Дошёл до ванной. Сунул голову под холодную воду. Это, кстати, тоже наука Эдика Орлова. Хорошо в чувство приводит.

Короткой вспышкой сознания в голове появилась картинка вчерашнего вечера. Он пил колу из высокого стакана. Ставил его чуть в стороне, чтобы не перепутать. Потом они танцевали. Вернее, бесились на танцполе, прыгали и орали.

Потом вернулись к столу, где он одним махом выпил сразу целый стакан. А потом ещё один. В этом месте воспоминаний мысль остановилась. А в дверях появился Антон. Вид у него тоже был совсем не парадный.

— Что, чемпион? Как настроение? — он кивнул почему-то на девушку.

Михал пожал плечами. Хотел бы он сам знать, что тут вообще произошло.

Кухарский критически оглядел комнату. Наморщил лоб и запустил пятерню в свою рыжую шевелюру.

— Что, не помнишь?

Михал отрицательно покрутил головой.

— Тогда давай следы заметать.

— В смысле?

— Телефон у неё был?

— Я не знаю. Я не брал.

— Да не номер. Сам аппарат её где? — Антон ещё раз оглядел комнату. Выудил из-под кровати очень узкие девичьи джинсы-скинни, — Господи, как они их надевают? А главное — как снимают? Ладно, Мих, не красней. Нормально всё. Лишь бы без ущерба для здоровья.

Телефона в джинсах не было. Зато он нашёлся прямо под подушкой — стоило пошарить там рукой.

— Во, сейчас посмотрим, зачем ты был ей нужен, — он поднёс экран к лицу спящей девушки, тот моментально разблокировался, — Вот полюбуйся. Она потом это выложит. Денег заработает, — листал галерею, — Скинуть на память? Погоди, контакты посмотрю. Нет твоего номера, счастливчик. А фотки есть.

Тухольскому стало жарко и муторно. Фотографии были откровенные. Если уж он и занимался таким вчера, то точно в невменяемом состоянии.

— Будем надеяться, что она их ещё никуда не отправила, — Кухарский профессиональными движениями что-то делал в телефоне девушки, — Всё. Я потёр все так, что не восстановить. Буди спящую красавицу. Пусть отваливает.

Михалу было очень неловко. Он старательно отводил глаза, когда пытался разбудить девушку. Она просыпалась неохотно. Тянула руки, чтобы обнять его. Тухольский стряхнул с себя руки.

— Тебе пора домой.

— Вчера ты был милым. А сегодня такой бука. Я тебе не понравилась?

Михал не мог ответить на этот вопрос. Он молча протянул девушке её штаны.

Она криво улыбнулась. Несколькими движениями влезла в узкие штанины. Сгребла телефон. И вышла, гордо подняв голову.

Тухольский было рухнул на кровать. Но потом подскочил. Сорвал постельное белье. Скинул на пол.

— Мих, спокойно, — отозвался от двери Антон, — Таких эпизодов, — Он кивнул на дверь, — у тебя ещё будет вагон! Давай тут в порядок всё приведём.

Михал половину дня потратил на то, чтобы навести порядок в комнате на базе и прий. ти в себя. Чтобы вернуться в таком состоянии домой — и речи быть не могло.

Глава 11

Если бы Михал помнил все подробности празднования, то сейчас ему наверняка хотелось бы их забыть. Казалось, что эпизод с девицей в его кровати не будет иметь продолжения. Но ожидания не оправдались. Тухольский увидел её в офисе команды, пытающуюся пройти через турникет.

— Вот он! — закричала девица, едва заметив Михала, — Это он!

У охранника по-прежнему был покерфейс. Такие девицы возле стадиона и базы команды паслись стадами. Но почти ни у кого из молодёжной "Легии" не было постоянной подружки.

Тухольскому так вообще было откровенно не до личной жизни. Ему бы в школе успевать контрольные писать между сборами и играми.

— Тухольский, тебя искали из офиса, — отмер охранник, притворявшийся истуканом.

Михал поежился. Значит, сейчас ему крепко нагорит за гулянку.

— Михал, зайди и закрой дверь. Немецкий знаешь? — с места в карьер начал менеджер команды коренастый и пронырливый Юзеф Ленкерман.

— Нет, немецкий не знаю. Только английский, французский и русский, — Михал не мог понять, в чем дело.

— Как только будут звонить из московского ЦСКА, я сразу спрошу про русский.

Тухольский всё равно глупо моргал, совершенно не понимая намёков.

— Это пока только разговоры, — осторожно начал Ленкерман, — Но тобой интересуется одна солидная команда. Если дело выгорит, — он даже ладони потёр, — Твоим внукам будет, что кушать. Если ты всё не спустишь вот на таких девиц, — он кивнул в сторону двери.

— Внукам? Каким внукам? — снова не понял его Тухольский. Где он, а где внуки. Даже у его родителей, которым уже почти шестьдесят, внуков нет. Тут мысли вернулись к девушке.

