной Польши над сборной Германии продолжалось тут со вчерашнего дня. Дядя Адам уже сидел рядом с бабушкой Раей с совершенно блаженным выражением лица и что-то жевал. Похоже, он таки нашёл себе еврейскую бабушку.

— Я последний раз была на футболе… Ой вэй, дай бог мне памяти. С моим Давидом. Ещё молодыми. "Крылья советов" играли с "Динамо". И Яшин тогда сам играл. Весь в черном. И в кепке, — бабушка Рая выглядела абсолютно счастливой, — А теперь вот Миша играет.

— Ну что, выросла звезда польского футбола! — дядя Шура тоже оказался здесь. И на матче, оказывается, был.

Навстречу из нового дома Юленьки и её ненаглядного Янека с царственным видом появился сначала кот. А потом выскочила здоровенная овчарка. Антон попятился.

— Привет, морда ушастая, — Михал погладил пса между ушами.

— Тим, свои, — успела сказать Юля, пока пёс не добрался до незнакомого Кухарского, — Привет, Мишутка! — обняла Михала. Потом протянула руку Антону. То с перепугу поцеловал тыльную сторону её ладони.

Кухарский было растерялся. Русский язык обрушился на него ещё в метро. И он всю дорогу переспрашивал у друга значение русских слов. На выручку быстро пришла Марийка, почти синхронно переводившая ему содержание разговоров.

Из посёлка в отель они приехали, кажется, с чемоданом вкусностей. Парни, которые вроде бы уже ужинали в ресторане, накинулись на домашнюю еду, как стая голодных крокодилов.

— Мих, ты русский? — всем было интересно, откуда у вратаря здесь такие связи.

— Нет, я поляк. Но бабушка была русской.

Кухарский ближе к ночи был весьма задумчив.

— Я видел, как ты смотрел на Марийку. Ей только пятнадцать.

— Я понял, — откликнулся Антон, — не дурак. Вот думаю, как нам теперь перед всеми ними в лужу не сесть.

— Посмотри, какую схему мне дядя Адам сегодня показал, — Тухольский развернул чертеж, сделанный шариковой ручкой на листочке в клетку.

Глава 16

Выходить на финал со сборной Франции было страшновато. Первая бравада прошла. Соперники они серьёзные, сколько бы ни шутили в раздевалке про "лягушатников".

— Мих, покажи ещё раз, что там твой гениальный Адам начертил, — Кухарский проверял бутсы перед выходом на поле.

Тухольский достал листочек.

— Блин, как вы во всём этом разбираетесь? — Антон вгляделся в цифры.

— Тут просто. Вот самый эффективный путь, — он прочертил пальцем двухходовку, — Теоретически, конечно. Это как играть в кости. Может, конечно, выпасть любая сумма, но самая вероятная — семь, — Тухольский проверил липучки на перчатках, — Пошли?

Болельщиков у французов оказалось неожиданно много. Впрочем, польский сектор на трибунах тоже радовал. Бабушек Раю, Маню, Валию и Клару можно было легко определить по разным головным уборам: какой-то кепке, вязаному берету, платку и шляпке. Ну и по лохматой шевелюре Мицковского рядом.

— Слушай, а откуда у ваших друзей столько рыжих детей? — Антон тоже смотрел на трибуны.

— Эти точно не твои, — хохотнул Тухольский, — Но кто знает, сколько ещё у тебя будет!

Все эти посторонние разговоры только скрывали волнение. Без него никуда. Не бывает таких спортсменов, которые бы совсем не волновались перед стартом. Просто некоторые умеют не показывать противнику слабые стороны, ещё меньше людей умеет превратить страх в силу.

После исполнения гимнов пошли приветствовать соперников.

"Cochon rouge" (рыжая свинья) — ясно расслышал Михал от одного из здоровенных негров-защитников в сторону Кухарского. Подумал, что сейчас, может, и неплохо, что Антон кроме польского знает только английский и то на начальном уровне.

— Ce cochon va t'enterrer (Эта свинья вас зароет), — выдал, когда пришла его очередь и сжал ладонь французского защитника со всей силы. Жаль у этнических сенегальцев не получается бледнеть. Но от польского вратаря тот явно не ожидал беглого французского языка.

Тухольский был зол. Можно было, конечно, пожаловаться. Но тогда его слово было бы против слова француза. Цель была — выбить их из колеи, сказав гадость. Ну и, наверное, себя так подбодрить. Надо теперь, чтобы у французов не вышло.

Из ворот Михал с удовлетворением наблюдал, как его команда разворачивает атаку.

Вот только соперники тоже в долгу не остались.

Французы были весьма техничны и атлетичны, но вот с командной игрой у них явно были большие проблемы. Будто каждый считал себя отдельной яркой звездой и тянул одеяло на себя.

Поляки же играли единым фронтом, всей командой, понимая друг друга без слов, и их преимущество росло за счёт командный действий.

В конце первого тайма французы очень увлеклись атакой и практически все пошли вперед.

