Алиса предвкушала пресс-конференцию. Тысячный раз про себя проговаривала свои вопросы. Сердце бешено колотилось от волнения. Неужели прямо сегодня она впервые задаст вопросы как настоящий журналист?

Когда они с дедом и Виталиком спустились с трибуны к месту проведения пресс-конференции, некоторые игроки уже сидели за длинным белым столом с микрофонами. Им почему-то не дали переодеться. Видимо, предполагалось, что позже они приведут себя в порядок и присоединятся к гостям клуба уже на фуршете.

Михала Тухольского нельзя было не заметить. Мало того, Алиса с замиранием сердца поняла, что никого другого просто не видит. Она сжалась в комок, притаившись в углу зала для общения с журналистами.

— Матчи с какими командами Бундеслиги помогают вам готовиться к матчам на международном уровне? — парень, сидевший в первом ряду задал свой вопрос.

По выражению лица Тухольского стало ясно, что он слышал нечто подобное в плюс — минус такой же формулировке совсем не в первый раз. Но всё равно ответил спокойно. Голос у вратаря оказался низкий.

— Любой матч помогает всем игрокам достойно представлять свой клуб в последующих играх. Слабых соперников нет. Из каждой игры мы извлекаем уроки на будущее.

Алиса слушала ответ, не сильно вникая в суть. Только голос. Обрадовалась, что додумалась включить диктофон. Потом будет возможность послушать ещё и ещё раз.

Она была уже почти готова морально, чтобы поднять руку и задать свой вопрос. Но боковым зрением через прозрачную перегородку увидела, что происходит вне зала пресс-конференции на площадке для предстоящего фуршета.

Виталик сначала вынырнул из-под стола, чудом не потащив за собой длинную белую скатерть, на которой уже стояла посуда. Потом примерился к сервировочной тележке. Деда, как на грех, рядом не было.

Алиса даже знала, кто научил её племянника этому! Вернее, кто сказал, что вообще возможно залезть на нижний ярус тележки официантов. Но ей было сейчас не до автора идеи. Она ринулась вынимать племянника, пока тот не натворил каких-нибудь неприятностей на свою голову.

— Виталька! Вылезай немедленно, — скомандовала Алиса по-русски и придержала тележку руками и ногой, чтобы та, не дай бог, не поехала.

— Меня здесь нет, — отозвался с нижней полки младший фон Ратт.

— Виталий Георг Отто фон Ратт! Ты там есть! И должен вылезти немедленно! — перешла на немецкий Алиса, чтобы звучало более строго и значительно.

— Мне скучно! — заныл Виталик.

— Я тебя больше никогда с собой не возьму!

— Не бери. Я буду с дедушкой только матч смотреть. А ходить между столами скучно.

Алиса понимала, что вообще-то Виталька прав. Смотреть футбол гораздо увлекательнее, чем слушать взрослые разговоры.

На счастье, дед Фридрих появился в поле их зрения.

— Дедушка, я ещё чуть-чуть…

Алиса отдала деду руку Виталика, которую до этого момента держала крепко, чтобы мелкий не сбежал искать себе приключения на все места. И поспешила в зал. Глянув на стол участников пресс-конференции, она чуть не расплакалась в голос. Место Тухольского было сначала совсем пустым. А потом его занял защитник Цихановский. Тоже поляк.

Алиса старательно задышала носом. Надо было взять себя в руки. Сердиться на Виталика не имело никакого смысла. Всё уже случилось. А такими шансами не разбрасываются. Вдох… И она подняла руку. Ведущий пресс-конференции указал на неё.

— Алиса фон Ратт, газета Московского университета. Скажите, пожалуйста….

Глава 42

Катаржина уже вовсю хлопотала с ужином, когда Михал вернулся с пресс-конференции. Она очень легко согласилась переехать в Мюнхен, подтвердила диплом и нашла работу в клинике Университета. Чувства, что он срывает её и тащит из любимой Варшавы, у Тухольского не возникло. Скорее, наоборот. Его девушка даже самую капельку подтолкнула к такому предложению.

Жить вместе, это ещё не семья. Но какое-то пробное подобие.

Почти на пороге раздался телефонный звонок.

— Привет ещё раз! Я что-то забыл? — звонил Леслав. Михал проверял сумку и карманы. Он за последнюю неделю несколько раз забывал на стадионе в раздевалке разные мелочи.

— Нет, ты пропустил самое интересное!

— На банкете подавали икру?

— Нет, на пресс-конференции меня спросили, почему я выбрал экономику в университете. И помогает ли мне это. Представляешь?

— Ого! Разрыв шаблона всё же состоялся? Кто-то читал про нас больше, чем сказано на сайте клуба?

— Да! А потом она спросила, как так случилось, что сын мотогонщика и чемпионки по спортивным танцам стал футболистом.

— Она? — Михал искренне удивился. Интересно стало, что делала девушка на такой пресс-конференции. — А, кстати, правда — как? — захохотал Тухольский.

