До сих пор я собирал не улики, а сомнения, но был уверен, что именно Белла направит меня на правильный путь. Она села в кресло перед большим старинным камином, а я задумался, с чего начать. Снова замер на месте, но это не очень помогло.

– Мариус, с тобой все в порядке? – Она, наверное, задавалась вопросом, не превратила ли война мои мозги в кашу – или этому поспособствовало то, что я слишком долго смотрел на чистый лист бумаги.

– Да-да, лучше не бывало, – заверил ее я. – Просто я столько всего не знаю.

От этого Белла рассмеялась, так что я торопливо уточнил:

– Не в смысле вообще. А про дружбу и соперничество твоих знакомых в столовой.

– То есть ты хочешь, чтобы я рассказала тебе, кто кем является и что они делают? В таком духе?

– Нет, такой информации у меня много. Мне нужно знать, как долго вы знакомы, что такого делал Сесил Синклер, что привело к его убийству, и насколько ты доверяешь каждому подозреваемому.

Непростая задача, похоже, воодушевила ее, и Белла выпрямилась:

– Задавайте свои вопросы, мистер Куин. Я готова к допросу.

– Великолепно.

Теперь мне нужно было только решить, какой вопрос задать первым. Держась за каминную полку, я позволил ниточкам, которые собирал с момента убийства Сесила, распутаться.

– Ты уверен, что хорошо себя чувствуешь? – тем временем спросила Белла. – Хочешь, я позову Филиппа и попрошу принести соды?

– Нет, конечно, не хочу, – немного чуть резко ответил я. – Я даже вторую порцию безе не съел!

Именно в этот момент я решил спросить первое, что пришло мне в голову, – чтобы только она перестала думать, будто я страдаю от несварения желудка.

– Как вы с Сесилом подружились?

– Мы с ним встретились на вечеринке пару лет назад, хорошо поладили, начали проводить время вместе. Это он познакомил меня с Гилбертом.

– И что конкретно делает для него Гилберт?

На лице Беллы промелькнул легкий намек на панику, и я наконец понял, что ее беспокоило: участие в этом деле ее парня.

– Гилберт отвечает за инвестиции в Харгривз-банке в Сити. Сесил устал снимать незаметные фильмы с маленькой прибылью, поэтому он обратился за кредитом. Первый их совместный фильм назывался «Досье доктора Фезерстоунхо», он имел бешеный успех. Потом Сесил встретил свою богатую вдову, Гортензию Олкотт. Они поженились, и у него появилось достаточно денег, чтобы снять любой фильм, который он бы захотел.

Я был вполне уверен, что картина, которую только что нарисовала Белла, отличалась от той, которую представлял Росс Синклер о карьере своего сына.

– Как отнеслась к их свадьбе семья Гортензии Олкотт? Кто-то расстроился? – Я вспомнил фотографию на постели Сесила и подумал, что это интересный и обширный пласт для расследования. – Судя по всему, она оставила ему бо́льшую часть своего состояния. Может, какой-то мстительный наследник возмутился?

Белла пару мгновений размышляла над такой вероятностью, но потом пожала плечами:

– Думаю, это возможно. Но Сесил настаивал, что из родных у Гортензии была лишь дочь. Она давно жила отдельно, они не виделись несколько лет. Он чувствовал себя виноватым из-за их романа, но в том, что мать с дочерью перестали общаться, его вины не было.

– В таком случае, – начал я, – раз у него было столько денег, почему Сесил с Гилбертом продолжили работать вместе? Предполагаю, что мы находимся в кабинете твоего парня?

Белла быстро кивнула.

– Сесил получил такое состояние, что не знал, что с ним делать, поэтому они все еще были полезны друг другу. На самом деле еще до нашего знакомства Гилберт был постоянным советником Сесила.

Все, что она говорила, было не лишено смысла, и, конечно, я был разочарован лишь тем, что ничто из этого не указывало на вышеупомянутого Гилберта как на убийцу.

– Я удивлен, что Сесил оказался так предусмотрителен, что решил тщательно следить за финансами. Он не показался мне очень организованным.

Белла откинула длинную черную челку с лица.