— Я так понял, что у неё на тебя ничего нет? — Юзеф проигнорировал вопрос про внуков.

Тухольский густо покраснел. Если бы он помнил! А так — белый лист. Аж страшно стало.

— Так. Понял. Сиди здесь.

Менеджера не было, наверное, минут пять, но для Михала эти минуты растянулись бесконечно.

— Ты прям счастливчик! — сиял довольный Ленкерман вернувшись, — Она рыпнулась показать мне фото, но кто-то их стёр. Ты сам? Или помог кто-то? Дай угадаю, капитан тебя прикрыл.

Михал не успел ответить.

— Я ей сказал, что ещё раз появится, получит обвинение в совращении несовершеннолетнего, — хохотнул Юзеф.

Тухольский покраснел ещё больше, хотя, кажется, дальше было просто некуда.

— Таких надо учить. Они будут хотеть от тебя денег. Запомни это. Фанатки-бабы — никогда ничего хорошего. Только проблемы. Запомни это раз и навсегда!

Михалу только и оставалось, что покаянно кивать.

— А теперь выбрасывай это из головы. Это мусор. Учи немецкий, парень. Или я сожру собственную шляпу, или ты будешь очень и очень знаменит. И в старости в своих воспоминаниях не забудь про старика Юзефа, который ещё успеет дать тебе таки несколько дельных советов.

Тухольский вышел из офиса на ватных ногах. Девицы на проходной уже не было. Он выдохнул с облегчением, но неловкость никуда не делась. Он с ней спал? Совсем не так в его воображении выглядел первый секс. Вспомнить, собственно, нечего. И гордиться тоже нечем.

Глава 12

В голове Тухольский прикидывал, что за такая таинственная немецкая команда им интересовалась. У любого приличного клуба своя академия. Зачем им чужой игрок молодежки? Одним разговором с менеджером всё и закончилось. Но Михал на всякий случай взял дома учебник немецкого. Остался после старшего брата.

Леслав Зимовский погиб больше шестнадцати лет назад, сейчас ему было бы тридцать четыре, и в этом доме он никогда не жил. Но одна полка в книжном шкафу, на которой стояли учебники права, экономики и иностранных языков, называлась "полкой Леслава". И у них с Марийкой никогда не возникало сомнений в таком названии.

Половину каникул Михал досдавал "хвосты" за учебный год. А на последней неделе получил приглашение в молодежную сборную страны. Вполне закономерное. Туда собирали лидеров рейтинга по всем игровым позициям. Вторым номером голкиперов стал тот самый счастливый вратарь, которого так и не смог обыграть Антон Кухарский — Анджей Шушкевич из познаньского "Леха".

Вместе с Тухольским приглашение получили нападающий Кухарский и защитник Иржи Вадовский. Совсем неплохая компания. И не так страшно вливаться в коллектив, когда рядом свои люди.

Вызов в сборную пришёл в августе.

— Пришлёшь мне состав? Я тут поколдую, — попросил дядя Адам.

Михал подумал, что Мицковский с его фантастическими способностями мог быть бесценным советником. Не зря он много лет работал на государство. Но для людей посторонних Адам производил впечатление сумасшедшего профессора.

Через сутки Адам переслал Михалу схемы. Примерно два десятка. Рядом цифры. Как догадался Тухольский — вероятности. Но если он принесёт что-то подобное тренеру сборной, поедет в Центр психологического здоровья во Вроцлав, а не на отборочный турнир чемпионата Европы.

Чертежи Михал показал своим. Антон покрутил в руках.

— Ты вверх ногами смотришь, — перевернул лист Михал.

— Мих, ты правда в этом что-то понимаешь? — уважительно спросил Иржи.

— На самом деле, тут не очень сложно. И даже если какую-то схему будем играть мы втроём, то уже сможем увеличить шансы на победу. Вот смотри. Треугольник. Это жёсткая фигура. С такими сторонами он может быть только с такими углами.

— Блин, Мих, слушаю тебя и жалею, что забросил учёбу классе в шестом, — Кухарский запустил пятерню в свои буйные рыжие кудри.

В игре Тухольского вдруг появилось чёткое ощущение управления игрой. Стоя в воротах и не спуская глаз с мяча, каким-то вторым зрением он видел поле целиком. И верхним слоем картинки проступали схемы взаимодействия.

Об этом своём особом взгляде Михал предпочитал помалкивать. При всем отличном к нему отношении даже свои могут не понять.

После первой игры в составе сборной к Михалу кинулись фанатки. Он шарахнулся от них под трибуну как от чумных. Но в следующий раз под строгим взглядом менеджера команды Тухольский терпеливо подписал всем мячи, футболки и открытки. Ставить автограф на руке или на груди отказался.

Глава 13

Ехать в Москву на соревнования в составе молодёжной сборной Польши, а не просто в гости, это было что-то необычное.

Началось, собственно, с самого перелёта. На фамилию Тухольский в авиакомпании была однозначная реакция — на Михала пришёл посмотреть весь кабинный экипаж, а командир лично поприветствовал всю команду и пожелал им удачи.

