Михалу всё же пришлось пару раз вступить в игру, но ничего сверхъестественного делать не надо было. Он чётко видел траекторию мяча и ловил уверенно, тут же выбивая далеко вперёд. До перерыва и поляки потревожили вратаря соперника. Молодые нападающие были заряжены на борьбу — два удара издалека в створ, правда, без голевого результата. Команды ушли на перерыв с нулевым счётом.

К перерыву Алиса на нервах слопала все котлеты. Сама не заметила, как. В перерыве снова хотелось позвонить Михалу. Аж пальцы кололо. Когда показали ВИП-трибуну, рыжую шевелюру Алиса опознала моментально. Пожалела, что не взяла контакт Кухарского. Хоть кто-то бы с ней поговорил. И можно было бы услышать шум стадиона.

Второй тайм начинала сборная Польши с быстрого паса вперед. Навес в штрафную удар головой. Гол!!! Крик всего стадиона из телевизора оглушил. Алиса подскочила с дивана. Голова закружилась. Но она улыбалась.

— Пап, ты видел? Мам? Гол!

На экране показывали обескураженные лица игроков и тренеров португальцев. Они явно не ожидали такой наглости от польской команды — выйти с перерыва и сходу закатать им мяч в сетку ворот.

Алисе стало интересно: это то, что придумал дядя Адам, или оно само так получилось? Ну не мог Михал не посоветоваться с ним! Наверняка была какая-то заготовка! Только одно сейчас доставляло ей беспокойство — играть еще почти целый тайм. А в конце обязательно что-то добавят судьи. Как тогда в мае. В финале Лиги чемпионов.

На неё волной нахлынули воспоминания. И снова в голове крутились что-то из Лермонтова.

Время шло. Португальцы атаковали как-то однообразно, похоже на морские волны. Накатывали и отступали. А поляки держали свои «редуты»…

После сороковой минуты португальцы просто пошли всей командой в беспорядочную атаку. Чувствовалось, что они практически в отчаянии.

Алиса видела, как Михал перехватил навес и, сделав три шага, выбросил мяч. Как жаль, что она не видит все поле сверху. Оператор показал, как почти у центральной линии польский игрок принял мяч ногой и устремился вперед вдоль бровки. На перерез на большой скорости бежал защитник. Уйдя от подката и смещаясь в центр, войдя в штрафную, игрок не стал обыгрывать вышедшего вперед вратаря, а отдал пас влево и чуть-чуть назад на набегающего партнера, который закатил мяч в пустые ворота.

Вот это эпизод! Хоть в энциклопедию заноси. Алиса пересмотрела на повторе.

Свисток. Всё. Польша в финальной части Чемпионата мира!

Алиса сидела на диване перед телевизором абсолютно опустошенная. Будто отдала все силы в эту игру, мысленно посылая их Михалу и всей команде.

Глава 125

Когда в Варшаве закончился матч, в Москве уже была ночь. Алисе очень хотелось набрать сейчас номер Михала. Она отсчитала время, которое по идее нужно на послематчевую пресс-конференцию и сборы. Получалось еще пару часов. Так она и уснула с телефоном в руках.

Утром не обнаружила ни привычного уже пожелания доброго утра, ни вчерашнего ожидаемого "спокойной ночи" со смайликами-поцелуями. Странно.

Нашла запись пресс-конференции. Волосы дыбом встали. Очень многие журналисты вывернули свои вопросы таким образом, что победа сборной Польши — случайность и агония обреченных. Что в финальной части полякам всё равно ловить нечего — только место занимать будут. И даже польские репортеры блеяли что-то невнятное.

Алисин организм после большой физической и эмоциональной нагрузки требовал сна в товарных количествах. Попытка дозвониться Михалу снова оказалась неудачной. Но Алиса затолкала тревогу в дальний угол сознания.

Вот же он на записи пресс-конференции. Живой и здоровый. Видимо, отмечали победу. В конце концов, это его работа. Михал победил. Он имеет право. К вечеру они обязательно выйдут на связь, и она обязательно расскажет, как сильно гордится им и всей командой. Как скучает. Как любит его и ждёт встречи.

И всё же тревожный ком поселился прямо в солнечном сплетении и не желал исчезать. Мысли прыгали неподкованными блохами — не поймать и не разглядеть поближе. Алиса весь день то проваливалась в сон, то выныривала оттуда в жаркий морок.

Следующим утром она не могла сообразить, когда же был матч. Вчера? Или раньше? Потому что от Михала не было ни звонков, ни сообщений. Паника накатила удушливой волной. Пульс застучал в висках.

Надо же что-то делать? Кому-то позвонить? Кому? У неё даже телефона Кухарского нет! Что могло случиться?

Алиса открыла ноутбук. Полезла искать новости в польском сегменте интернета. Упоминания Михала Тухольского с сортировкой по дате.

Как мало отделяет человека от пропасти. Один шаг. Одно неосторожное движение. Алиса поняла, что её шагом в пропасть стало открытие ссылки, стоявшей в поисковике первой. Браузер предательски услужливо перевёл с польского языка на русский.

