— И мы все приезжали. Был матч. С комментатором даже. Я была совсем маленькой. А в конце нас пирожками угощали.

— Видишь, сколько у нас, оказывается, совпадений.

Кораблик уже подошёл к причалу у Киевского вокзала. Михал вопросительно глянул на Алису. Расставаться, несмотря на очень поздний час, не хотелось обоим.

— А поехали к Университету? Оттуда всю Москву видно. Вон троллейбус идёт!

На троллейбусе по Москве Михал ещё не ездил.

Они брели по старым зелёным аллеям. Московская июльская ночь окутывала их запахами травы и цветов.

Вышли на смотровую площадку. На востоке уже светлело небо. Видимость была прекрасная.

— А вот там, — Алиса показала в сторону шпиля Останкинской телебашни, — я живу, — она обернулась к Тухольскому.

Он смотрел на Алису внимательно и нежно, очерчивая взглядом каждую деталь. Потом выдохнул. И не смог сдержаться — поцеловал.

Глава 92

Они сначала долго целовались на смотровой площадке. Потом на скамейке под сиренью на аллее, ведущей к главному зданию МГУ. Каждые несколько десятков шагов, пока шли пешком в сторону Ленинского проспекта, вдруг останавливались и снова целовались. И в такси, когда ехали до Останкино, не могли оторваться друг от друга. Водитель понимающе смотрел только на дорогу.

У Алисы кругом шла голова. Она тянулась губами к губам Михала снова и снова. Будто это был единственный источник жизненных сил.

Даже если это не навсегда, она счастлива с Тухольским здесь и сейчас. Абсолютным искрящимся счастьем. От которого не то что бабочки в животе, а скорее крылья за спиной. И весь мир кажется светлым, радостным и счастливым. И ясно стало, чего же так долго ждало её сердце. Этого мужчину. Никакого другого. Ждало давно и настойчиво, отвергая любые другие варианты и возможности.

Михал сжимал в объятиях Алису, стараясь каждое мгновение чувствовать её рядом. Впитывал всеми органами чувств то волшебное состояние, которое ему дарила волшебная девушка со сказочным именем. Ожидание и предвкушение, смутные надежды и неясные образы — всё теперь воплотилось во вполне реальную Алису фон Ратт.

Мысль, что вот сейчас такси доедет до Останкино, и Алису придётся хоть и ненадолго, но отпустить от себя, огорчала необыкновенно. Они, оказывается, так долго ходили друг вокруг друга, не пересекаясь. Как круги по воде. Хотя часто отказывались буквально на расстоянии вытянутой руки. И вот сейчас их обоих подхватило бурное течение и втянуло-таки в эту воронку.

Теперь он не сможет да и не захочет оторваться от Алисы. Но сейчас ей нужно просто поспать. Дома. Потому что рядом с ним поспать — не вариант. Если только его самого не вырубит. Но весь вечер организм был на таком необыкновенно драйве, что Михал вообще с трудом себе представлял, что сможет уснуть.

Такси остановилось.

— Я здесь живу, — просто сказала Алиса, кивнув на подъезд, — Четвёртый этаж, — она кивнула вверх и рукой показала окна.

— Ты приедешь на второй день завтра? Ой, да, уже давно сегодня, — глянул на часы Михал.

— Да, конечно. А ты?

— Мы же живём там в посёлке. И я обещал детям футбольный матч. Придёшь посмотреть? Или встанешь в ворота? — Михал не мог не улыбаться, глядя на Алису. В ней было столько жизни! — Хочешь, приеду и заберу тебя туда?

— Хочу! — честно призналась Алиса.

Можно было бы конечно приехать самой. Тут и расстояние совсем небольшое. Но если Михал Тухольский — мужчина её мечты, предлагает забрать её, то ей всё равно, куда он заберёт. Хоть в деревню, хоть на Северный полюс. Вот прямо в этот момент до Алисы дошло, почему старшая сестра Игоря Катя так легко уехала за мужем в Североморск, а младшая Сонечка улетела за своим Антоном аж за океан.

Михал с трудом оторвался от Алисиных губ. Подождал возле машины, пока она зайдёт в подъезд. Сел обратно в такси. Сна не было ни в одном глазу. Он добрался до поселка, когда Янек с сыновьями уже вышли на свой утренний кросс вместе с собакой.

— Ого! Мы уже думали, ты не вернёшься, — увидел выходящего из такси Тухольского Янек.

— Куда ж я денусь. Я ж детям футбол обещал.

— Ты главное на кухню не заходи, а то там бабушки уже встали. Будет тебе допрос. С пристрастием, — улыбнулся Янек, махнул сыновьям рукой и побежал.

Когда Алиса поднималась домой, надеялась, что все еще спят. Хотя в будни именно в это время мама вставала на работу.

Дверь открыла своим ключом бесшумно. Присела на банкетку в коридоре. Расстегнула туфли и чуть вслух не застонала от ощущений.

