— Хорошая пресс-конференция — это всегда домашняя заготовка. И много-много грязной работы. Списки, таблички, стаканы, стулья, пропуска. И ещё куча мелочей. Вывезешь? Или в твоей розовой сказке всё делают слуги?

— Вы меня с кем-то путаете, — Алиса решила, что пока не будет обижаться, — говорите, что делать. Я хочу научиться.

Глава 38

Судьба сделала огромный круг. Мария Юлия Тухольская стала пани Зимовской. На венчании Марийки и Владика прослезились, кажется, все присутствовавшие. Михал не был исключением. Они конечно не близнецы, как Орловы, но погодки. Очень тесно связанные между собой.

Кухарский на правах друга семьи тоже был приглашен. Но не приехал. У него в этот день был очень важный матч. Правда, Михал подозревал, что дело не только в работе. И его сестра всё-таки нравилась этому рыжему парню.

Зимовские теперь являли собой образец молодой семьи — хоть на рекламный плакат фотографируй. У Владика была адвокатская практика. Но не самостоятельное дело.

Коллективно поразмыслив, посоветовавшись и получив подробные консультации у дяди Миши, Михал с Владиком открыли собственное агентство. Представляли интересы не только футболистов. Пришлось по мере надобности вникать и в особенности других видов спорта. Почти сразу пригласили туда пана Юзефа.

— Вот как оно выходит, молодые люди, — с удовольствием устроился он в новеньком собственном кабинете, — Когда-то я делал твой первый контракт. И помнишь, что я сказал? Ты видишь, что я был прав? И моя шляпа всё ещё при мне! — он положил на стол старенькую шляпу, которая, похоже, тоже была скорее талисманом, чем головным убором.

Это были, конечно, риторические вопросы. Михал никогда бы не смог забыть всё, что для него сделал этот теперь уже пожилой спортивный менеджер. Им с Владиком оставалось с восхищением наблюдать за работой Юзефа Ленкермана и учиться.

Теперь Михал был практически спокоен за своё будущее. Профессиональный век спортсменов точно короче, чем у адвокатов и спортивных агентов. Ясно же, что не всю жизнь он будет стоять "в рамке".

Работа отнимала немало сил и практически всё время. Всё вместе: агентство, тренировки, игра в Германии и в сборной.

Ведь работа профессионального спортсмена — это не только выход на матч. Соревнования — вершина огромного айсберга. Невидимая зрителям часть работы спортсмена в разы больше.

Основой его профессии, как ни крути, является физическое здоровье. На морально-волевых много не попрыгаешь. Нужно хорошо себя чувствовать. А для этого должны работать привычки, заложенные ещё в детстве. Режим, питание, тренировки. Без выходных, праздников и исключений. Каждый день в любое время года.

Мало кому удаётся удержаться на этих рельсах без сбоев. В конце концов, спортсмены — это живые люди. Но вот только конкуренция в любом профессиональном спорте жесточайшая. Если ты сегодня без сил, потому что вчера позволил себе нарушение режима, значит, завтра кто-то другой окажется на твоём месте в команде, в рейтинге или на пьедестале.

Сначала ты долго и упорно идёшь к победе, а когда достигаешь цели, то уже на следующий день встаёшь и начинаешь новый поход. За новой целью. За новой победой.

Михал выпадал из обоймы уже дважды. Оба раза из-за травм. Благо, в Варшаве врачом всё ещё работал сам старший Кирсанов. И его сын Павел тоже имел немалый опыт, специализируясь как раз на спортивных травмах. Но младший Кирсанов променял родную Варшаву на Москву, уехав к жене.

— Мих, запомни, если ты сам добровольно вовремя не лёг несколько раз, твой организм обязательно уложит тебя насильно. И на дольше, — шутил Виталий Кирсанов, одновременно медленно вращая левую стопу Тухольского, — Я ж тебя предупреждал? — и он глянул на Михала насколько мог строго.

Тухольский кивнул. Конечно, Виталий предупреждал, что стопу надо поберечь пару недель. Но тренировка сама себя не отработает. И вот теперь придётся полежать пару дней в университетском госпитале.

Несколько дней у Михала было много времени на мысли. И вдруг остро захотелось обычной человеческой жизни. Вот как Владик Зимовский. Утром уезжать на хорошей машине из собственного дома. Чтобы жена варила кофе на завтрак и махала из окна. Вечером возвращаться. По воскресеньям косить газон. Смотреть кино, обняв любимую женщину. Ездить к морю в отпуск и тупо лежать на пляже, попивая коктейли.

Хорошенькая медсестра подвернулась под это настроение. Чем он, собственно, хуже Зимовского? Даже Кухарский съехался со своей французской подружкой. Еще один шаг, и он станет добропорядочным семьянином. Так почему бы и ему не попробовать?

