Я пообещал себе больше без Беллы никого не расспрашивать. Не то чтобы я не знаю, как разговаривать с людьми. Вообще-то я даже считаю себя весьма очаровательным, когда появляется такая необходимость. Тут речь скорее о тех хитрых ситуациях, которые мой книжный детектив ухитряется раскопать. Я был слишком прямолинеен, говорил слишком откровенно, и подозреваемые сорвались с крючка. Я верил каждому слову этой милой пары и не мог никак доказать их ложь.

Опасаясь повторения со следующим собеседником, я направился в гостиную за своей подругой детства. Она дружелюбно улыбнулась мне.

– Ну наконец-то, давно пора, – произнесла не Белла, а ее пациентка. – Я уже гадала, не придет ли доктор раньше.

Должен сказать, ситуация оказалась довольно комичная: Поппи возмущалась, лежа на диване, и при этом из нее все еще торчала рукоять кинжала. Судя по всему, один из лакеев принес ей какое-то необычайно сильное лекарство от боли.

– Зачем вы хотели меня видеть? – пришлось спросить мне.

– Потому что ты так и не услышал, что произошло вчера. – Ей явно не терпелось рассказать мне, но я все еще не мог прийти в себя после предыдущего разговора.

Вскоре я заметил, что, хотя и Белла была рада меня видеть, Росс и Эдит исчезли.

– А куда делись остальные твои пациенты?

– Эдит только что ушла наверх переодеваться, а Росс настоял, что чувствует себя хорошо, и пошел с ней. Но я и не могла ничего ему предложить, кроме холодного компресса на голову. Вчера мне удалось убедить их остаться здесь на ночь, проверить, нет ли у него сотрясения. Утром никаких жалоб не было, кроме шишки на голове, так что, думаю, он вполне способен передвигаться сам.

– Это хорошо, – согласился я. Уверенность и знания Беллы всегда меня успокаивали.

– Нет, не хорошо. Совсем не хорошо, – тут же нарушила мой покой Поппи. – Ты понимаешь, что вчера убийца чуть не вычеркнул меня из своего списка? Я же весь вечер говорила вам, что буду следующей. Кто-то пытался меня убить, а ты больше всего сочувствуешь уязвленной гордости этого угрюмого моряка, а не моей самой что ни на есть настоящей ране!

Судя по всему, находиться где-то кроме абсолютного центра внимания для такой женщины, как Поппи, было самым большим страхом.

– Что ж, ладно. Давайте я сяду и вы расскажете мне, как все произошло.

Но ответить она не успела: в дверях появился мой пес. Очевидно, Перси выбрался из кухни на поиски своего нового любимого человека и сейчас переводил взгляд с меня на Поппи, а потом наконец сел рядом с ней. Вот вам и лучший друг человека.

Я сел на диван напротив, и, к счастью, Белла начала беседу сама:

– Начни с самого начала, расскажи все, что помнишь. Не торопись. Если ты что-то забыла или тебе тяжело говорить, не страшно. – Ее забота тут же успокоила нашу подозреваемую-тире-свидетеля-тире-жертву.

– Так, я была в старой оранжерее, курила сигарету, к чему, как вы оба знаете, я неравнодушна, и тут услышала, что позади кто-то есть.

Мы оба также знали, что совсем рядом есть курительная комната. История Поппи уже звучала неправдоподобно, но перебивать ее я не стал.

– Я обернулась и увидела фигуру в темной одежде. Он шел на меня с ножом в руке. Я отступила в угол и подумала, что сейчас умру, но когда он бросился ко мне, я ударилась о стул для пианино и, видимо, немного повернулась, так что нож попал мне в плечо, а не в сердце.

– А что случилось потом?

– Он попытался выдернуть нож, но, похоже, лезвие застряло в кости, так как у него не получилось. Было мучительно больно, можете мне поверить. Его такой поворот явно расстроил, и он испустил скорбный стон. Знаете, мне даже было почти жалко его. Представьте себе, он так старался, так все продумал, чтобы убить меня, – ему явно стоило взять с собой второе оружие.

– А потом он сбежал? – Белла с трудом сдержала смешок от такого прагматичного замечания, а вот у меня не очень получилось.