Интервью давала некая Анета Петрацкая. Статья сопровождалась ярким фото, по которому Алиса сразу поняла, что снимок давний. Её затошнило.

С фотографии на неё смотрел улыбающийся Михал, обнимающий ту самую силиконовую девицу с варшавского рейса. Да! Это точно была она. Просто значительно моложе и свежее. Настоящая красотка!

У Алисы во рту скопилась горечь. Вот ведь не зря она тогда подумала, что эта баба имеет к Тухольскому какое-то отношение.

Глаза побежали по тексту, спотыкаясь об буквы. Изображение потеряло чёткость и поплыло. Алиса всхлипнула. Ничего не могла с собой поделать — завыла в голос, затыкая себе рот ладонью.

"У нас многолетние близкие отношения. Конечно же, перед матчем я помогала Михалу настроиться на игру. И после матча мы вместе праздновали победу нашей сборной. И Михал моими стараниями смог наконец расслабиться после такой тяжёлой борьбы на поле.."

Вот, значит, кому Михал все эти дни желал доброго утра и спокойной ночи! И ночи, получается, были совсем не спокойными! Воображение легко дорисовало и как они настраивались на игру, и как расслаблялись после. А она как дура за него болела. Чтоб ему провалиться вместе с этой Анетой!

Неужели это всё была огромная нечестная игра? И правы светские репортеры, писавшие, что Тухольский пристраивается к наследнице фон Раттов?

Глава 126

Алиса уже икала от слёз, когда её телефон зазвонил. Она протянула руку к трубке, будто это был не кусок железа, а ядовитый паук.

Звонила Сонечка. Алиса постаралась взять себя в руки.

— Привет! — радостно вопила в трубку Соняша.

— П-привет, — продолжала давиться слезами Алиса.

— Кому башку откусить? — Белова стала серьёзной.

— Всё нормально, — выдала Алиса. И поняла, что говорит так же, как Михал. У неё ни разу ничего не нормально.

— Колись, Лиса. Что стряслось? Мы тут с Тони хотели тебя в гости позвать. Он меня дома посадил. Я изнываю уже. Прилетай! Пока я ещё не круглая. Потусуемся. Потом будет не до гулянок, — оптимизм Соняши невозможно было перешибить никакими новостями.

— Да, я прилечу. Только билет… Я прилечу.

Алиса оценила, что Соня всё же не стала вытрясать из неё душу. Но она обязательно это сделает, уж будьте уверены.

К приходу с работы родителей у Алисы уже был собран чемодан. И номер Тухольского заблокирован на всех сим-картах.

— Что происходит? — Кира тревожно оглядывала дочь, Йохен молча оценивал масштаб катастрофы.

Вопросительно кивнул на ноутбук. Алиса протестующе замотала головой.

— Тогда рассказывай, — жёстко сказал Йохен.

— Я не могу! — Алиса снова залилась горючими слезами.

— А куда чемоданы? В Варшаву?

— Нет…, — Алиса еле шептала, — К Соняше. В Торонто.

— Сбегаешь?

Алиса закивала. Потом поняла, что рано или поздно о её позоре узнают родители. Так уж лучше она сама.

— Вот, читайте…, — открыла ноутбук на странице со статьёй.

Родители читали вдвоём. Оба хмурились. Алиса даже дышать не могла. Наконец, мама захлопнула ноутбук резким движением. Ушла на кухню. Загремела посудой.

— Это лажа какая-то, дочь. Не может это быть правдой, — Йохен сел рядом с Алисой, обнял за плечи, — Ты звонила ему?

— Да. Не отвечает. А теперь просто выключен, — Алиса показала отцу журнал своих звонков.

Вернулась Кира с тремя рюмками. Резко запахло успокоительным.

— Пьём. Всем надо, — велела и первой опрокинула в себя валерьянку, — Ты можешь мне не верить сейчас, но пахнет тут грандиозной подставой, — Кира сощурилась, — Надо успокоиться. И подождать. Правда выплывет.

— Я не хочу… Я не могу, — Алиса снова затряслась в рыданиях.

У неё в голове очень ясно и в подробностях представлялось, как именно Михал мог быть вот с этой… И было оглушительно больно.

— Может, мы можем что-то разузнать? — осторожно предложил Йохен.

— Нет… Не надо! Никому не говорите! Или все всё равно узнают? — Алиса была раздавлена.

— Те, кто тебя любит, всегда на твоей стороне, — Йохен пересадил взрослую дочь к себе на колени, — И мне кажется, что мама права. Только нужно время. И непременно разговор с самим Михалом.

— Я не хочу его видеть. И слышать, — у Алисы не осталось сил.

— Да-а, как там по-русски? Яблочко от яблоньки? — Йохен глянул на жену. Кира улыбнулась уголками губ.

— Может быть, и лучше, что ты полетишь к Сонечке, — выдохнула наконец Кира, — Когда рейс?

— Рано утром. Через Париж.

— Значит, ужинаем по-человечески. И поедем в аэропорт.