Ноги гудели как высоковольтные провода. Какие бы ни были удобные туфли, почти сутки на таких каблуках мало кто выдержит. Но это Алиса почувствовала вот только сейчас. А пока рядом был Михал, мыслей о высоте каблуков вообще в голове не было. Только сладкий дурман.

Дверь из родительской спальни приоткрылась.

— Мы думали, ты уже не придёшь, — прошептала мама.

— Совсем? — зачем-то спросила Алиса.

— А хоть бы и совсем. Лишь бы ты счастлива была! Ты спать или уже ударим кофе по бездорожью и разгильдяйству^[20]?

— Спать! И я счастлива, мам!

Глава 93

Михалу только по счастливой случайности удалось прошмыгнуть мимо кухни незамеченным. А то не миновать ему допроса.

Поставил себе будильник, высчитав время, чтобы можно было успеть метнуться в город за Алисой. Раз она хочет, чтобы он приехал, то так тому и быть. И это такое счастье — знать, что тебя ждут. Он не нарушал так режим уже очень давно. Даже ночных перелётов старался избегать. А тут вдруг гулял до самого утра. Рухнул в кровать и вырубился.

Когда сквозь сон пробился звук будильника, голова мигом стала ясной. Будто спал не несколько часов, а полноценно отдохнул. В доме уже вовсю кипела жизнь.

Михал привёл себя в порядок. Нашёл Янека.

— Мне нужно в Москву.

— Так ты ж сказал, футбол…

— Футбол обязательно. Но мне надо забрать Алису.

— О как! Бери тогда мою машину. Любую выбирай.

Янек выдал Михалу ключи от своей BMW. Что ж, вполне баварская машина.

Возле дома нашлась Юля. Видно было, что забот у неё выше крыши.

— Ты в Москву? — спросила она, будто ничего необычного не происходило.

Михал кивнул.

— Вернёшься же?

— Конечно.

— Цветочный будет справа от въезда. После светофора, — выдала информацию Юля, сверилась со своим списком дел и помчалась проверять готовность ко второму дню свадьбы.

Михал улыбнулся. Вот откуда она знала, что ему нужно купить цветы? Женщины! Загадочные существа!

Уже в Останкино обнаружилось, что телефона Алисы у него нет. До этого самого момента он даже не вспомнил про это. И как теперь её искать?

Михал припарковался возле дома. Подошёл к подъезду. Посмотрел на окна. Прикинул нумерацию квартир. Несколько нехитрых арифметических операций, и номер квартиры с высокой вероятностью был вычислен.

Алиса проснулась от мысли, что так и не дала Михалу номер своего телефона. Он и не просил. Им было как-то не до этого. И его номера тоже не было. Наверное, можно было бы как-то узнать. Но это только через десятые руки. А беспокоить Игоря в такое утро — это кощунство.

Настроение испортилось. Нет, она конечно поедет в посёлок на второй день свадьбы. Но они же договорились, что Михал её заберёт. Даже кофе с оладушкой не подняли настроение.

Кира смотрела на дочь внимательно.

— Утром ты выглядела более радостной. Или всё дело было в том, что ты сняла туфли на каблуках?

— Нет, мам, дело не в туфлях.

— Если не в туфлях, значит, в мужчине.

— О, иногда дело очень даже в туфлях, — появился на кухне Алисин папа, — Твоя мама в меня кидалась как раз туфлями на шпильках! *

— Пап, это потому, что у мамы нет туфель без шпилек, — заулыбалась Алиса.

— Знаешь, я бы на твоём месте поторопился со сборами, — Йохен выглянул в окно.

— Это ещё зачем? Он всё равно не приедет. У него нет моего телефона, — горестно выдохнула Алиса.

— Я бы не был в этом так уверен, — успел сказать Йохен.

В дверь кто-то звонил.

Глава 94

Алиса застыла на месте. Только часто моргала. Сердце билось, как у испуганного зайца. Михал? Это ведь он? Кто ещё может звонить им в дверь?

— Хм, я, пожалуй, открою. Нехорошо держать гостя за порогом, — Йохен пошёл к двери.

— Ой…, — заметалась Алиса. Зачем-то подскочила к окну. Ничего кроме черного BMW там не разглядела. Помчалась к себе в комнату.

— Доброе утро! — Михал не сомневался, что выбрал правильную дверь. Потому что ему открыл отец Алисы.

Мама маячила у него за спиной. Алисы не было видно, зато за закрытой дверью комнаты был отчетливо слышен грохот и немецкие ругательства женским голосом.

Тухольскому оставалось не дрогнуть под внимательным синим взглядом Алисиного отца. Спустя несколько секунд тот первым протянул руку.

— Йохен фон Ратт. Папа Алисы.

Рукопожатие вышло крепким. Будто проверкой на прочность.

— Михал Тухольский.

Больше Михалу сказать было нечего. Кто он Алисе? Друг? Или всё-таки немного больше, чем друг. Или даже вообще совсем не друг, а совсем другое. Поскольку разговор шёл по-русски, быстро подходящее слово Михал просто не успел подобрать.

— Проходи. Я Кира. Алисина мама.

