Бывали дни, когда из-за разницы режимов и поясного времени они даже по видео не могли поговорить. Ограничивались сообщениями. Звуковые послания Тухольского были заслушаны Алисой до дыр. Мягкий акцент в русском языке Михала придавал его голосу необыкновенное звучание.

Алиса не находила себе места. У неё всё из рук валилось. И дышать полной грудью получалось только в те редкие моменты, когда она слышала в трубке голос Михала. Он говорил ей столько нежных слов и по-русски, и по-польски. Но стоило нажать "отбой", как моментально хотелось лечь, накрыться пледом и спать. До следующей возможности поговорить.

Огромной радостью оказалось рождение племянницы. У Алекса и Тори родилась дочь. Фон Ратты всем семейством поехали в Санкт-Петербург к ним в гости встречать нового члена семьи — Хелену Марию Эмилию фон Ратт.

Алиса в этот момент запереживала за Витальку. Всё же столько лет он был единственным ребёнком в семье.

Естественно, своими опасениями она поделилась с Михалом.

— А что твои говорят?

— Мама сказала, что у них своего опыта нет. Они с отцом — оба единственные дети. Посоветовала у Алекса поинтересоваться. Но он сейчас как под кайфом. Неадекват полный. Сходил с Тори на роды и не вылезает теперь от них. А Виталька с нами дома. Закрывается в комнате.

— У нас с сестрой год разница. Я не помню себя без неё. И ревности как-то не было. Наши Торнадо тоже подряд. Будто одно целое. Поди оторви Аннушку от Анджея. Это как руку или ногу. Вернее, она у них всё-таки голова, — смеялся Тухольский.

Алиса вздохнула. Похоже, спрашивать надо действительно Алекса. Она дождалась, когда тот приехал домой от своих девочек.

— Алекс, а ты помнишь, как я родилась? — спросила Алиса брата специально, чтобы Вит слышал.

— Конечно! Ещё бы! У Игорька уже была Соня да ещё и Катя, а у меня никого не было. Я завидовал. И тут ты родилась — такой классный пупс! Улыбчивая такая! Синеглазая! Ты меня в первый же день сразу за волосы схватила. Кулачок крохотный, а еле отцепили. Аж до слёз! Но это так прикольно — сестра! Мне Игорь тогда сказал, что младшая сестра — это человек, который любит тебя всю его жизнь. Круто, правда?

Виталик явно слушал отца внимательно. И сделал какие-то свои выводы. По крайней мере, к прибытию сестрёнки из роддома он готовился, как к прекрасному празднику. И уже всерьёз собирался начать её воспитывать и учить прямо с самых первых дней.

Алиса очень старалась сохранять серьёзное выражение лица, когда объясняла племяннику, что учебник французского языка Леночке понадобится ещё не скоро.

Через тётю Лёлю до них дошли новости об очередных результатах деятельности двух "купидонов" из посёлка. Стало ясно, что Алисой с Михалом бабушки не ограничились. И скупидонили ещё две пары. Забавно, что половинки получились из разных компаний. Например, Лиза Белова — младшая сестра Антона, мужа Сонечки. А её кавалер Илья — один из сыновей-близнецов Юли и Яна.

Каким ветром занесло в посёлок Толика Степченко — потомственного доктора-кардиолога из их "большой семьи", тоже не ясно. Только по сведениям тёти Лёли он мотался туда с завидной регулярностью. Его сердце теперь билось совсем не ровно. Причину звали Любовью. Любой Акимовой. Алиса долго не могла сообразить, где она эту фамилию слышала. Решила уточнить у Михала. Вдруг он знает?

— Конечно, знаю. Это сестра Слоненка.

— Слоника?

— Нет! Слоненка! Младшая сестра.

— Боюсь спросить, а её как в семье зовут? — Алиса предвкушала что-то оригинальное на тему слонов.

— Любава. Очень серьёзная, между прочим, девушка!

Глава 122

Польской сборной предстоял решающий матч отборочного этапа Чемпионата мира. Чтобы пройти в финальную часть без стыковых матчей, нужно только выигрывать. И ни много ни мало — у сборной команды Португалии. А вот португальцев вполне устроит ничья.

Михал зло кинул в урну утреннюю газету. Перепечатки статей из португальских изданий заполонили прессу.

— Сами что ли на могут ничего сочинить? Только списать? — вопросы были риторические.

Вот уже неделю из каждого утюга летело, что "команда избранных"^[25] раскатает бело-красных на их собственном газоне и потопчется сверху. Мол, Тухольский со своей кепкой — клоун. И ему наклепают минимум трёшку. С нападением у поляков — провал. И в отсутствие серьёзно травмированного Кухарского, никто и близко к португальским воротам не приблизится. А в нападении у них — совсем сырые новички.

— Мих, не трать силы, — Кухарский прилетел из Франции. Бегать не мог, но сидел на всех тренировках, — Ты же знаешь журналистов. Они все твари продажные.

Тухольский коротко глянул на друга. Тот мгновенно понял.