– К тому моменту, когда ты с ним познакомился, он действительно стал другим. Но когда они с Гилбертом впервые встретились, Сесил был более дальновидным. И влияние гедонистического образа жизни оказалось довольно заметным. – Белла огляделась, как будто ожидая увидеть призрак Сесила, салютующего ей бокалом. – Когда я впервые приехала в Эверхэм-холл, он мог продержаться неделю или две, не напиваясь до беспамятства. А за последний год это стало происходить каждый вечер.

Я попытался разобраться во всем, что она сказала, и выделить наиболее важные моменты.

– Ты определенно провела здесь много времени. Почему?

Белла снова занервничала, схватившись за золотистую ткань своего платья.

– Мы с Сесилом просто были хорошими друзьями. И веселились, пока Гилберт работал. Пять дней в неделю я ухаживаю за отцом, а Эверхэм-холл стал для меня убежищем от реальной жизни в дни отдыха.

Был вопрос, который я хотел задать ей, и не знал, стоит ли. Но оставаясь все тем же грубияном, я все равно спросил:

– Но почему именно ты должна была ухаживать за герцогом? Можно же было пригласить медсестру?

На губах Беллы появилась грустная улыбка.

– Я обсуждала это с семьей. Мы даже пригласили несколько кандидаток на эту работу, но я с самого начала знала, что отец будет счастлив, только если это буду я. Видишь ли, у него случился удар вскоре после того, как ты уехал из Хёртвуда. Мама много помогать не могла, у братьев своя жизнь. Я рада, что могу быть дома, когда нужна ему, и Гилберт всегда относился с большим пониманием к тому, как мало мы видимся.

Наконец я услышал о Гилберте Бэйнсе что-то положительное.

– Уверен, лорд Хёртвуд ценит твою заботу о нем.

На мгновение между нами повисла тишина. Я размышлял о том, что могу потерять свою веселую компанию старичков из-за разрушительного воздействия возраста. Единственное, о чем я не мог заставить себя думать в тот момент, был мой дорогой отец – и то, что с ним случилось. Как бы ни была печальна болезнь герцога, я бы отдал все на свете, лишь чтобы навестить своего старика, пусть и только на больничной койке.

– Не думаю, что состояние моего отца как-то повлияло на смерть Сесила, – заметила Белла, возвращая нас к более насущным вопросам. – Что еще ты бы хотел узнать?

– Как насчет Поппи? Я слышал, они с Сесилом начали встречаться не так давно. Ты прежде ее видела?

– Да, конечно. – Судя по ее голосу, ничего хорошего в этом не было. – Поппи уже несколько месяцев болталась на съемочных площадках. Я иногда навещала Сесила на работе, и она была там, когда он снимал «Дьявол танцует во тьме» с Алеком Пембертоном. Эти двое какое-то время были главными соперниками, всегда добивались одних и тех же ролей, соревновались, чьи фильмы принесут больше денег. Не очень зрелое поведение вообще-то, и Алек проиграл. В какой-то момент его карьера оказалась на грани краха, и Сесил предложил ему роль – только по доброте душевной.

Тут я понял кое-что важное.

– Сесил был тебе очень дорог, правда? Я не мог понять, почему ты проводила так много времени с подобным человеком, но теперь понимаю. Ты всегда верила в безнадежных людей.

На этот раз Белла улыбнулась уже не так грустно.

– Ты никогда не был безнадежен, Мариус.

– Я имел в виду не себя, но все равно спасибо, – пришлось рассмеяться мне. После такого драматичного вечера это помогло немного расслабиться. – В детстве ты столько раз бросалась на защиту угнетенных и нуждающихся, что я сбился со счета. Думаю, для Сесила ты бы сделала то же самое.

Белла посмотрела на картину над камином, будто представляя черты Сесила на этом странном бледном семейном портрете.

– Он мне нравился не только по этой причине. Сесил всегда старался сделать все, чтобы я была счастлива. – Она, наверное, поняла, как это прозвучало после того, как ее друг вел себя этим вечером, так что добавила: – Трезвым Сесил мог быть очень милым. Он был преданным и внимательным.

– Из слов Антона и Альмы я понял по-другому.