Алиса сидела на кухне вместе с родителями. На короткое ей показалось, что вся эта история с любовью была просто сном. Красивым, манящим, но растаявшим утром.

Глава 127

Михал обыскал уже всю сумку.

— Братцы, никто мой телефон не видел?

— Ты в сумке смотрел? — отозвался Кухарский.

— Смотрел, конечно.

— Давай наберу тебя. Послушай, — Леслав взял свой телефон.

Звонка не было. Михал помнил, как рассматривал фотографию Алисы перед матчем. Аппарат у него был самый обычный. И, наверное, требовал замены. Заряд держал уже плохо. Но последнее время было как-то не до покупок новой техники. И вот, на тебе!

— Михал! Журналисты ждут! — заглянул в раздевалку пресс-секретарь сборной.

— Иди к этим акулам, — махнул Леслав, — Я тут ещё гляну. Если что — на сумку тебе кину.

Пока Тухольский шёл в зал для пресс-конференций, прикидывал, что сейчас хорошо было бы смотаться до лавки пана Войцеха. И от души отблагодарить стариков. Не дожидаться завтрашнего утра. По горячим средам рассказать им, что они внесли свой вклад в победу своей страны.

На пресс-конференции катастрофически не хватало Алисы. Даже просто её ободряющего взгляда с заднего ряда. Её мягкой улыбки. И её интересных вопросов. За её польских коллег было просто стыдно. Хотелось встать и хлопнуть дверью. Пресс-служба краснела, бледнела и потела. Представители Федерации футбола скрежетали зубами. Чувствовалась, что разбор полётов для прессы и пресс-службы неминуем.

Михал вышел из зала с ощущением, что он в чём-то липком и неприятном. Странное чувство для капитана победившей команды.

— Я пока ребята восстанавливаются, смотаюсь кое-куда, — предупредил Михал тренера, — Вернусь на базу.

Тухольский взял игровой мяч и набрал пакет всяких сувениров. Попросил парней расписаться на мяче. Снова вспомнилась Алиса и её счастливый взгляд в их самую первую встречу.

Он дождался Кухарского внизу и попросил одного из менеджеров сесть за руль.

Машина притормозила на обочине знакомого с раннего детства шоссе. Михал вышел. Глубоко вдохнул уже холодный осенний воздух. Огляделся. Фонари красиво подсвечивали золотые и бордовые листья на кленах. Осень в Варшаве — красивое время. Снова кольнуло в сердце острое желание видеть рядом Алису. Без неё даже на красоту смотреть не хотелось. Менеджер с Антоном топтались рядом, нагруженные сумками с сувенирами.

В лавке пана Войцеха горел свет. Старики сидели за шатким круглым пластиковым столом и горячо обсуждали прошедшую игру и пресс-конференцию.

— Ты слышал этого недоумка из Австрии? Они все там такие? Или задать вопросы нашему Михалу прислали самого глупого? — кипятился пан Войцех.

Михал постучал, обозначая их присутствие. Все разом замолчали. Обернулись. И глазам своим не поверили!

Кто кого больше благодарил, непонятно. Всех троих обнимали, похлопывали по плечу. Поздравляли. Пытались кормить и поить чаем.

Пришлось извиняться, что они не могут остаться. Обещать забежать в ближайшее время. Зато они сфотографировались на память. Счастливые старики и игроки сборной.

Михалу очень хотелось ночевать дома. Но Тухольский даже заходить не стал. Маму только расстраивать, что был совсем рядом. Лучше он освободится завтра после всех разборов и приедет домой как человек.

На базу вернулись довольно быстро. Благо, вечерние дороги уже были свободны. Парни как раз закончили восстановительные процедуры. Можно было и праздновать.

Жаль, телефон так и не нашёлся. Уборщики обещали посмотреть и если что — позвонить. Тухольский удивился сам себе, что с его памятью на числа наизусть он помнил только германский номер Алисы. Попробовал набрать с телефона Леслава. Там, ожидаемо, никто не ответил. Видимо, она переключает сим-карты. Значит, надо будет прямо завтра заняться восстановлением хотя бы польской сим-карты. И купить, наконец, новый аппарат.

Глава 128

В аэропорту имени Шарля де Голля Алиса давно не была. Сразу вспомнилась детская мечта — приехать в Париж с любимым человеком. И тут же вдогонку мозг подкинул информацию, что вручение премии лучшему вратарю пройдёт именно в Париже.

Чёртов Тухольский никак не выковыривался из головы, хотя Алиса очень старалась. Но ни о ком и ни о чем больше думать не получалось. И она проплакала весь полет. Теперь стоило привести себя в порядок, чтобы на паспортном контроле быть похожей на своё фото в паспорте. Шутка про то, что как только человек становится похож на своё фото в паспорте, ему срочно надо в отпуск, к Алисиному немецкому документу не подходило. Но ей на том фото было восемнадцать ровно. И накануне ей подарили машину. Так что, лицо получилось даже слишком довольное жизнью. И сейчас могла случиться обратная ситуация.