Михал четко перехватил навес в штрафную, мяч будто прилип к перчаткам.

Рыжую голову набирающую скорость на левом фланге на своей половине увидел сразу. Именно туда — на ход нападающему и последовал сильный выброс рукой. Кухарскому прямо на ногу. В одно касание, оставив не у дел двух защитников, которые вообще не поняли, как мяч оказался здесь, Антон убежал на свидание с французским вратарем. Красиво уложив француза на землю ложным замахом, обошёл его и отправил мяч в ворота. Вот она — двухходовка со схемы Адама в действии. Победно вскинул руки Антон. Польский сектор взорвался от ликования.

Второй тайм начался ожидаемо с натиска французов. Видно, в раздевалке получили от тренера "по самые помидоры". Они начали прессинговать по всему полю.

В один из моментов Михалу пришлось здорово потрудиться, парировав удар с линии штрафной, а затем и быстрое добивание с линии вратарской. Каким-то чудом перевел на угловой. Не особо стесняясь в выборе выражений, всё, что думал, он высказал двум центральным защитникам. Успев, правда подумать, что слава богу, польский сектор его не слышит.

Начались замены. Тренер менял игроков, чтобы усилить защитные порядки. На замену на фланг защиты вместо Иржи вышел Леслав Цихановский. Тот самый, который в памятном для Тухольского матче выбил мяч из ворот с ленточки после удара Антона.

Казалось, игра выровнялась, хотя вроде французы больше владели мячом. Сил у обеих команд оставалось всё меньше. В один момент последовал заброс за спину центральному защитнику. Там всё было под контролем. Но вдруг он с криком упал на землю. Второй защитник оказался далеко, и француз завладел мячом. Михал начал выдвигаться вперед, чтобы уменьшить угол и закрыть большую площадь ворот.

Нападающий пробил не доходя до Тухольского. Михал среагировал и ногой в шпагате дотянулся до мяча, но увы — остановить его не удалось. Мяч, потеряв скорость, катился в ворота. Михал оттолкнулся от земли руками, а ногами пытался сделать шаг вперед, когда понял, что не успевает. Сердце ушло в пятки.

И тут он видел белую молнию скользящую по зеленому полю и выбившую мяч с ленточки ворот. Подбежавший защитник вынес мяч в аут от греха подальше. Тухольский выдохнул со стоном облегчения. От избытка чувств он обнял Цихановского. Спасибо, дядя Миша, за пожелания вратарского счастья. Подошли посмотреть, что с центральным защитником. На поле уже спешил доктор.

За десять минут до конца матча все замены были исчерпаны. Польского защитника унесли на носилках. Будет обидно, если парня сломали надолго.

Команда осталась вдесятером.

Но нужно играть.

И тут французы пошли на штурм. Цихановский сместился в центр и, прочитав пас француза, выбил мяч вперед на Антона, который одним касанием переиграл того самого французского защитника, который назвал его свиньей, а вторым касанием, не доходя до штрафной, пробил точно под крестовину!

Вратарь даже не дернулся!

К Кухарскому уже бежала вся команда. Запасные повскакивали со скамейки и тоже кинулись на поле.

Но время матча не закончилось. Пару минут основного времени и ещё сколько там добавит арбитр.

Французы ещё сделали пару невнятных попыток отыграться, но в спешке ничего путного у них не вышло.

Свисток судьи звучал ангельской музыкой. Они выиграли! Они действительно команда!

Глава 17

Сразу после свистка Михал помчался к польской трибуне. Замахал руками своим. Щурясь от солнца, приложил ладонь ко лбу, чтобы видеть всех, кто так болел за него и его команду. В порыве побежал, перескакивая ступени, выше по рядам. Его подхватило сразу множество рук. Обнимали, целовали и поздравляли. Мама, отец, сестра, Адам.

Сначала совсем не понял, что такое даёт ему прямо в руки бабушка Рая. Рядом довольно улыбается Мицковский. Кепка? Откуда-то сбоку его ослепили вспышки фотокамер. Ему ещё что-то говорили, но слова утонули в общем гуле стадиона.

Яркая радость победы била фонтаном. Тухольский помчался к команде. Они сначала прыгали все вместе, потом качали тренера. Затем Антона.

Потом подхватили на руки Михала. Кепку на голове пришлось придерживать рукой. И тут прямо в полёте до него дошло, что за подарок ему передали с трибун. Сон. Тот самый давний яркий сон, где он в Москве. И памятник вратарю. Теперь точно ясно, какому — Льву Яшину. И кепка, получается, тоже в его честь.

На награждение Тухольский так и вышел в кепке. Внимание прессы было обеспечено.

Французы, понятное дело, были на награждении совсем не в настроении. Но пожимали руки победителям.

— Qui sème le vent récolte la tempête (Кто сеет ветер, тот пожнёт бурю), — не удержался Тухольский. Французский защитник отвёл глаза.

Лучшим бомбардиром ожидаемо был признан Антон Кухарский.