– Да, но им приходилось с ним работать. Тут другое дело. Они пытались ограничивать его от излишеств, чтобы он мог сниматься в фильмах и их бизнес держался на плаву. Сесил пообещал, что, если они приедут сегодня, он будет вести себя более сдержанно, но ты видел, чем все закончилось. – В словах Беллы был подтекст, который она из вежливости озвучивать не стала.

– Ты считаешь, Поппи виновата в том, что он так напился?

– Она точно не помогала. Даже когда они только встретились, за ней уже закрепилась слава девушки, которая любит пропустить стаканчик-другой. Она бросила Алека Пембертона и начала встречаться с Сесилом быстрее, чем я успела прочитать текст на одном из их постеров. – На пару мгновений Белла замолчала, а когда снова заговорила, голос ее звучал более уверенно. – Ты считаешь ее вероятной подозреваемой, так?

– Было бы очень логично. Мне кажется, что она нацелилась на Сесила с самого начала. Кто может железно утверждать, что за всем этим не стоит Алек Пембертон?

От этого предположения шестеренки в голове Беллы сразу закрутились.

– Хочешь сказать, Алек послал свою девушку убить своего соперника, чтобы расчистить себе путь обратно к славе?

Я не мог сказать, насколько это вероятно, но книгу с таким сюжетом с удовольствием бы прочитал.

– Да, а почему нет? Сесил получал все лучшие роли, так что, возможно, Алек решил положить этому конец. И тот факт, что Поппи так быстро переметнулась от одного мужчины к другому, вызывает подозрения. Сейчас-то она вела себя так, будто потеряла любовь всей жизнь.

Белла восхищенно сжала руки:

– Я знала, что ты прекрасно с этим справишься!

А я был лишь счастлив впечатлить ее.

– Мы знаем, что она вышла следом за Сесилом, когда его вынесли из игровой комнаты. Мы также знаем, что Росс и Антон больше ее не видели. Так что, возможно, она подождала, пока они ушли, а потом пробралась в комнату с пистолетом, который нашла…

– Откуда ты знаешь, что пистолет отсюда? – перебила меня Белла, не дав закончить мое большое открытие. Вот почему еще я так восхищался своей давней подругой: ей не нужно было все раскладывать по полочкам и объяснять. Наверное, и хорошо, что она так и не прочитала мою книгу. Белла слишком хорошо угадывала недостающие данные и вычислила бы убийцу с первых нескольких глав.

– На нем был герб Корнуоллисов, так что я нашел оружейную комнату, а в ней – место, где должен был лежать этот пистолет.

Белла улыбнулась чуть шире.

– Это меня не удивляет. В таком старом доме, как этот, проще найти пистолет, чем карандаш.

– А когда все было кончено, Поппи могла спрятаться в гардеробной, подождать, пока мы осматривали тело Сесила, а потом выскользнуть незамеченной.

– Конечно, ей также пришлось бы найти пули, потому что на виду, как пистолеты, кинжалы и мечи, их вряд ли держат. – Белла указала на пару скрещенных мечей на стене за моей спиной.

– Да, я об этом подумал, и это может быть важной зацепкой. Интересно, принесла ли она пули с собой и искала подходящий пистолет – или же нашла тот, что был уже заряжен.

– Нет-нет. Звучит неправдоподобно. – Этот горящий взгляд Беллы показывал, что уже скоро она будет бегать по дому в поисках улик, как мы и представляли в детстве. Она встала со стула, собираясь обсудить новую теорию, и стало ясно, что это уже не беседа. Она стала моим партнером в расследовании. – Оставим пока Поппи в покое и посмотрим, кто еще мог желать Сесилу смерти.

– Сесил точно не встречался с Эдит и Карлом Уилсоном до сегодняшнего вечера?

– Впечатление такое, что нет. – Стоя перед окном, Белла три раза постучала остроносой черной туфелькой по ковру, а потом продолжила: – Должна признать, Карл мне нравится. Он начал работать в фирме Гилберта, и мы втроем стали друзьями. Он по-своему общительный, но не сможет напугать и мышь, не говоря уже о гусе.

– А кого-то из других гостей он знает?

– Ничего такого не упоминал. Его родители умерли не так давно, и я сомневаюсь, что у него много друзей. Он родом не из Лондона и казался таким одиноким, когда Гилберт взял его под крыло. – Голос Беллы звучал почти по-матерински. – Я действительно не представляю, как он может быть как-то связан с тем, что случилось.