– Именно. – Поппи старалась выглядеть серьезной, лениво поглаживая бархатные ушки Перси. – Бросился прочь из оранжереи в старое крыло дома, и, когда шаги его затихли вдали, я услышала другой звук. Я закричала, а потом испугалась, что это он возвращается закончить свое дело. Кажется, мне за всю свою жизнь не было так страшно. А когда я увидела вас, то потеряла сознание – скорее от облегчения, чем от боли.

История была впечатляющая, и я задумался, что из этого было правдой. Белла снова оказалась быстрее и задала необходимый вопрос:

– Как ты могла не разглядеть его лица, если он был так близко?

– Ты же была там. И знаешь, как там темно. Единственный свет исходил от луны, а она светила ему прямо в спину. Так что я видела лишь черноту.

– Он мог как-то скрыть лицо, – предположил я. – Или надеть одну из тех шерстяных масок, которые носили солдаты во время Крымской войны.

Поппи обдумала такой вариант.

– Да, звучит логично. Хотя, признаться, я больше беспокоилась о том, как выжить, а не опознать нападавшего.

Она была вторым самым неоднозначным и неприятным гостем в доме (после Гилберта, конечно же), и я не был склонен ей верить. Однако говорила Поппи решительно и никаких признаков беспокойства не проявляла. Чего я не мог понять, так это почему она так хотела поговорить со мной. Я и так знал, что на нее напали в оранжерее, но она будто гордилась этим фактом и хотела, чтобы мы признали ее роль в этом деле.

Я взглянул на Беллу, которая выглядела столь же озадаченной. И когда она заговорила, голос ее звучал неуверенно, почти вопросительно.

– Поппи, если принять тот факт, что убийца выбрал именно тебя, мы должны спросить почему.

– Я бы сказала, это очевидно. – Да, уверенности ей было не занимать. – Этот маньяк убил Сесила и хотел наказать его еще сильнее, убив его любовь.

– Ну, это одна из теорий, – недоумение Беллы только росло.

– У меня есть другая, – попробовал вмешаться я. – Возможно, ты видела что-то, что могло бы привести нас к убийце. Может, он боится, что ты сможешь указать на него, поэтому он решил заставить тебя замолчать.

– А что я знаю? – Поппи эта идея явно не понравилась, и голос ее прозвучал хрипло. – Если бы я увидела что-то важное, я бы вам сказала. Тогда убийца бы уже не гонялся за мной с ножом.

– Проблема в том, что мы до сих пор не знаем, почему Сесила убили, – напомнила Белла, и я поднялся со своего места, собираясь обдумать этот вопрос.

– Конечно, есть множество вероятных мотивов. Сесил был в ужасном состоянии, его отец в последний год вел бурную жизнь. Антону с Альмой пришлось не легче, да и против Гилберта, Уилсона и Эдит говорят некоторые факты.

– Да, далеко же вы продвинулись, – заметила Поппи, разглядывая свои ярко накрашенные ногти, одним предложением перечеркнув всю нашу работу.

Я стоял у своего любимого места у камина и понимал, что ничего не могу ей ответить. Я не разгадал убийство Сесила. Даже не выяснил, нравился ли этот парень кому-то кроме моей подруги.

– Давайте начнем сначала, – предложила Белла. – Вчера все разошлись по своим комнатам, а мы с Мариусом разговаривали с Эдит.

– Росс вышел на улицу за очками, – добавил я.

– Верно. – Белла, поднявшись, сделала несколько шагов по комнате мимо рождественской елки, припоминая, что мы успели предпринять. – Пока мы были в комнате Эдит, мы увидели, как убийца идет по снегу к оранжерее. – Она щелкнула пальцами, как будто заметила что-то важное, что мы упустили. – Но если ты пошла в ту дальнюю часть дома только для того, чтобы выкурить сигарету, как убийца мог узнать, где тебя найти?

– А я разве не сказала вам о записке? Я была уверена, что рассказывала. – Хорошей актрисой Поппи все же было не назвать. И я действительно не мог представить, чтобы она достигла высот Сесила или Альмы. – Я пошла в ванную комнату, а когда вернулась, обнаружила записку. Похоже, кто-то подсунул ее под дверь комнаты.

– И что там было?

Она покачала головой, как будто ответ был очевиден:

– Разумеется, там говорилось, что я должна пойти в оранжерею.

– Но почему ты послушалась? – не выдержала Белла.

– Потому что… – Поппи ответ явно не заготовила и искала пути к спасению. – Потому что так сказали в записке, ну я так и сделала. А ты бы как поступила на моем месте?

