Ссора вспыхнула мгновенно.

— Я хотела, чтобы все увидели, какой ты у меня! Я всем рассказывала, что ты вратарь "Баварии". Что ты звезда! И что ты мне предлагаешь? Пойти туда одной? Я и так всё время одна. Тебя никогда нет! Это всё твой футбол. А ведь ты уже совсем не мальчишка, чтобы бегать и ловить мяч.

Внутри Михала всё бушевало. Именно потому, что Катаржина была права только по одному пункту. Его действительно почти никогда нет рядом. Остальное… Начнём с того, что он ей не муж.

— Дай мне пятнадцать минут, — выдал он вслух.

Это был ужасный вечер. Да, они появились в компании врачей университетской клиники вместе. Михала конечно узнали. Особенно мужчины. И даже просили автографы. А потом пришлось слушать медицинские байки и чёрный юмор врачей и медсестёр.

Когда они вернулись домой, Катаржина устало опустилась в кресло.

— Знаешь… Нам, наверное, надо разойтись, — сказала почти без эмоций, — У нас с тобой друг на друга нет ни сил, ни чувств. Ты будто замороженный.

Михалу снова стало стыдно. Потому что от этих слов Катаржины у него с души свалился гигантский валун.

Глава 45

Они разъехались на следующий день. Обнялись на прощание. Обиды не было. Им было хорошо когда-то.

— Я тебе очень благодарна, что ты меня вытащил из варшавского болота. Там бы я до конца дней делала бы перевязки. А тут…, — Катаржина вдруг смутилась, — Я в университет решила поступать. Мне доктор Вейзель обещал рекомендательное письмо. Может быть, стану врачом.

— Я очень тобой горжусь, — Михал говорил искренне. В носу предательски защипало, — И очень рад за тебя. Если будет нужна любая помощь…

— Спасибо! Ты замечательный!

Михал оставил Катаржине квартиру, предварительно оплатив её на год вперёд. Сам переехал в отель поближе к стадиону. И понял, что своих вещей у него один чемодан. И то в основном одежда от спонсоров. Никаких памятных безделушек. Все медали всё равно в доме родителей в Варшаве. Ничего бытового не нажил.

Остро захотелось домой. Чтобы слышать утром, как мама печёт оладьи. Как уходит на службу отец. Захотелось сыграть партию в шахматы с Адамом. Сто лет не играли!

Михал глянул на свой график. Если чего-то очень хочется, обязательно должна найтись возможность. Так всегда говорила мама.

Пришлось напрячься и совместить несколько расписаний. Если посмотреть внимательно, то у него есть целых два дня на Варшаву. А если выехать в аэропорт вот прямо сейчас, то есть шанс глубокой ночью быть дома. Рейс неудобный. Билеты должны быть.

На сердце мгновенно потеплело. Через десять минут он уже садился в такси, на ходу покупая билет онлайн. Михал взял бизнес-класс. Там хоть ноги можно вытянуть. С его ростом это периодически становилось проблемой.

Загадал, чтобы пилотом сегодня была Бася Войцеховская. Она, правда, давно была замужем. Но фамилию оставила. По рукаву телетрапа шёл волнуясь. А вдруг не сбудется.

Сел. Пристегнулся. Отказался от алкоголя. Взял минеральную воду.

— Скажите, пожалуйста, кто КВС^[11] сегодня? — произнёс и понял, что автоматически воспользовался аббревиатурой.

Он всегда был безупречно вежлив со всеми членами экипажей и сотрудниками аэропортов. Чем периодически удивлял коллег. Но для Михала Тухольского эти люди были чем-то вроде огромной семьи.

— Капитан Барбара Войцеховская, — осторожно ответила молоденькая бортпроводница, обслуживающая бизнес-класс.

Михал взял маленький листочек для заметок. Несколькими штрихами изобразил самолётик, который улыбается.

— Передайте, пожалуйста, командиру. Она поймёт.

Это был их знак. Кто-то из своих в салоне.

Уже после взлета ему вернули листочек. Около самолётика был пририсован так же улыбающийся цветочек. Губы сами растянулись в улыбку. Старая игра. А столько эмоций.

Басю он обнял уже выходя на трап в Варшаве.

— Михась, ты хоть автограф мне дай. Когда вы в Варшаве играете теперь? Мы все придём. Наш младший только и говорит, что будет ловить мяч, как дядя Михал.

— Я пришлю приглашения. На всех. И буду ждать.

В Варшаве была уже глубокая ночь, когда Михал добрался до дома. Их старый дом с большими витражами всех оттенков жёлтого и оранжевого сложно было не заметить. Он открыл своим ключом. Вошёл тихонько.

Пока он разувался, стараясь не шуметь, к двери вышла мама.

— Мне вчера очень захотелось, чтобы ты прилетел, сыночек. А когда очень хочется…

— Всегда найдётся возможность, мам…

Глава 46

Михал только утром понял, что его детская комната совсем небольшая. Папа перед его рождением сделал перепланировку под чутким руководством Володи Орлова. И детская была одна. Но большая. А когда через год родилась Марийка, комнату просто разделили на две части.