— Ну не все. Ладно. Твоя Алиса другая. Но португальцы пишут всякую ерунду. Не понимаю, наши зачем это перепевают? Написали бы что-то духоподъёмное, что ли.

Ещё утром Михал читал, что именно написала на тему предстоящего матча его Алиса. И сейчас сунул распечатку перевода на польский в руки Антона.

"Польская сборная на своём поле имеет все шансы добиться успеха. Очень жаль, что мы не увидим вдохновенную игру Антона Кухарского. Он пропустит матч из-за травмы. Зато есть надежда, что дебютанты сборной вдохновятся примером старших товарищей. Как всегда надежной обещает быть защита во главе с Леславом Цихановским. А польские ворота точно окажутся весьма крепким орешком для португальских нападающих. Ведь в воротах будет сам Михал Тухольский! " — писала Алиса фон Ратт для российского спортивного интернет-портала.

— Мих, твоя Алиса талант. И тебе повезло. Она за тебя без условий. Наш человек!

Михал и без этих слов знал, что Алиса всегда на его стороне. А её профессиональные качества вызывали огромное уважение. Но как же их команде не хватает этой Алисиной веры в успех! И совершенно не понятно, как мотивировать парней драться на поле так, чтобы перешибить самоуверенных португальцев.

Мысль пришла дома. Совершенно внезапно. Когда мама пришла из овощной лавки и принесла зелень.

— Мам, а пан Войцех ещё жив? — осторожно спросил Михал.

— Жив, слава богу! Он конечно уже очень старенький. Всё так же футбол смотрит. Собираются там с соседскими стариками. И обсуждают старые матчи так, будто имеет сейчас какой-то смысл. Болеют так, словно могут снова и снова как-то повлиять на результат.

После тренировки, где тренер не удержался и назвал нового нападающего "унылым говном", Тухольский не выдержал.

— У меня есть одна идея. Не знаю, сработает ли. Но не попробуем — не узнаем, — подошёл он к тренеру.

— Выкладывай. Мне уже всё равно. Я на всё согласен. От нас требуется практически чудо! Ну нельзя проигрывать!

Следующим утром автобус сборной притормозил на обочине пригородного шоссе, ведущего в аэропорт Варшавы.

В лавке зеленщика пана Войцеха были как всегда открыты окна и работал телевизор. Шла запись очень давней игры Англия-Польша. На пластиковых стульях сидело несколько стариков.

— Справа! Прострел! — кипятился пан Войцех. Он одновременно смотрел матч и скручивал в пучки зелень петрушки.

Футболисты сборной толпой застыли у входа в лавку. Стояли молча. Не шелохнувшись. Но не очень понимая, зачем Тухольский их сюда притащил.

— Мы играем, чтобы они болели за нас. И чувствовали себя живыми, — тихо сказал Михал, чтобы слышали только свои.

— О, Михал! Ты снова за овощами? — обернулся к Тухольскому пан Войцех, когда тот появился в дверях.

— Нет, пан Войцех, я тут смотрите, кого к вам привёл! Парни, заходите. Знакомьтесь с болельщиками.

Потрясенные футболисты входили в лавку. По очереди здоровались за руку с хозяином и его гостями, косясь на экран телевизора.

— Мы обязательно будем смотреть прямую трансляцию! У нас уже и пиво куплено. И дела все отложим.

— Вот, — кивнул пан Войцех на экран, — тогда англичане знаете, какой цирк устроили? Во всех газетах было, что Томашевский плохой, Томашевский клоун. Бегает как обезьяна по штрафной. Техники никакой. Они писали, что Жмуда не защитник, а из Годохи и Домарского нападающие, которые в ворота не попадают. И весь мир слушал! И поляки это читали. И кто-то даже верил! А команда не слушала! И выиграла! И вы не слушайте, — и зеленщик потряс кулаком с зажатым в нем пучком петрушки, — Вы — сборная! Команда страны! Выходите и деритесь! И надерите задницы этим португальцам!

Глава 123

Алиса металась по квартире, хотя метаниями это можно было назвать с натяжной. Вдоль стен наощупь. Из комнаты до ванной и обратно. Несчетное число раз. Обидно было до слез. Она не попадала на матч в Варшаве. Никак. Хватанула где-то тяжелейший ротавирус. Полоскало так, что перед глазами были зелёные круги. А под глазами — синие.

Она толком не ела и почти не спала. Забывалась коротким тревожным сном. Температура была высоченная. Её сбивали ненадолго.

Помнила, что приезжал дядя Шура Кузьмин. Алисе было неловко. Во-первых, что уважаемый человек, аж целый главврач, доктор наук и оперирующий кардиохирург занимается её температурой. А во-вторых, что она совершенно беспомощна. Взрослая девица, а требует ухода.

Михалу она сначала боялась звонить. У него и так забот полон рот. Польская пресса будто перепутала, за какую команду надо болеть всей страной. Писали такую ерунду, что хотелось стукнуть этих горе-журналистов чем-нибудь тяжёлым по голове. Вот сковородка вполне бы подошла. Но не сказать, что её не будет на трибуне, было тоже нельзя.