– Что означает, что он, возможно, и виноват, – улыбнулся я, хотя и не собирался полностью отказываться от этой идеи. – А Эдит?

– Мы о ней слышали, но Сесил не хотел иметь ничего общего с потенциальной мачехой, которая была почти вполовину младше его самого.

– Да, – задумчиво протянул я. – Именно это Росс мне и сказал. Немного странный тип, тебе не кажется?

– Что ты имеешь в виду?

Я оперся о каминную полку, пытаясь перевести мысли в слова.

– То, что у такого человека мог родиться такой сын, как Сесил. Они оба крепкие ребята, но так внешне не похожи друг на друга. У сыра и мела и то больше общего.

– Из-за своих разногласий они не общались несколько лет, но у меня всегда было ощущение, что Сесил любил отца. – От воспоминаний о прежних визитах в Эверхэм линия губ Беллы смягчилась. – Когда они бывали здесь вместе, они чудесно ладили. С ностальгией рассматривали старые фотографии или вспоминали юность Сесила.

Я не мешал ей, дав насладиться этими воспоминаниями, но потом снова вернул нас в мрачное русло:

– Он также упомянул завещание Сесила. Не знаешь, кому была выгодна его смерть?

– Ну, судя по всему, Россу.

– Похоже на то. – Ощущение, которое я не мог выразить, вертелось на языке. – Есть в Россе кое-что, что не вызывает у меня доверия. Из всех здесь присутствующих, на мой взгляд, отец Сесила обладает той яростью, которая нужна для убийства.

Белла подошла и встала рядом, и я уже видел, что она со мной не согласна.

– Застрелить кого-то из красивого серебряного пистолета едва ли очевидный способ для человека вроде Росса Синклера. Не сомневаюсь, если б он и убил кого-то, то сделал бы это голыми руками.

– Если только он не знал, что именно так все и подумают, и хотел избежать наказания. Убийцы редко оказываются так умны или так глупы, как нам хочется верить.

Белла не смогла сдержать смешок.

– Вот к какому выводу ты пришел за свою долгую писательскую карьеру?

Я этого не стыдился, поэтому улыбнулся в ответ:

– Да. Да, именно так. Или скорее это то, что я узнал, изучая известные дела в архивах Лондонской библиотеки. Не поверишь, какие только истории я не находил. Одна из них вдохновила меня на первый роман.

Теперь Белла стояла всего лишь сантиметрах в тридцати от меня, и в экзотических фильмах Сесила Синклера мужчина вроде меня поцеловал бы девушку вроде нее. Но в Британии, где вот-вот наступит 1928 год, меня сковывали правила приличия, современные манеры и наша личная история. Я мог лишь стоять там в тихом благоговении перед ее красотой.

– Что еще раз доказывает, что ты годишься для этого расследования.

Белла знала, что делает со мной, когда смотрит мне в глаза таким глубоким взглядом? Знала ли, какое впечатление производила? Я очень в этом сомневался, особенно когда, нарушив уютную тишину, она сказала:

– О, Мариус! Я так рада, что нашла тебя на тротуаре на прошлой неделе. Когда ты не вернулся в Хёртвуд после войны, я думала, ты больше никогда со мной не заговоришь.

В другом мире ее слова подарили бы мне надежду, что она хотела бы, чтобы между нами было все по-другому. Несмотря на то что в нескольких комнатах от нас сидел ее жених и все мои инстинкты подсказывали мне обратное, я не сомневался, что мог бы использовать это краткое замечание как доказательство того, что нам суждено быть вместе.

Хотя я, возможно, и романтик, но не полный идиот и сумел придумать ответ, в котором ни капли такой надежды не прозвучало:

– Ну конечно, я хочу с тобой общаться. Кто еще будет заботиться о моей фигуре, если не ты? Моя семья откармливает меня с такой же решимостью, как ведьма в «Гензель и Гретель». Ты бы видела наш рождественский ужин!

И пока моя решимость не дрогнула, я прервал этот волшебный момент и повернулся к двери:

– Теперь, леди Изабелла, если я не ошибаюсь, ваша очередь вести расследование. Итак, каков наш следующий шаг?