— Мотокросс отменился, когда у меня на глазах разбился друг отца. А танцы почему-то вообще не рассматривались как вариант. Это по второму вопросу. А по первому — да, она. Только я не понял, немка она или русская. Молоденькая совсем. Но бойкая. И хорошенькая. Как одуванчик.

— Рыжая? — Михал увидел, как на него осуждающе смотрит Катаржина. Вообще-то, действительно не очень вежливо говорить об одной девушке в присутствии другой.

— Нет, беленькая. На неё все вытаращились, как придурки. И если бы не ведущий, она бы ещё десяток таких вопросов задала бы.

— Даже интересно, о чем бы спросили меня.

— Этого ты теперь не узнаешь. Нечего было сбегать раньше времени. Хотя, кто знает… Может быть она ещё раз появится.

Михал выключил телефон. Улыбнулся Катаржине.

— Леслав сказал, ему понравилась пресс-конференция.

— Мне кажется, это нехорошо, когда один женатый мужчина обсуждает с другим женатым мужчиной какую-то девушку.

Если бы не усталость от очень напряжённого дня, Михал, возможно, нашёл бы в себе силы на разговор. Но сейчас ему очень нужна была тишина. И он благоразумно промолчал, не раздувая конфликт. И даже не стал спорить, что они вообще-то не женаты.

— Прости, был сложный день. Лягу, — оставил Катаржину одну со своими мыслями.

Да, отец предупреждал, что с женщинами так нельзя. Ни в коем случае не стоит оставлять женщину саму переваривать какие-то мысли. Она обязательно додумается до чего-то абсурдного. Причём логику выводов понять будет невозможно.

Но Тухольскому почему-то стало всё равно. Додумается — тогда и будет разгребать. А его собственные мысли уплывали в сторону ассоциации к слову "одуванчик". Где-то совсем недавно оно уже звучало в его голове. Но воспоминание никак не ловилось.

Было ещё и безумно интересно, что спросила бы у него эта журналистка. Про образование? Ведь спросила же Цихановского про университет. Или ещё что-то придумала бы?

Почему-то в воображении возник Кухарский. Интересно стало, о чем девушка-одуванчик спросила бы его? А этот плут наверняка улыбался бы ей самой своей очаровательной улыбкой и кинулся бы ухаживать.

Уже уплывая в сон, Михал чувствовал, что ревнует неведомую девушку. Последней мыслью было пересмотреть завтра пресс-конференцию на сайте команды.

Глава 43

Алиса потом вспоминала эту пресс-конференцию. С одной стороны, ей было страшно обидно, что Виталька помешал задать вопросы Тухольскому. А с другой, именно вратарю она больше всего и боялась задавать вопросы. И от отчаяния вцепилась практически зубами в Цихановского. Тот, слава богу, оказался весьма адекватным человеком. И отвечал ей серьезно. Никак не подчеркивая, что девушкам нельзя к мужскому футболу даже приближаться.

Как-то выговаривать Виталику за его шалости Алиса на собиралась. В конце концов, всё её детство прошло под предводительством Алекса и Игоря. Так что, у них с Виталиком общие учителя. Кроме того, младший фон Ратт всё же умел себя вести. И остаток вечера виновато терпел, пока дедушка и Алиса наобщаются. Сидел в уголочке и ел неплохой десерт с фуршетного стола.

Главным итогом того вечера стала встреча с пресс-секретарём "Баварии". Серьёзный и очень занятой дяденька в дорогом костюме сначала глянул на неё странно. Но стоило представиться, как выражение его лица тут же поменялось.

— Стоп, так это Вы задавали вопросы Цихановскому?

— Да, я, — Алисе показалось, что её сейчас разнесут в пух и прах. Скажут, что она спросила глупость и попросят больше так никогда не делать.

— Я слышал только Ваш голос. Откуда у нас в клубе такое чудо?

— Вообще-то я хожу на матчи "Баварии" с пяти лет. С дедушкой, — Алиса сначала сказала, а потом подумала, что фраза получилась слишком детской. Но живой разговор — это не черновик вопросов для интервью, где можно подредактировать, чтобы звучало получше и посолиднее.

Выражение лица пресс-секретаря стало задумчивым. Алиса ясно поняла, что он-то как раз умеет сопоставлять факты. Алиса фон Ратт и её дедушка. Один из акционеров клуба. Слава богу, что на разговор он соглашался до того, как окончательно понял, кто она такая. Значит, дело не только в личном вип-пропуске. Ему всё-таки понравились её вопросы.

Они проговорили бы, наверное, ещё дольше. Алиса жалела, что не достала диктофон. Ей было неловко и казалось, что это разрушит атмосферу. Уже в машине она срочно по памяти набирала в заметках телефона всё, что было сказано, стараясь придерживаться формулировок. Писала по-немецки, потому что разговор шёл именно на этом языке. А память у неё была очень хорошая.