Проснуться Михалу помогли. Зимовские-младшие напрыгнули на него сверху и стали требовать внимания. Своих племянников погодков Аннушку и Анджея Тухольский обожал. Они отвечали полной взаимностью.

— Дайте Михалу поспать! — Марийка из коридора пыталась унять детей и дать брату отдохнуть.

— Мам, Михал всё равно проснулся, — резонно заметил Анджей.

— Конечно, он проснулся! Вы же скачете на нем, как два кенгуру, — вошла Марийка в комнату, — Привет, Михась. Прости, не дали тебе спать.

— Доброе утро! Не переживай! — Михалу было необыкновенно хорошо. Дома усталость и уныние растворялись сами собой, — Дай угадаю, что на завтрак, — Михал принюхался.

— Бабушка печёт оладьи! — опередила его Аннушка, — Мы будем есть их с яблочным джемом. Мы с Анджеем помогали дедушке собирать яблоки. А потом помогали бабушке варить джем.

— Да, они и правда помогали. Но и едят этот джем тоже они. Банка в день, — рассмеялась Марийка, — Дети, марш на стол накрывать. И позовите папу. Хорош по телефону разговаривать!

Как Марийке удавалось управлять детьми, не переставало удивлять Михала. Племянники мгновенно слезли с него и умчалась на помощь бабушке.

— Владик всё время разговаривает по телефону, — грустно улыбнулась Марийка, — Я понимаю, что это работа…

— Хочешь, я с ним поговорю?

— Нет. Не надо. А то получится, что я жалуюсь.

— Я предложу расширить штат.

За завтраком собрались все. И Владик под взглядом жены всё-таки выключил телефон. Попытку заговорить с Михалом о делах в агентстве пресек сам Тухольский.

— Давай отложим дела на час. Потом толком поговорим. А то мне оладьи не достанутся, — Михал кивнул на племянников. Анджей как раз брал себе с общего блюда ещё стопку оладушек.

— Михал, а у вас с мамой в детстве была собака? — вкрадчиво спросила Анна.

— Была. Арчи. Золотистый ретривер. Нам из Люблина его дядя Алекс Красицкий привёз.

— Вот и мы теперь хотим собаку, — поддержал сестру Анджей, — И кота! Чтоб как в Москве!

Михал глянул на сестру. Марийка закатила глаза.

— Мы летом ездили с бабушкой и дедушкой в Москву к Орловым. Там у Юли в доме…

— Да, у Саши, Давида, Ильи и Речки есть самая настоящая служебная овчарка! И кот! — не выдержал Анджей.

— Тоже служебный? — смеялся Михал.

— Нет, бабушка Маня сказала, что кот учёный! Как у Пушкина, — очень серьёзно ответила Аннушка.

Михал понял, что дед точно растает и купит внукам и собаку, и кота. Но кажется, что первым все их желания кинется исполнять Адам. Он любит и сверх всякой меры балует детей Марийки.

— Сыночек, ты дай мне своё меню посмотреть. Дома конечно можно немного вольностей, но режим же никто не отменял, — Беата и сейчас оставалась настоящей мамой спортсмена. Той, что обеспечивает успех своего ребёнка. Даже если он уже давно очень взрослый дяденька.

Михал послушно достал распечатку с диетой от командного доктора. Беата пробежала глазами. Кивнула.

— Если не сложно, сходи до лавки пана Войцеха. Вот список овощей к обеду, — выдала Михалу листочек. Совсем как в детстве.

— Можно я с тобой? — Анджей догнал Михала уже у калитки.

Они пошли по тротуару вдоль дороги, ведущей в аэропорт. Сотни раз Михал ходил по этой дороге. Казалось, он знает наизусть каждую трещину в асфальте и каждый куст на обочине.

В лавке зеленщика пана Войцеха как всегда работал телевизор. Хозяин сидел на пластиковом стуле и смотрел футбол. Михалу пришлось напрячь зрение, чтобы разглядеть, что за матч.

— Пан Войцех, где вы взяли запись? Это же чемпионат аж семьдесят четвёртого года. Матч наших за третье место с Бразилией.

— А-а-а, чемпион! Надо же! Узнал игру? Да-а-а, вот была команда! А как мы радовались, когда вы выиграли олимпиаду! Скажи, будет у нас в стране такая команда, чтобы вот так играть? — он кивнул на экран, — Чтоб Бразилию обыгрывали. Или надо ждать, пока вот такие, — он кивнул на Анджея, — вырастут и выиграют? Только я то уже не доживу.

Михал не знал, что ответить. Он знал пана Войцеха всю жизнь. Все эти годы в лавке зеленщика по телевизору шёл футбол. И Тухольский ясно помнил, как ему тут объяснили, зачем люди смотрят игру.

Ближе к вечеру дома стало тесно от гостей. Первым приехал Адам. И они с Михалом наконец сыграли партию в шахматы. Выиграл Мицковский.

— М-да, мне, пожалуй, стоит больше тренироваться, — Михал улыбнулся. Он совершенно не расстроился.