Улыбка и хрупкое телосложение Алисе явно достались от матери. А синева глаз — от отца.

— Может быть, чаю? — пыталась как-то сгладить ситуацию Кира. В комнате за дверью что-то упало и покатилось по полу.

— Или кофе? — предложил Йохен, с трудом сдерживая смех.

— От кофе не откажусь, — Михал не знал, куда пристроить длинные белые розы.

В этот момент дверь всё же открылась. И появилась Алиса.

Михал завороженно смотрел на Алисины волосы. Против света она действительно была похожа на белый одуванчик.

— Привет! — вывел его из оцепенения Алисин голос.

— Это тебе, — Михал протянул цветы. Под взглядами Алисиных родителей обнять и поцеловать девушку не решился.

— Кофе? — снова смеясь предложил Йохен.

— Нет, пап, мы поедем, — решила за двоих Алиса, — Только цветы я поставлю.

Она снова заметалась по квартире в поисках вазы. Михал столбом стоял в коридоре.

Наконец Алиса за руку вытащила его из квартиры. Михал только успел попрощаться.

На улице Алиса глянула на окна. Михал тоже поднял глаза. Конечно родители Алисы смотрели на них из окна. Михал не придумал ничего лучше — помахал им рукой. Алиса, кажется, выдохнула и тоже помахала.

Уже в машине она тронула ладонь Михала.

— Привет…

— Привет, — отозвался он и притянул Алису к себе.

— Я соскучился, — выдохнул, оторвавшись от поцелуя.

— И я, — Алиса снова залилась краской.

Она пыталась как-то осмыслить всё, что сейчас происходило в их квартире. Михал, не зная её телефона, всё же приехал. Нашёл её. Не испугался встречи с родителями. И сейчас целовал её самым упоительным поцелуем.

— Вообще-то я был совсем не против кофе с твоим родителями. И, возможно, чем-нибудь позавтракать, — Михал плавно отъехал от Алисиного дома.

Завтрак действительно не помешает, тем более, что в посёлке он не поел — боялся попасться на глаза бабушкам Кларе и Мане.

— Тут рядом очень уютное место. Только надо развернуться, — Алиса руками показала, где именно.

— Как это ты назвала? — Михал ещё ни разу не ел такого. Жареные колечки из теста, посыпанные сахарной пудрой.

— Это пончики. А в Санкт-Петербурге их называют пышки.

— Это? Пончики? Нет, пончики другие.

— Американские пончики и русские — это две большие разницы!

— Две? Разные разницы? — хохотал Михал, — Это очень вкусно и нет одной большой разницы, как называется! — он наклонился к Алисе и поцеловал в уголок перепачканных сахарной пудрой губ.

Глава 95

Они допили кофе, доели пончики.

— Теперь мальчишки будут меня катать по полю. Как того круглого из русской сказки.

Они уселись в машину и двинулись в сторону поселка.

— Колобка? — рассмеялась Алиса, — Ты читал русские сказки?

— У мамы была книжка русских сказок в их доме в Гданьске. Мои родители учились в одном классе. Папа говорил, что когда им в школе задали на лето русские сказки, он бы единственный, кто всё прочитал. А мама просто всё знала с детства. Потому что её мама, моя бабушка, была русской. И потом, когда мы с сестрой родились, мама нам просто их рассказывала. Единственное, что я сначала не понял, это почему курочка — ряба. Нет же такого цвета.

— Тебя учили говорить по-русски?

— Специально — нет. У меня были русские друзья. Одного ты вчера наверное видела. У него жена такая же рыжая, как твоя подруга. Это Павлик и Вера Кирсановы. Он вырос в Варшаве, а теперь в Москве. Крутой врач. Была ещё "тётя Аня". Старшая сестра Павлика. Но это как в русском мультфильме — дядя Фёдор, только девочка.

— Там вчера было много ярких женщин, — заметила Алиса.

— Вполне возможно. Лично я видел только одну, — Михал смотрел на дорогу, а Алисе в этот момент захотелось, чтобы он съехал с дороги и целовал её.

Эта фраза Тухольского вызвала в Алисе искрящуюся, похожую на пузырьки шампанского, радость. Это ведь был не дежурный комплимент. А искренние очень простые слова. Но сколько в них было чувств и эмоций! Уж оттенки интонаций Алиса улавливала тоньше, чем самый чуткий локатор.

Михал вел машину, будто всю жизнь жил в Москве. Сам удивлялся, как легко его принял этот город с бешеным ритмом и сумасшедшей энергетикой. И совершенно точно знал, почему.

Причина звалась Алисой. Рядом с ней весь мир играл яркими красками. Хотелось дышать полной грудью, стоить долгосрочные планы и получать сиюминутные радости от жизни.

Когда они поставили машину на парковку возле дома Янека, их уже заметили.

— Ну что, держись, храбрая девочка Алиса, — Михал обнял её за плечи, обозначая их отношения для всех.

— Есть опасность? — Алиса стала оглядываться, ища подвох.

— Да. Тебя закормят. Как говорят юристы: по предварительному сговору и группой лиц.