Ужинающие в столовой уже доужинали – эту скороговорку я бы не стал повторять в три раза быстрее. Когда мы вошли, тихое бормотание подозреваемых тут же смолкло, а я вновь осознал, что с этих пор мое присутствие в любой комнате будет вызывать неловкость.

Моя партнерша по расследованию уверенно остановилась у одного конца стола. Такие люди, как Белла, – прирожденные ораторы. А я, когда получил премию за свою первую и пока что единственную книгу, в благодарственной речи сказал всего три предложения, одним из которых было «спасибо».

– Мариус попросил меня помочь ему в расследовании, так как я знаю вас всех гораздо лучше его.

– Погодите! – взвизгнула Поппи. – Откуда нам знать, что ты не убийца?

Подобный вопрос не мог сбить Беллу с толку, и она быстро ответила:

– Потому что, когда раздались выстрелы, я была с Мариусом.

– Откуда нам знать, что вы двое не сговорились? Может, вы придумали этот план, чтобы обеспечить друг другу алиби. Нет никаких доказательств, что моего любимого убил не один из вас. – С течением вечера чувства Поппи к Сесилу становились все сильнее.

Беллу напугать подобным обвинением было нельзя, но оно ее немного рассердило.

– Потому что мы с Мариусом за последние десять лет увиделись лишь раз. Ты всерьез считаешь, что мы спланировали убить моего близкого друга, случайно столкнувшись на Рассел-сквер?

Хотя бы частично, но Поппи это успокоило, и больше вопросов она не задавала. Убедившись, что никто другой ее перебивать не собирается, Белла заговорила снова:

– Я буду помогать Мариусу беседовать с каждым из вас по очереди. Я планировала начать с Антона, но так как тебе так много хочется сказать, Поппи, ты можешь быть первой.

Та выглядела удивленной, но спустя минуту колебаний начинающая актриса поднялась со своего места:

– Думаю, я могу уделить вам время.

У Поппи была необычная походка. Обычно я такие детали не замечаю, но она шла так лениво и вразвалочку, будто хотела показать, что доберется туда, куда нужно, когда сама этого захочет. И что даже еще более примечательно, мой пес Перси появился из-под длинной красной скатерти и побежал за ней. Его мордочка была вся в крошках: судя по всему, Поппи подкармливала его весь ужин. Я осуждающе посмотрел на него, но он не обратил на меня ни малейшего внимания.

– Там дальше есть комната, которую Гилберт использует как свой кабинет, – сообщила нашей подозреваемой Белла, когда мы дошли до коридора. – Нас там не побеспокоят…

– Ни за что. – Поппи была не из тех, кто предпочитает тактичность. – Мне нужна сигарета, а то и пять, так что мы все идем в курительную. – Она прошла в противоположную сторону от кабинета Гилберта, оставив нас с Беллой стоять на месте. Других вариантов не было, так что я пожал плечами и пошел следом за Поппи (и Перси, которому она явно понравилась).

Курительная комната, как и многие, оказалась обшита деревом, но в ней было душно, и выглядела она обветшавшей. В этом помещении не наблюдалось того величия парадных залов, которые я видел прежде, и, похоже, она осталась одной из немногих в этом крыле, куда не добрался Сесил. Сомневаюсь, что за пятьдесят лет ее вообще отделывали или освежали. И в итоге самым современным нововведением в ней, кроме собственно Поппи, была картина с изображением солдат на лошадях, попавших под шквальный огонь во времена Крымской войны. Она вызывала те воспоминания, которые я вовсе не хотел переживать снова, так что я тут же отвернулся.

Мой пес свернулся в углу, собираясь подремать, а будущая звезда экрана подошла к восьмиугольному деревянному столу в центре комнаты. Его, безусловно, можно было назвать самой интересной частью обстановки и разложить разными способами: везде виднелись петли и дополнительные секции, раскладывающиеся влево и вправо, как дьявольская головоломка. Через несколько попыток Поппи наконец нашла нужную секцию, из которой извлекла пригоршню сигарет. Нам она их не предложила, но, признаться, я не был против. Воздух, ковры и мебель в комнате так пропитались табаком, что мы как будто с каждым вдохом делали затяжку.

– Гораздо лучше тут с вами двумя, подальше от тех ужасных людей. Во-первых, один из них убил моего дорогого Сесила, но, что еще хуже, они ужасно скучные.

Да, Поппи умела начать беседу, этого у нее было не отнять.

– А ведь Сесил пообещал мне веселый вечер. Сказал, что мы отпразднуем Новый год с размахом, но я себе это представляла совсем по-другому.

Было забавно наблюдать за попытками Беллы прийти в себя от обрушившегося на нас шквала слов. Поппи выглядела совершенно невинно и часто хлопала ресницами в ожидании ответа.