— Прости меня. Я не знаю, как так вышло, — всхлипнула Алиса в трубку, хотя обещала себе не грузить Тухольского своими страдашками.

— Всё в порядке. За меня не переживай, — Михал конечно был расстроен. Но подумал, что возможно так даже лучше. Если всё пойдёт не по плану, Алиса не увидит его слабым.

Алиса с трудом верила в это его "всё в порядке", потому что знала истинное положение вещей в команде и понимала в футболе намного больше, чем "кое-что".

В польской сборной кризис смены состава. Кухарский выбыл на неопределённый срок. После таких травм восстанавливаются. Но совсем не быстро. Это Алисе на пальцах объяснил Игорек.

Новые нападающие ещё не переболели звёздной болезнью. Им кажется, что если их уже взяли в сборную, то они однозначно мегакрутые мастера.

Цихановский с Тухольским будут держать оборону. Но "от обороны" у португальцев ещё никто не выигрывал. А статистика — офигенно упрямая штука. Перешибить её — это надо по ракетному двигателю на каждую бутсу полякам поставить. Или где-то взять мотивацию.

Они с Тухольским договорились, что Алиса прилетит в Мюнхен, как только будет в состоянии. А это состояние никак не желало наступать. Температура держалась. Притащить Тухольскому вирус, а по пути заразить весь самолёт — сомнительная перспектива.

После разговора с Михалом осталось странное впечатление. Будто он вздохнул с облегчением, что она не прилетит. А может, просто показалось. Ведь у него сейчас голова максимально загружена предстоящей игрой.

Примерно через три часа в дверь позвонили. Кира, уже приехавшая с работы, пошла открывать.

— Лисёнок, ты еду заказывала?

— Я? Нет, мам, — Алиса еле держалась на ногах.

Она глянула на "курьера". Ничего себе!

— Привет! Это бабушки передали "немножко вкусно покушать больной девочке". А чак-чак — это мама испекла, — улыбнулся парень, в котором и Алиса, и Кира теперь узнали одного из близнецов — братьев Сашеньки.

Кира разбирала пакет. Еда была ещё горячая.

— Ма-ам, так пахнет вкусно!

— Интересно, откуда они узнали? — развела руками Кира.

— Ну, у нас теперь слишком много пересечений.

Алисе хотелось, чтобы это был Михал. Чтобы это он сказал кому-то из своих московских друзей, что Алиса заболела. От такого проявления заботы со стороны людей, которым она даже не дальняя родня, в носу защипало.

— Ну-ну, Лисёнок, не плачь. Давай вот котлетку. Да? И пирожок. По чуть-чуть. Сейчас папа приедет. Будем чай пить. С чак-чаком. И болеть за твоего Михала.

Глава 124

В раздевалке варшавского Национального стадиона — домашней арены польской футбольной сборной, было тихо. Только звук открывающейся застежки, стук бутс об пол и шуршание формы нарушали тишину. Каждый в уме прокручивал игру.

После предматчевой тренировки Тухольский снова притащил на стадион хитроумные схемы Адама. Показывал и объяснял свои идеи. Сейчас всё должно работать на победу. Хоть молитвы за них в костёле, хоть прикладная математика гениального Адама Мицковского.

Тренерский штаб уже даже не хмыкал недоверчиво. Терять нечего. Надо выигрывать. Зубами доставать эту победу из глотки португальцев. А то они уже в своих мечтах польскую сборную порвали на куски, прожевали и почти проглотили.

Они выходили на поле под рёв трибун. Почти весь стадион был окрашен в цвета национального флага Польши — белый и красный. Зелено-красно-жёлтый сектор тоже неистово приветствовал свою команду.

— Ещё Польша не погибла,

Если мы живы…,^[26] — пел в едином порыве Национальный стадион.

Тухольский знал, что прямо сейчас возле лавки зеленщика недалеко от его дома стоят, опираясь на трости, седые старики — их самые верные болельщики. Поют гимн, положа ладони на сердце. И молятся за тех, кто сейчас стоит на поле под светом прожекторов.

Михал привычно нашёл взглядом ВИП-трибуну. Там мама, отец, Марийка, Владик и дети. Адам наверняка запустил пальцы в свою и без этого лохматую шевелюру. Приехали из Люблина Красицкие. Пришли Кирсановы. Хромая ходит из угла в угол Кухарский. Ему нельзя быть на скамейке. Приходится смотреть с трибуны. Только Алиса сейчас в Москве возле телевизора. Прислала ему свою фотографию перед матчем — только нос из одеяла торчит. Написала, что бабушки, узнав о её болезни, прислали ей вкусностей.

С первых минут португальцы начали давить. Скорость — их ожидаемое преимущество. И как оказалось, Мицковский угадал — они атаковали через левый фланг. Вот только там их ждала стена защитников под руководством Цихановского. Парни себя не жалели. Кидались в ноги атакующим. Боролись и выносили мяч.