Нас усаживают за один стол с питтсбургскими сестрами Наоми и Деборой. У обеих румяные щеки, карие глаза и кудрявые седые волосы, но старшая, Наоми, полная, а Дебора, всего на год младше, худенькая, отчего они выглядят как одна и та же женщина «до» и «после» в рекламе средств для похудения. Они закидывают нас вопросами, желая знать, как каждый из нас вписался в такое приключение в одиночку. Эмити они заверяют, что их тоже привлекли в Англию Джейн Остин, сестры Бронте и «Бритбокс», и, кажется, совершенно искренне огорчаются, что Уайетт не привез с собой своего интересного друга, поскольку они заядлые наблюдательницы за птицами. А меня, услышав об умершей матери, старушки буквально окатывают состраданием и лаской, заставляя испытать легкое чувство вины за то, что я не настолько сломлена маминой смертью, как они себе представляют. Но, к моему удивлению, сочувствие греет душу. Наоми гладит меня по плечу, Дебора похлопывает по спине. Обычно от прикосновений незнакомцев я съеживаюсь, но сейчас мне внезапно очень хочется, чтобы сестры заключили меня в объятия и крепко прижали к себе. От их участия я начинаю скучать по бабушке.

– Нам знакомы утраты, – говорит Наоми, когда мы садимся. По ее словам, четыре года назад она овдовела, а через год муж Деборы скоропостижно скончался от сердечного приступа. С тех пор сестры живут вместе. Наоми любопытствует, давно ли мы с мамой задумали это путешествие. Она, кажется, потрясена, когда я отвечаю, что мать купила путевку в подарок, в качестве сюрприза и я не имею представления, какие идеи ею двигали.

– Она не проявляла интереса к поездке в английскую деревню? – уточняет Наоми.

– Никогда.

– Но читала много детективов? – осведомляется Дебора. – Воображала себя ищейкой-любительницей, верно?

– Ни в коей мере. Она предпочитала женские романы и Джейн Остин.

– Может, она была англофилкой и следила за сериалом «Шедевр» [5]? – предполагает Эмити.

– Скорее за конкурсом «Лучший британский кондитер», – говорю я. – Ей нравилось пробовать разные рецепты, в основном с забавными названиями вроде «Клевый пузанчик» или «Пятнистый болт».

– Ужас какой! – ахает Уайетт.

– Мама была очень импульсивной, – объясняю я. Сама она называла это спонтанностью, но меня не покидало чувство, будто она от чего‐то убегает.

– Ну не просто же так она хотела сюда приехать, – говорит Эмити.

– Согласен, – кивает Уайетт. – И мы должны докопаться до истины.

– Не стоит беспокоиться, – мотаю я головой. – Мама была эксцентричной и непредсказуемой, сплошной порыв и полное отсутствие логики. Если идти по ее следу, упрешься в досадный тупик. Поверьте мне, я‐то знаю.

– Как скажешь, – отвечает Эмити, но бросает быстрый взгляд на Уайетта, который выразительно поднимает брови и опускает глаза.

У меня есть подозрение, что соседи не оставят этот вопрос. Как копы в телесериале, которых официально отстраняют от расследования, но они все равно продолжают копать.

– Какая заманчивая головоломка, – произносит Наоми.

– Кто‐то сказал «головоломка»? – Это тот мужчина, что в зале разговаривал у меня за спиной с Сири. – Бикс Грэнби, венчурный инвестор. Моя жена Селина.

Оба супруга в обтягивающих майках, загорелые и подтянутые. Плечи накачанные, как у спортсменов. Выдвинув стул для Селины, Бикс говорит:

– Мы любим головоломки. Решаем все подряд.

– Кроме, разумеется, мозаичных пазлов, – добавляет Селина, разворачивая салфетку. – Мы предпочитаем ребусы, которые требуют гибкости ума, богатого словарного запаса и обширных знаний о… в общем‐то, обо всем. – Она закусывает губу, словно от неловкости за собственную высоколобость.

– А я обожаю воскресные кроссворды. Решаю их каждую неделю, – признается Эмити.

– В какое время вам они удаются лучше всего? – интересуется Бикс.

– Не знаю, наверно, обычно ближе к вечеру. После ужина.

– Воскресные мы обычно щелкаем от силы за восемнадцать минут, – заявляет Селина.

– Впечатляюще, – прищуривается Наоми. – А убийство вы тоже раскроете за рекордное время?

Сестра кладет ладонь ей на руку, будто прося успокоиться.

– Вряд ли будет очень сложно, – отвечает Селина, когда официант начинает спрашивать, кому рыбу, а кому курицу.

Говядину и почки никто не выбирает. Бикс и Селина заказывают жареные овощи.

– В любом случае для нас это просто разминка, – продолжает Селина. – Amuse bouche [6]. На следующей неделе мы отправляемся на велосипедах в Восточные Альпы.

За столом остался пустой стул, и официант спрашивает, ожидаем ли мы кого‐то еще. Организаторы забыли, что моей матери не будет и я приехала одна? Официант уносит лишний прибор, но стул остается, словно призрак Скай Литтл сидит вместе с нами. Интересно, как она расценила бы собравшихся. Не исключено, стала бы жаловаться, какие все старые, забывая о том, что она, собственно, в той же возрастной категории. Но потом очаровала бы всех подряд, засы́пала бы их вопросами, и ее живой интерес заставил бы каждого выложить свои секреты и мечты. Я терпеть не могла, когда мать липла к людям, и не понимала, почему собеседников редко смущает ее навязчивость. «Ты слишком любопытна», – сказала я ей однажды. «Я любознательна», – возразила она. Но мне казалось, что она попросту коллекционирует новых знакомых, чтобы потом их бросить.

– Нам предстоит особенно сложный маршрут на велосипедах, – говорит Бикс. – Мы надеемся забраться по очень крутому склону быстрее, чем в прошлый раз.

– Ну, – хмыкает Уайетт, бросая на него ироничный взгляд, – надеюсь, вы не всё делаете быстро.

Бикс выглядит сконфуженным и вертит в руках столовые приборы. Уайетт подмигивает мне. Я молча благодарю случай за то, что меня поселили с Эмити и Уайеттом. Безо всяких очевидных причин мы с ними отлично совпали. Люди обычно думают, что, имея много общего, понравятся друг другу, но нередко эти надежды не оправдываются. Вот почему, даже если бы я искала любви (а я не ищу), я бы избегала приложений для знакомства, которые сводят тебя с человеком только потому, что вы оба любите фильмы в стиле нуар, ненавидите пляжи и никогда не едите имбирь, подаваемый к суши.

Эмити пробует свою рыбу с картошкой и, как и ожидалось, в очередной раз восторгается:

– Бесподобно! – Металлическую миску она поднимает с такой торжественностью, словно это золотой кубок. – Гороховое пюре!

Я уверена, что ее энтузиазм передастся и мне и что моя курица тикка-масала из-за этого станет вкуснее. Селина, улыбаясь, клюет свои овощи, но могу поклясться, что она краем глаза завистливо наблюдает, как я отрываю и ем кусок лепешки наан.