– Не пошла бы? – Белла прижала ладонь к щеке, явно не в силах терпеть нашу противоречащую себе свидетельницу. – Или, по крайней мере, предупредила бы кого-то на всякий случай.

– Легко говорить сейчас, но как мне было узнать, кому из вас можно доверять?

– Что ты сделала с запиской? – спросил я на случай, если она выдумала все от и до, а именно так и звучало.

– Сожгла, конечно же.

Белла подошла ко мне, и мы оба уставились на эту странную личность, не в силах понять ее поистине уникальный взгляд на мир.

– Это была ужасная записка, так что я ее уничтожила.

Я присел так, чтобы мои глаза находились на уровне глаз Поппи.

– Записка была ужасной, и в ней тебе сказали пойти в оранжерею, так что ты сожгла записку и пошла в оранжерею?

– Именно так.

– Но это ведь не вся правда, верно, Поппи? – более настойчиво уточнила Белла, явно что-то обнаружив. – Кто угодно поймет, что ты что-то скрываешь. Почему бы тебе самой не рассказать, что на самом деле было в записке?

Наша подозреваемая выглядела довольно раздраженной и, хотя не могла гордо выйти из комнаты с торчащим в плече ножом, все же отвернулась. И ничего не говорила в течение минуты, разглядывая золотистую игрушку на рождественской елке. Трудно было определить, любовалась ли она ее мерцанием или пыталась поймать там собственное отражение.

– Ну ладно, там было написано не только то, что надо спуститься в оранжерею. Там говорилось, что если я не пойду, то тот, кто это написал, раскроет мой секрет.

– Секрет? – Это слово как будто отскочило от меня обратно к Поппи.

– Да. Он сказал, что разоблачит меня.

– А в чем этот секрет? – Вероятно, глупо было о таком спрашивать, но и вся беседа звучала довольно несуразно с самого начала.

– Не знаю, что именно он хотел этим сказать, но на всякий случай я решила пойти и узнать, чего он хочет.

– Твоего жениха только что убили, а ты пошла на встречу с убийцей в самой дальней части дома, потому что беспокоилась о своей репутации!

Я был рад, что это сказала Белла, а не я. Я бы мог выкрикнуть что-то вроде «Поппи, ты что, с ума сошла?». Только грубее.

– О, да брось. Как леди, ты должна знать, что репутацию как раз не восстановить. Именно из-за того, что Сесила убили, я и пошла в оранжерею. Думала, что кто-то составил обо мне неверное представление и решил, что это я виновата. Если так, я могла пресечь слухи на корню и еще успеть выпить какао перед сном.

Белла больше не могла смотреть на это легкомысленное существо и принялась ходить туда-сюда по ковру перед камином, пытаясь хоть как-то упорядочить ту чушь, что мы слушали.

– Значит, секретов у тебя нет?

Поппи пронзительно рассмеялась, но тут плечо ее, видимо, снова заболело, и она успокоилась.

– Конечно, у меня есть секреты. Они же у всех есть, разве нет? Если бы кто-то из вас узнал обо мне что-то, что я не хотела бы делать достоянием общественности, то вполне разумно, если я бы сделала все необходимое…

Я уже не мог больше сдерживаться:

– Тебя могли убить! Вообще-то из тебя и так торчит нож, и если бы ты не родилась под такой счастливой звездой, то уже давно бы могла истечь кровью!

Даже морщась от боли в плече, Поппи осталась глуха к подобной логике.

– Вот видите. Я родилась под счастливой звездой и могла не бояться клинка убийцы.

Я повернулся к Белле, не веря своим ушам. Она выглядела такой же изумленной, поэтому нам повезло, что дальнейший разговор прервал Мэтью:

– Прошу прощения, сэр, миледи. Нам только что звонили из Скотленд-Ярда. Им передали сообщение об убийстве мистера Синклера и о других нападениях. Они отправят к нам инспектора полиции, который отдыхает неподалеку, и надеются, что он сможет добраться по этому снегу до обеда.

– А как насчет доктора? – требовательно спросила Поппи.

Мэтью посмотрел на девушку своего покойного хозяина без особой симпатии.

– Доктор идет пешком из деревни. Звонил полчаса назад, так что прибыть может в любую минуту.

Поппи выглядела необычайно довольной собой.

– Вот видишь, Мариус. В итоге не было причин беспокоиться.