Услышав имя второго пилота — Барбара Войцеховская, Михал буквально уронил челюсть на колени. Войцеховские-старшие были давними друзьями родителей. Марк — высококлассный пилот, Ирма — старший бортпроводник. Оба давно работали в учебном центре. Но надо же было так совпасть, что их старшая дочь Бася пилотирует именно этот рейс!

Сборной предстоял турнир четырёх команд памяти Льва Яшина. Тренер шутил, что это что-то вроде турнира в Хогвартсе, кивая на шрам на лбу основного вратаря.

На особую поддержку рассчитывать было бы странно. Особенно в компании сборных Франции, Германии и России. Но товарищеские матчи иногда приводят к весьма неожиданным результатам.

Михалу почему-то вспомнился факт, который он слышал от дяди Адама. Сборная России перед чемпионатом мира в девяносто восьмом году выиграла у сборной Франции. А потом спустя всего четыре месяца Франция выиграла домашний чемпионат мира.

В Шереметьево их встречали организаторы турнира. Рядом маячила группа с польскими флажками и бело-красными шариками. Что-то знакомое было в образе худого кудрявого человека с большим флагом Польши.

— Мих, смотри, твои что ли? — Кухарский кивнул в сторону встречающих.

— Кто?

— Вон там! Сестра же твоя с шариками?

Марийка выбежала вперёд и повисла на Михале. Он аж чемодан из рук выпустил.

— Вы вообще как тут оказались?

— Только не говори, что не рад! Я, мама, папа и дядя Адам тоже!

— О, Мих, девушка твоя? — одобрительно загудели парни вокруг.

— Сестра! — Марийка даже с рук не слезла.

— Сестра, — подтвердил Михал.

— Тогда мы точно выиграем! — подмигнул Марийке Кухарский, — Правда, красавица!

Марийка смутилась. Чмокнула брата в щеку и убежала к родителям.

— Антон, ты мне друг, но…, — насупился Тухольский.

— Понял-понял! За сестру ты мне такой штрафной пробьешь, что руками не прикроешься, — поднял обе руки Кухарский, но на Марийку всё равно обернулся. И Михал мог дать голову на отсечение, что подмигнул и улыбнулся во все свои тридцать два. Это судя потому, как ещё больше смутилась сестра.

Тухольский подошёл к своим. Обнял маму, отца и дядю Адама Мицковского.

С родителями всё ясно, но Мицковский из своей берлоги на месте Варшавского гетто выходил-то не часто, не то чтобы выезжать. Исключение — в пригород Варшавы к Тухольским или в Люблин к ещё одному однокласснику и другу — Алексу Красицкому. А тут Москва!

— Да вот, давно не был в Москве, — прочитал мысли Михала Адам, последний раз в восьмидесятом на олимпиаде. Правда, на математической.

— Вы где будете? В отеле или у Орловых? — успел спросить Михал.

— Да, у Володи с Жанной. Приедем на матчи.

Михал побежал догонять команду, которая уже грузилась в автобус.

— Везёт тебе, Миха! — как-то грустно сказал Антон, когда Тухольский плюхнулся рядом в автобусе, — Мои родители на матчи не ходят.

Глава 14

Турнир был совсем не длинный. Полуфинал-финал.

Россиянам в соперники первыми достались французы. Полякам предстояло побороться со сборной Германии.

Михал порадовался, что немецких болельщиков скорее всего будет минимум. Потому что представить себе рядом кричащих немцев и дядю Адама было сложно.

Генетическая память — страшная штука. Мицковский знал идиш, так похожий на немецкий, но не выносил громкую немецкую речь. Хотя родился через пятнадцать лет после окончания войны.

По развёрнутым большим польским флагам вся команда безошибочно определила, где её болельщики. Парни выходя на поле смотрели на бело-красный небольшой сектор и улыбались.

Во время исполнения гимна оттуда доносилось нестройное пение. Мицковский знал, возможно, миллион разных фактов. Но вот петь точно не умел. Хотя и делал это всегда очень громко и самозабвенно.

Пока была возможность очень издалека смотреть на трибуны, Михал пытался прикинуть, сколько же человек болеет сегодня за них. Получалось явно больше, чем просто его мама, папа, сестра и Адам. Даже если приплюсовать всех Орловых. Или у него просто не очень свежие сведения о количественном составе этого стремительно растущего семейства.

Если только вдруг Юленька Орлова, относительно недавно вышедшая-таки замуж за любовь всей своей жизни — Янека Горовица, не притащила на матч мужа, всю свою новую семью и их многочисленных друзей. Зная много лет эту девушку и будучи знаком со всей этой компанией, Михал бы совершенно не удивился.

Матч с командой Германии вышел нервным. Такое впечатление, что немцев перед этим неделю не кормили. Они кидались на мяч, как на кость, а потом с этим мячом удирали в сторону его вратарской, будто от огня. Впрочем, рыжий и очень подвижный Кухарский вполне годится на эту роль.