Глава 39

Чтобы попасть на открытие сезона в "Баварии", Алиса на целую неделю отпросилась с практики.

Однокурсникам даже говорить не стала, зачем летит в Германию. Пусть думают, что она "люфткопф". Так даже проще. В ней не видят конкурентку. А доказывать, что девушка может чего-то добиться в спортивной журналистике, используя исключительно мозги, она не будет.

Это ещё, слава богу, никто не знает, из какой она семьи. В списках она просто Алиса Ратт. Даже без второго имени. Ну, необычная фамилия. Отчество её только в деканате видели. Пришлось чуть ли не по буквам произносить, чтобы правильно записали "Йоханнесовна". И ей очередной раз дали совет поменять отчество на более русское. Глупость какая!

Алиса понимала, что её возможный успех в любом случае будет не совсем самостоятельным. Если люди захотят обесценить её усилия, им это легко удастся. И окажется, что главный редактор спортивного издания общался с ней потому, что "глаза красивые и фигурка — огонь", а не потому, что она выиграла конкурс статей.

Поэтому положение её семьи — то конкурентное преимущество, которое она обязательно использует. И стесняться не станет. Может быть, в России фамилия фон Ратт ничего и не решает. Но в Германии, особенно в Мюнхене, для неё будут открыты такие двери, к которым большинство даже подойти побоится.

Кир не хотел её отпускать в Мюнхен. Ему казалось упрямством, капризом и ребячеством желание Алисы писать о футболе. Всё предлагал ей выбрать что-то "для девочек", предполагая, что Алисе просто нравится делать всем назло.

— Лиса, зачем тебе футбол? Давай хотя бы теннис. Там хотя бы была женщина-комментатор. Алла Дмитриевна.

— Анна Дмитриева, — автоматически поправила его Алиса, — Восемнадцатикратная чемпионка СССР.

Кир насупился. Ему не нравилось, когда он оказывался не прав, а ещё больше бесило, что Алиса его поправляла.

И вроде всем был хорош Кирилл Сергеев, ныне студент какого-то гиперсекретного факультета Бауманки. Высокий кареглазый брюнет из старой московской семьи. Он учился с Алисой в одном классе. Ухаживал красиво. Но в футболе не понимал вообще ничего. Алисе стоило большого труда не засмеяться, когда выяснилось, что Кир не в курсе, что "офсайд" и положение "вне игры" — это одно и то же.

— Алиска, как ты его терпишь? Для чего тебе этот мальчик? — прямо спрашивала её мама.

Алиса только плечами пожимала. Что тут скажешь? Что это большая любовь? Нет. Тут Алиса не стала бы обманывать сама себя. Внутри неё было огромное желание любви. И ожидание, что однажды это случится. А Кир — это как аэропорт, где ты ждёшь начало путешествия.

Возможно, это не очень честно, использовать Сергеева. Но Алисе нравилось его внимание. Нравилось, что он понимает её. Почти во всем. Футбол — исключение.

Внутри было смутное чувство, что это исключение может пересилить правило.

В Мюнхен Алиса летела одна. Билет купила в эконом-класс. Даже без багажа. И почему-то радостно предвкушала, какое удивлённое лицо будет у бабушки, когда они с дедом выйдут встречать внучку на крыльцо.

В понимании фрау Марии, приличные девушки их круга должны вести с собой наряды на все случаи жизни, а не пару футболок и запасные джинсы.

В попутчики попался ныне немецкий бизнесмен из переселенцев. Говорил по-русски, вставляя в речь к месту и не к месту немецкие слова. И глянул на Алису совсем недоуменно, когда она стала смотреть на видео последний матч "Баварии".

— В нашей Бундеслиге теперь какого только сброда нет.

Кого он имел ввиду, Алиса уточнять не стала, чтобы не дай бог не втянуться в конфликт. В Прилёт выскочила налегке. И сердце тут же радостно забилось. Ведь не важно, сколько тебе лет. Но когда тебя в аэропорту встречает дедушка — это, безусловно, счастье.

Глава 40

Участвовать во всех мероприятиях, проводимых командой, это тоже часть работы. А значит, нельзя отказаться отвечать на вопросы журналистов, фотографироваться и проводить автограф-сессии.

К болельщикам Тухольский относился неоднозначно. С одной стороны — суть твоей работы именно в том, чтобы люди смотрели игру. Чтобы получали удовольствие от зрелища и эмоций. Поэтому почти любой спортсмен ещё и немного актёр. И поле, площадка, ринг или корт — это его сцена.

Но была и другая сторона медали. Фанаты начинали считать спортсменов частью своей жизни, а следовательно — собственностью. И не все умели вести себя уважительно.

Давний инцидент с фанаткой Михал конечно не забыл. И как-то особенно ярко реагировал, если за автографами приходили девушки. Всё искал в их глазах чистый восторг. Такой он видел лишь однажды. Давно. И девочка тогда была совсем маленькой. А сейчас, наверное, уже выросла.