– Могу представить, как тебе это неприятно, – настолько дипломатично, насколько могла, начала моя подруга. – Даже сразу после того, как мы обнаружили тело, люди начали клеветать на тебя…

– Люди? – резко перебила Поппи, не дав Белле задать вопрос. – Я бы не назвала Альму Кавендиш человеком. Она – одно из тех животных, что живут, уцепившись за кого-то.

Белла взглянула на меня, надеясь, что я что-то понял.

– Ты имеешь в виду коал? – предположил я.

– Нет, не этих милых медвежат. Я имела в виду в море. Ну, знаете, прилипающие ракушки, моллюски…

– И это плохо?

– Да! – Поппи замолчала на несколько секунд, дав дыму заполнить легкие, и выдохнула его обратно. – Она прилипала. Без таланта или скромности.

– Как ракушка, – сумев удержать серьезное лицо, повторила моя подруга.

– Именно. И весь этот ее вид милой мамочки этим и остается: только видом. Ни на секунду не поверю, что Антон нашел ее в отделе чулочных изделий в «Дэбнемз», или где там он ее встретил. У нее вид расчетливой мадам.

– И ты хочешь сказать, что это она убила Сесила? – с ошарашенным выражением спросила Белла и даже рот приоткрыла в ожидании ответа.

А Поппи явно не торопилась. Сняла с кончика языка кусочек табака, потом сделала еще затяжку, чтобы мы точно помучились.

– Вполне могла. В конце концов, они вместе снимались, так?

Белла сначала не поняла, что это и был ответ, но когда эта сидящая перед нами нахалка больше ничего не сказала, она пробормотала:

– Да, очевидно, снимались.

– Ну вот вам и ответ. – Поппи медленно повела рукой в воздухе, будто последствия были очевидны. – Сесил всегда говорил, что эта Кавендиш – ужасная партнерша. Она постоянно говорила ему, что делать.

– Прости, но я не понимаю, как это доказывает, что Альма – убийца. – Белла была более чем потрясена. Эта женщина смела ее как бульдозер.

– Потому что, конечно же, она ревновала. Сесил Синклер был одним из любимых актеров страны. Ну вот скажите, кто захочет сигаретную карточку[16] с изображением кислого лица Альмы Кавендиш?

Белла обернулась, и мне стало немного жаль ее. По сравнению со столкновением с такой женщиной, как Поппи, моя первая беседа с Россом Синклером казалась пикником.

– Любопытная теория. Действительно. – Белла глубоко вздохнула, набираясь уверенности. – Но попадались ли тебе какие-либо доказательства, что Альма причастна к убийству?

– Нет. – Поппи потушила сигарету и откинулась на спинку стула, скрестив стройные ноги в лодыжках.

– А как насчет их взаимоотношений? Что Сесил думал про Альму? Существовало ли между ними соперничество, можешь рассказать?

– Нет. – И пока Белла не задала следующий вопрос, Поппи неожиданно передумала: – Хотя я могла бы, но это было бы предательством по отношению к Сесилу. И я не хочу говорить плохо о покойном.

– Ну конечно. Мы бы никогда не стали, – подтвердила Белла. – Правда, Мариус?

Я был ошеломлен не меньше своей коллеги по расследованию и не сразу понял, что она обращается ко мне.

– Нет-нет. Не стали бы.

– Какое облегчение. – Поппи, похоже, забыла про недавние угрызения совести. – В таком случае я спокойно могу сказать вам, что Сесил называл Альму гадким змеенышем.

– А знаешь почему? – ухватилась за это замечание Белла.

Вместо ответа Поппи закурила следующую сигарету и задумалась.

– Нет, наверное, нет. Я лишь знаю, что, когда они снимали «Дьявольские танцы в темноте», Антон однажды вылетел с площадки в ярости и не разговаривал с Сесилом целую неделю. Во всяком случае, так мне сказал Алек Пембертон, а он всегда одобрительно отзывался о Сесиле. Не могу представить, чтобы он мог врать.

Сложно было определить, окажется это существенной зацепкой в деле или совершенно неуместным отступлением.

И то же самое можно было сказать практически про каждое слово, которое слетало с накрашенных губ Поппи. Она была настоящей головоломкой: человеком, которого ты можешь знать всю жизнь, но так и не понять.

– Так вы с Алеком Пембертоном после завершения ваших отношений остались друзьями? – пришлось спросить мне, пока она снова не сменила тему.

– О да. Мы с Алеком закадычные друзья. Он же не виноват, что Сесил оказался чуть более очаровательным. – Если предыдущий кавалер Поппи и был злобным манипулятором, который дергал ее за ниточки, она говорила о нем совершенно спокойно.

– А как насчет режиссера Сесила? – быстро вставила Белла, чтобы поддержать разговор.