Из собранного материала могла получиться дельная и небанальная статья о работе клубов с прессой и фан-клубами. И всю дорогу от стадиона до дома Алиса усилием воли останавливала свою фантазию.

Надо всё делать поэтапно и тщательно. Тогда из этого выйдет толк. А дьявол всегда в деталях. Упустишь какую-то мелочь, и смысл написанного поменяется так, что мама родная не узнает. Так всегда говорил отец.

Алиса сразу ушла к себе. Закрыла дверь. И уселась за компьютер. Запись мастер-класса и пресс-конференции уже была на сайте клуба. Алисе хотелось послушать, как звучали её вопросы. Но рука с мышкой замерла. Пауза. Лицо Тухольского на экране. Его улыбка, адресованная маленькому рыжему лопоухому вратарю.

Глава 44

Михал пытался вспомнить, где он мог видеть целое поле белых одуванчиков. На ум ничего не приходило. Выходит, это только сон, навеянный воспоминаниями и впечатлениями.

Сон был очень яркий, но будто подернутый зыбкой дымкой. Как лёгкой вуалью. Сначала поле было жёлтым от множества одуванчиков. Потом вдруг становилось белым и воздушным. Порыв ветра срывал лёгкие "парашютики" и уносил по воздуху. Из воздуха проявлялась вдруг женская фигура. Стройная девушка с очень светлыми пушистыми волосами. Она оборачивалась через плечо. И Михал только успевал поймать мельком синий взгляд и лёгкую улыбку. Образ таял. Не давался в руки.

Сон приходил несколько раз. Картинки менялись с разной скоростью. А Михал всё пытался их затормозить и разглядеть наконец девушку. Но дымка окутывала её. И грёза неумолимо исчезала.

Перед Катаржиной было неловко. Не только за сны. Новый сезон совершенно не оставлял времени друг на друга. Огромное напряжение давало о себе знать. Игры Бундеслиги, Лига чемпионов, отборочные матчи к чемпионату мира, где за три дня нужно наладить игровые связи и не на своем стадионе, а на базе сборной в Варшаве. И хорошо, если домашний матч. А если в гостях, то добавлялся ещё перелет, непонятная кормежка, не всегда удобная кровать. Плюсом к чужой площадке.

Домой Михал приезжал совсем не каждый день. Но когда добирался, максимум, на что его хватало — душ и ужин. Когда она только приехала из Польши, придумывала всякое. Хотя Михал предлагал не заморачиваться и просто заказать любую доставку еды. Теперь не заморачивается изысками.

За ужином он конечно очень старался слушать, о чем Катаржина рассказывает. Но мозг уже почти отключался, переходя в ультраэнергосберегающий режим. Краем сознания выхватывал куски повествования. Про аттестацию. Перевод в другое отделение. Про отпуск в ноябре. Потом понял, что Катаржина молчит и ждёт его реакции.

Михал замотал головой как собака. Встать и подойти к крану, чтобы подставить голову под холодную воду, сил не было.

— Ноябрь? — поймал нить.

— Да, мы могли бы поехать на Карибское море. Там как раз сезон. Белый пляж, пальмы. Мне фрау Шульц, ну, та медсестра, которая со мной в приёмном работала с самого начала, а теперь в неврологии, обещала, что её младшая дочь, которая работает в турагентстве, даст хорошую скидку.

Михал из всех ненужных подробностей аккуратно вынул суть: Катаржина хочет в отпуск на Карибском море в ноябре. В разгар футбольного сезона. И это невозможно.

Следовало как-то аккуратно свинтить с темы. На отвлекающие маневры у Тухольского сил не было.

— Я посмотрю свой график. Ты же знаешь, что деньги не проблема.

Катаржина засияла. А Михал снова вспомнил старый советский фильм про разведчика в Берлине. Там главный герой тоже говорит, что запоминается последнее. Катаржина не зафиксировала внимание на первой фразе. А услышала только вторую. Но всё это только на время отложит её расстройство и неминуемое выяснение отношений.

Вообще-то с его суммами контрактов он вполне мог позволить себе обеспечивать Катаржину целиком и полностью. Но она сама отказалась бросить профессию. Заявила, что не хочет превратиться в "одну из этих кукол, которых у нас в клинике пластические хирурги по одним лекалам шьют". Работала много и увлечённо.

Поговорить толком не удавалось очень долго. То Михал приезжал, когда она уже спала. То у неё была ночная смена. То у него вызов в сборную и вылет в Варшаву.

В одну из суббот они наконец совпали графиками. Михал сыграл домашний матч в пятницу. А в субботу им дали выходной. Уже в среду предстоял матч Лиги чемпионов.

Михал мечтал просто полежать и не делать абсолютно ничего. В самом крайнем случае посмотреть вместе кино. А потом как-то аккуратно обсудить перенос отпуска либо на Рождество, либо уже на лето. Но оказалось, что они приглашены на какой-то корпоратив. Вместе. И ему уже давно следовало быть побритым и одетым.