Тухольский попытался прикинуть в уме, сколько же сейчас лет тому "одуванчику" с синими глазами. Получалось прилично. А значит, он сам уже совсем не мальчик. Сколько ещё сезонов сможет держать планку, никто не сможет предсказать.

Предстоящий сезон Тухольский особенно ждал и волновался. Чемпионат мира всё же бывает только раз в четыре года. А последние несколько лет сборная Польши не добивалась там выдающихся результатов. И впереди ещё два года, чтобы подготовиться.

Ему казалось, что он всё же что-то упускает. У некоторых его ровесников дети уже в школу пошли. Цихановский прошлой зимой стал отцом замечательной девочки. Назвали Беатой, чем растрогали всех до слёз. Тухольские всем семейством были на крестинах. И теперь Леслав нон-стоп демонстрировал Михалу тысячи фотографий растущей Бети.

— Мих, ты-то чего тянешь? Твоя Катаржина, наверное, давно ждёт каких-то шагов, — осторожно спрашивал Леслав.

У Михала было дежавю. Вспомнился очень похожий вопрос Кухарского. Только тогда была Анета, а не Катаржина. И времени прошло уже прилично.

Катаржина работала медсестрой в госпитале у Кирсанова. И тронула Тухольского трогательной заботой, открытостью и лёгким характером. По всему выходило, что рядом с этой девушкой ему хорошо. Но что-то останавливало. Что именно, Тухольский внятно сформулировать не мог.

Открытие сезона праздновалось клубом круче, чем Рождество. Была организован показательная тренировка основного состава "Баварии" совместно с младшей группой футбольной академии. Вроде как, передача традиций. Но Тухольский знал, что это ещё и отличный пиар-трюк. Дети и животные — идеальные объекты рекламы. Михал про себя отметил, что с опытом работы агента в нем накапливается и профессиональный цинизм. Как у врачей.

После тренировки и мастер-класса по плану была традиционная пресс-конференция с фуршетом. Ничего нового Тухольский тоже не ждал. Вернее, ждал, но так очередной раз и не дождался.

Казалось, что на самом деле журналистам, пришедшим на мероприятие, вообще всё равно, о чем писать. И если бы их отправили на съезд рыбаков, у них были бы точно такие же лица. И вопросы такие же: "Поменяется ли ваша стратегия ловли щуки в этом сезоне?"

Глава 41

Алиса застала в Раттенбурге Алекса и Тори с Виталиком. Брат приехал совсем не надолго. Больше за компанию с женой, которая активно занималась финансами всей семьи фон Ратт. Баронесса сияла как новый пфениннг^[9] и не могла нарадоваться, что все внуки одновременно оказались у них.

К мероприятию в "Баварии" Алиса готовилась, кажется, тщательнее, чем ко всем экзаменам вместе взятым. Снова и снова перепроверяла факты и статистику.

В клуб в результате решили поехать только втроем: дедушка Фридрих, Алиса и Виталик, которого прадед активно приучал смотреть футбол. Совсем как когда-то Алису.

Пока сложно было сказать, выйдет ли из младшего фон Ратта такой же фанатичный болельщик. Зато точно можно было утверждать, что "от осинки не родятся апельсинки" и "яблочко от вишенки недалеко падает"^[10]. Внешне совершенно спокойный Виталий рос редким шкодником. Вот только теперь бабушка Мария умилялась всем его придумкам.

— Если бы я притащил котёнка в столовую…, — Алекс почесал затылок, — Нет, я бы даже не додумался. А запустить его внутрь рыцарских доспехов — тем более.

Алиса была так загружена собственными мыслями, что не обращала внимание вообще ни на что. ВИП-ложа "Альянс-арены" была знакома до мелочей. Свежий ремонт и новые кресла Алиса тоже не заметила. Она смотрела на поле, где игроки основного состава проводили показательную тренировку с учениками академии.

— Вот сразу видно, в ком есть педагогический талант, а в ком только самомнение, — философски заметил дедушка Фридрих, понаблюдав за процессом.

— А как ты это видишь? — спросила Алиса, не отрывая взгляд от поля.

— Вот смотри, как Тухольский пацану объясняет, — указал на вратаря "Баварии", сидящего на корточках перед рыжим лопоухим мальчишкой во вратарской форме.

Было прекрасно видно, что основной вратарь клуба сам застегнул перчатки на юном коллеге. И широко улыбнулся.

Алиса сразу ясно вспомнила момент, как Тухольский подписывал ей мяч много лет назад. Он тоже тогда вот так светло и открыто улыбался. Непонятно, почему ни на одном фото из тех, что она видела, Михал Тухольский не улыбался вот так. Ведь эту улыбку невозможно забыть!