– О-о-о, а что с ним? – Поппи будто ждала, что мы раскроем ей какой-то секрет.

– Думаешь, он мог навредить Сесилу?

Наша подозреваемая запрокинула голову и расхохоталась так, будто сработала пожарная сирена. Смех был не просто громким: он был к тому же одинаково пронзительным и повторяющимся. Казалось, он проникал в голову через один висок, просверливал мозг и вылетал с другой стороны.

– Кто, Антон? Чтобы он захотел убить курицу, несущую золотые яйца? Вряд ли. – Она снова рассмеялась, и голова у меня заболела сильнее. – Что такое режиссер без звезды? На самом деле они все жили за счет бедного Сесила. Гилберт, Альма, Росс, даже ты, Белла. Вы все во многом зависели от него, каждый по-своему. Разве ты не видишь?

Я подумал, что моей подруге тяжело это слышать, и собирался указать Поппи, что ее саму незаинтересованной стороной тоже не назовешь, но Белла заговорила сама:

– Возможно. Но это было из-за Сесила, не из-за нас. Он несколько раз говорил мне, что ему нравится чувствовать себя важным. – Помедлив пару мгновений, она продолжила: – Знаю, что среди актеров это не редкость – а Сесил, конечно, не стеснялся быть в центре внимания, – но больше всего он любил давать людям то, в чем они нуждались.

– Вот именно. Он был щедрым и бескорыстным. – Женщина в красном платье раскачивалась из стороны в сторону. Я подумал, что она танцует под музыку, которой никто, кроме нее, не слышит, и что бы она ни пила той ночью, оно все еще действовало. Но я ошибался. Дело было в нем. На мгновение, пока Поппи вспомнила о нем, к ней вернулся Сесил, мужчина, которого она (недолго!) любила. – Он хотел угодить всем и каждому, но и болваном не был. Когда было необходимо, он мог постоять за себя.

Следующий вопрос Белла задала так прямо и с такой силой, что наша подозреваемая упала обратно на стул:

– А как насчет тебя, Поппи? Это ты убила Сесила?

Впервые за все время, что мы здесь сидели, на ее лице появилось выражение беспокойства.

– Зачем мне было его убивать? Если он и был чем-то важен для меня, так это своими связями. Как он сможет повлиять на остальных и сделать из меня звезду, раз он мертв?

– Хороший аргумент. – Белла вошла во вкус допроса, и цунами, которое обрушила на нас Поппи, почти спало. – Но ты все еще предполагаешь, что тот, кто убил Сесила, неплохо соображал. Я считаю, что большинство убийств совершаются из-за страсти или гнева. И для женщины обезуметь от ярости и избавиться от жестокого любовника – более частый случай, чем спланировать и хладнокровно убить, не так ли?

Поппи только улыбнулась:

– Может, Альму я и не считаю такой уж невинной, а вот ты, моя дорогая… – Она едва ли была старше Беллы больше чем на пару лет, но разговаривала с ней так, будто была гораздо опытнее. – Так здорово верить, что убийства совершаются только в состоянии аффекта, но ты явно недооцениваешь, насколько коварными бывают люди. Вполне вероятно, что один из тех, кто сидит в столовой в этот самый момент, приехал сюда с намерением убить моего любимого Сесила.

Последовала пауза, Поппи сверлила Беллу глазами. Мне показалось, что мы наконец нашли брешь в ее защите, поэтому я задал свой вопрос:

– Даже если ты не убивала своего парня, открытой книгой тебя не назвать. Мы так о тебе ничего и не узнали.

После очередной паузы, долгой затяжки и такого же выдоха Поппи произнесла:

– Что бы вы хотели узнать?

Белла наклонилась к девушке:

– Можешь для начала назвать свое полное имя.

К этому моменту наша подозреваемая уже сидела в сером облаке. Дым от ее сигарет рассеиваться не собирался и висел в воздухе, будто Поппи была ведьмой и могла контролировать погоду вокруг себя.

– С чего вам беспокоиться о таких мелочах? Я Просто Поппи.

Белла выразительно посмотрела на меня:

– Я считаю, что при расследовании преступления вполне естественно узнавать о подозреваемых как можно больше.

– А для меня вполне естественно желать эту некоторую таинственность сохранить. Все, что я могу сказать, так это что я родилась и росла без любви и заботы. Моя семья даже в детстве не проявляла ко мне никакого интереса, но, когда я открыла для себя актерское мастерство, то почувствовала, будто родилась заново. Сесил дал мне второй шанс. Так что нет, спасибо. Я не хочу возвращаться к своему прошлому. Как я и сказала, мое имя – Поппи, вот и все, что вам нужно знать.

