Когда мы выходим из магазина, я бросаю быстрый взгляд на соседнее заведение, «Мох». Дверь закрыта, свет выключен. Я разочарована, что Дева там нет, и досадую на себя, что мне не все равно. Может, ничего особенного и не было. Я набралась, и он, как благородный рыцарь, доставил меня домой в целости и сохранности. Только и всего, конец истории. А мои разочарования по этому поводу – потворство собственной глупости.

Следующая в нашем списке – помощница Трейси Динда. Нам требуется выяснить, по какому поводу они с Трейси повздорили в день убийства.

Когда мы прибываем в конец главной улицы на краю деревни, где над гаражом расположена квартира помощницы жертвы, Динда уже возле дома. Она не приглашает нас войти, а ведет в боковой двор, где стоят три пластиковых стула и детский бассейн, наполненный мутной водой.

– Холодновато, чтобы плескаться, нет? – спрашивает Эмити.

– Моя малышка воду просто обожает, – отвечает Динда, выуживая из бассейна несколько листьев. И вдруг начинает задавать нам вопросы о ходе расследования. Близки ли мы к разгадке; какой же Роланд умница; представляете, он был ее школьным учителем, когда ей было десять лет. – Так здорово, что в нашей глуши есть настоящий писатель. Правда он хитро́ завернул?

– Вам нравится «Убийство на ходу»? – осведомляется Уайетт.

– На чем? – Динда закуривает сигарету.

– Книга Роланда. О детективе Кладди Клэптропе, – напоминает ей Эмити.

– Ха! Кладди. Заковыристое имечко, да? В жизни не слышала ни о каком Кладди. И нет, книгу я не читала. А вы?

Она обводит нас всех по очереди взглядом. Мы дружно мотаем головами. Наверно, имеет смысл купить книгу Роланда: во‐первых, она может дать нам представление об образе мыслей автора, а во‐вторых, это будет благородно.

– Давайте вернемся к насущной теме, – одергивает Динду Уайетт, которого она заметно раздражает, очевидно, потому, что явно не понимает, какому сценарию ей полагается следовать сейчас. – Где вы были в вечер убийства Трейси?

– Здесь, конечно. У моей малышки кашель был, я от нее не отходила.

– Я так понимаю, в тот день вы с Трейси поругались, – вступает Эмити. – Можете рассказать, по какому поводу?

– Из-за денег… из-за чего же еще. – Она делает долгую затяжку и, выдыхая, выставляет вперед подбородок. – Моей малышке требовалась операция. Удаление опухоли.

– Господи, кошмар какой, сочувствую вам, – пугаюсь я, не успевая вспомнить, что все это художественный вымысел.

– Ну да, такая вот неприятность. Я попросила у Трейси помощи, она мне чек выписала, в конверт с цветочками вложила, честь по чести, и я подумала: надо же, как благородно с ее стороны. Но оказалось, это не подарок, а кредит. И Трейси собиралась вернуть его с моей зарплаты. Урезала мне жалованье больше чем в два раза, а остальное списывала в счет долга.

– Сурово. Это в ее привычках? – интересуется Эмити.

Динда подтверждает, что Гордону приходилось каждую неделю выпрашивать у Трейси деньги, и, кроме прочего, рассказывает нам, будто недавно хозяйка салона получила наследство от умершего родственника и намеревалась изменить завещание, чтобы бывшему мужу не досталось ни пенни, хотя они еще даже не развелись официально.

– Большое наследство? – любопытствует Уайетт.

– Десять тысяч фунтов, – говорит Динда.

Эмити хлопает в ладоши.

– Десять тысяч долларов! Все равно что выйти замуж за лорда!

– Чего? – переспрашивает Динда.

– Так говорит миссис Беннет, – объясняет Эмити, – в «Гордости и предубеждении».

– Да какая разница, – пожимает плечами Динда. – Короче, кругленькая сумма.

– Но если Гордон все еще упомянут в завещании Трейси… – начинаю я.

– Значит, наследство отходит ему, – заканчивает Уайетт.

– А это мотив, – добавляю я.

– А вам после смерти Трейси, – говорит мой коллега Динде, – больше не придется выплачивать хозяйке деньги, которые она вам одолжила.

– Это был подарок, – возражает Динда, затаптывая окурок в землю. – Она потом передумала.

– А у вас есть собственный ключ от салона? – продолжает Уайетт.

– Думаете, я убила Трейси? Да я бы никогда.

– Вы сами себя обеспечиваете? – подключается Эмити. – Должно быть, тяжело, когда у вас ребенок на иждивении.

– Кто сказал, что у меня есть ребенок?

Она что, забыла свою роль?

– Вы сами, – напоминаю я. – Малышка, у которой опухоль.

Динда, онемев, смотрит на нас и вдруг начинает захлебываться смехом. Она подходит к гаражу, забирается по внешней лестнице и свистит. В ту же секунду шелудивый терьер сигает вниз по ступеням, со свистом проносится мимо нас и плюхается в бассейн, тявкая и взбивая лапами пену. Трейси, сложив руки на груди, останавливается у нижней ступеньки.

– Познакомьтесь: радость всей моей жизни. Моя малышка Петуния.