Потом приехали Ирма и Марк Войцеховские. Следом на радость всем — Алекс и Марта Зимовские — родители Владика.

Алекс тут же уселся с Адамом за шахматную доску. Они были давними соперниками.

— Бася сказала, ты в Варшаве. Игра?

— Нет, дядя Марк, просто домой.

Глава 47

Весь учебный год Алису терзали сомнения. Вдруг это и правда не её путь? Настроение менялось примерно как погода в Петербурге — по пять раз в день. И уже очень хотелось слезть с эмоциональных качелей.

Кир бесился, потому что не понимал причину Алисиного беспокойства. И, возможно, ещё из-за чего-то, о чем Алиса не знала. И это раздражало ещё больше — она терпеть не могла неопределённостей.

В полном раздрае Алиса просто взяла билет на поезд в Санкт-Петербург. К брату и его жене можно было приехать в любое время дня и ночи. Там Алисе всегда были рады. И с Тори у неё были особые доверительные отношения.

— Знаешь, я кое-что заметила у своих студентов, — Тори читала лекции по математике студентам-экономистам, — Они на первом курсе абсолютно все — гении. Всем море по колено. И задачки им кажутся простыми. И в доказательствах всё ясно. На втором курсе им не ясно ничего. Состояние "белого листа". Будто прошлого опыта и знаний не было никогда.

Алиса тяжело вздохнула и обхватила ладонями большую чашку с чаем, которую перед ней поставила Виктория.

— Вот-вот. И я такая сейчас. Думаешь, это пройдёт? Что бывает дальше? Или это теперь до конца?

— На третьем курсе, — Тори невозмутимо высыпала в вазочку домашнее печенье и поставила перед Алисой, — наступает стадия, когда студенты начинают задавать вопросы по существу. А не "расскажите всё с самого начала". Значит, потихоньку начинают видеть закономерности. Ну и к концу четвёртого те, кто доберётся, уже сами в состоянии объяснить, что собственно происходит, — улыбнулась Тори, — Так что не психуй. И не торопи события. Всё, что должно случиться — обязательно случится. И всё получится.

Как же Алиса любила приезжать в семью брата! Не завидовать им было почти нереально. Оба молодые и необыкновенно красивые. Талантливые, а главное — счастливые!

В Москву она вернулась нагулявшаяся и успокоенная. Кир встречал её на вокзале, но почему-то прятал глаза.

" Что должно случиться — случится" вспомнила Алиса слова Тори.

— Кир, что происходит? — спросила прямо на вокзальном перроне.

Сергеева аж передернуло. Он был явно не готов разговаривать прямо здесь и сейчас. И ужасно злился на Алису, что она завела разговор.

— Ты точно хочешь выяснить это прямо сейчас?

— Совершенно точно, — Алиса сама удивилась своему спокойствию. Причём, не только внешнему, но и внутреннему. Там, как ни странно, был полный штиль.

— Аттестация происходит. И меня могут отчислить из универа за связь с иностранкой. Есть вариант уйти на другой факультет, но там нет таких перспектив. И на работу такую уже не устроишься…

— С кем связь? — перебила его ничего не понимающая Алиса.

Сергеев только ногой не топнул от раздражения. Сжал кулаки и сделал такое лицо, будто ему пять лет и у него отобрали любимую машинку. Алисе было почти смешно на него смотреть, но она по-прежнему ничего не понимала. С кем у него связь?

— У тебя с кем-то связь? — переспросила.

— Алиса, — он никогда не называл её так, только "Лиса", — У меня связь с тобой, — он поморщился, будто это неприятная вещь, — И ты иностранка! И меня могут отчислить! Тебе надо отказаться от немецкого паспорта. И фамилию в российском тоже… Ну, без вот этого… Фон Ратт… Просто чтоб.

Алиса замерла и недоуменно захлопала глазами. Взгляд Кирилла поймать было невозможно.

И тут до неё дошло. Вспомнился Алекс, который с детства хотел стать военным моряком, но не стал отказываться от германского паспорта и всей своей семьи, живущей в Европе. От Тори, которая была шведской подданной. Лишился возможности стать военным. И теперь служил на гражданском флоте.

— Ясно. Связь, значит. С иностранкой. Ну, это не болезнь. Вопрос решается просто, — у Алисы вдруг кончились силы, — Спасибо за цветы. Я на такси доберусь. А ты теперь чист. Нет связи — нет проблем.

Глава 48

Всю дорогу домой Алиса проплакала. Горько. В сумочке сотый раз звонил телефон. Сергеев, наверное, названивал. Пожилой таксист посматривал в зеркало на красивую ухоженную девушку с букетом. Вздыхал. Но не сказал ни слова.

Ехать было не далеко, однако она успела пройти стадию гнева. И теперь думала, что делать с букетом. Зря взяла, конечно. И надо было дать Киру по его смазливой мордахе розами с шипами. Он бы смотрелся так, будто его кошки драли. А вообще-то у него было интересное лицо, когда она сказала, что он может быть от неё свободен.