– Возможно, мы узнаем твое полное имя, когда огласят завещание Сесила. – Белла как будто гордилась собой, и я ее не винил. – Если ты надеялась, что, убив его, унаследуешь это поместье, то могу пообещать: я сделаю все, что в моей власти, чтобы этого не допустить.

Поппи уже не выглядела возмущенной. Более того, она выглядела испуганной, и я мог кое-что добавить к ее переживаниям:

– Росс Синклер сказал мне, что Сесил собирался изменить завещание, если его отец женится на Эдит. Так и случилось? После их помолвки он переписал все на вас?

– О, да бросьте! Я ничего не знаю о делах Сесила, и у меня нет никаких оснований думать, что мне что-то полагается по завещанию. – Но страх не исчез из ее взгляда даже после смены темы. – Так кого еще мы забыли?

Наблюдая, как наша главная подозреваемая нервно поглядывает по сторонам и еще быстрее выпускает клубы дыма, Белла задумалась на несколько секунд.

– Из подозреваемых?

– Да, из подозреваемых, которые ждут в столовой. Там еще этот тощий паренек, Карл. Так вроде его зовут? Такое мужское имя для такого коротышки, – кисло заметила Поппи. После наших замечаний о ее возможной вине она больше не пыталась притворяться, что находится на нашей стороне. – Он как будто из тех, кто убил бы из зависти. Может, этот чудак завидовал дому и деньгам Сесила и его очаровательной девушке. – Поппи хлопнула в ладоши, явно довольная собой. – Точно! В этом дело! Вы видели его лицо, когда он понял, что та милая беспризорница принадлежит отцу Сесила?

Некоторые фразы она произносила явно с целью шокировать. В наши дни мы обычно не говорим о женщинах как о движимом имуществе.

– Держу пари, что этот малыш Карл так расстроился, что не он будет целовать Эдит в полночь, что выместил ярость на бедном Сесиле, который, надо признать, был довольно груб с ним. Как чудесно! Просто чудесно! – Поппи снова захлопала в ладоши и даже присвистнула – так ей понравился этот невероятный сценарий.

Возможно, именно эта неприкрытая жестокость помогла Белле собраться с духом.

– Ты же понимаешь, что такие садистские высказывания не убедят нас в твоей невиновности?

– А вы понимаете, что я не убийца и что, приведя меня сюда, вы тратите время?

– Тогда скажи, где ты была, когда убили Сесила.

Ее третья, и последняя, сигарета догорела, и Поппи наклонилась на стуле, чтобы потушить ее в одном из отсеков странного шкафчика.

– Я уже рассказывала.

– Нет, не рассказывала, – быстро вклинился я. – Когда Росс Синклер тебя спросил, ты устроила шум из ничего и не стала отвечать.

Белла одобрительно кивнула, и мы оба стали ждать ответа от нашей скользкой подозреваемой.

– Как я могу ответить на такой вопрос? – с непроницаемым видом возразила та. – Как я могу сказать вам, когда это лишь скомпрометирует меня?

У Беллы появился коварный блеск в глазах, которым я не мог не любоваться.

– Ты была занята полировкой своего пистолета? Или болтала с глазу на глаз с отцом Сесила?

– Не будь такой гадкой. – Для того, кто еще совсем недавно расхаживал по комнатам и вещал об удовольствии от алкоголя похлеще иных кутил, наша подозреваемая реагировала на такие мягкие намеки странным образом резко. – Я не могу сказать, где была, когда убили Сесила, потому что на самом деле не знаю. Я бродила по коридорам наверху и потеряла счет времени. Не буду же я всем рассказывать, что не знаю, где была, когда убили Сесила.

– У тебя нет алиби, потому что именно ты его и убила. – Беллу было сложно сбить с пути – и с нашей теории. – Ты убила Сесила Синклера по приказу твоей настоящей любви – соперника Сесила, Алека Пембертона. Я считаю, что ты начала встречаться с Сесилом, только чтобы осуществить этот злодейский план.

Поппи поднялась с кресла и взглянула на нас сверху вниз с чем-то похожим на сочувствие в глазах.

– О, моя дорогая, дорогая девочка. Какую очаровательную теорию ты придумала. Удачи с доказательствами. – С этими словами она закрыла отделение для сигарет, и стол снова стал небольшим компактным кофейным столиком, а Поппи неторопливо прошла к двери. – Идем, Перси.

Несмотря на мое умоляющее лицо, с которым я просил его остаться, мой пес вразвалочку побрел за своей новой подругой. Когда мы остались одни и шаги этой парочки затихли вдали, два уже немного более опытных детектива повернулись друг к другу с выражением искреннего недоумения на лицах.

– Она сумасшедшая, – объявила Белла, и мне понадобилось лишь мгновение, чтобы вынести собственный вердикт:

– Сумасшедшая или невероятно умная. Интересно, сможем ли мы когда-нибудь узнать, как обстоит все на самом деле.