Каждый ученик средней школы Монро знал об этом. Но никто не делал этого. Никто.

Обеденный перерыв в средней школе Монро всегда проходил одинаково. Как только звенел звонок с последнего утреннего урока, ученики устремлялись к своим шкафчикам. Затем те, кто не ел в столовой, выходили со своими готовыми обедами на площадку.

У каждой школьной группировки было свое место на краю большой бетонной поляны. Панки устраивались на южной стороне. На восточной сидели братки. Рядом с ними – ботаники и заучки. Место качков было на северной стороне, рядом с серферами. Место деревенщины – на западе. Модники оставались в столовой. Порядок вещей был неизменным.

Такое расположение создавало определенную напряженность. Но это было ничто по сравнению с тем, что творилось на самой площадке.

Это была ничейная земля.

Никто в Монро не ходил через центр площадки. Чтобы попасть с одного берега на другой, студенты шли в обход. Мимо людей. Мимо взглядов.

Все об этом знали.

Однажды весной в Монро приехала новенькая. Ее звали Лиза. У нее не было знакомых среди местных жителей. Более того, она вообще была не из нашего штата.

Лиза была достаточно милой, но друзей завести еще не успела. Она была полновата, застенчива и одевалась… неправильно.

В свой первый день в Монро Лиза с трудом находила нужные кабинеты и иногда опаздывала, что было особенно неловко. Учителя относились к этому с пониманием. Но некоторые все же возмущались: их классы и так были переполнены,

Так или иначе, Лизе удалось продержаться до обеденного звонка. Она пробралась к своему шкафчику и несколько раз набрала комбинацию цифр, прежде чем он с грохотом открылся. Лиза решила взять из шкафчика не только обед, но и все учебники для следующих занятий. Она подумала, что сможет избежать еще одного похода к шкафчику, если поест на крыльце перед следующим уроком.

После этого Лиза начала самую долгую прогулку в своей жизни – она пошла на следующий урок. Через коридор. Вниз по ступенькам. Через лужайку. По тротуару. Через площадку.

Верхняя книга в стопке постоянно выскальзывала, и Лизе приходилось следить за ней. Она сосредоточилась на злосчастной книге и медленно шла вперед, не обращая ни на кого внимания.

Однако в какой-то момент она все же что-то почувствовала: на школьном дворе стало жутко тихо. Лизу охватил ужас. Она остановилась. Подняла голову.

Сотни глаз смотрели на нее. Это были жестокие, полные ненависти взгляды. Безжалостные взгляды. Злобные взгляды. Бесчувственные, холодные взгляды. Они пронзали ее, как ножи.

Лиза застыла, не в силах ступить и шагу. Что произошло дальше, не помнит уже никто. Некоторые позже говорили, что она все же уронила книгу, потянулась вниз, чтобы поднять ее, и потеряла равновесие. Другие утверждали, что она споткнулась. Не важно. Главное, что Лиза растянулась на земле прямо в центре площадки.

И тогда зазвучал смех – словно электрический ток, пущенный по периметру, заключающий свою жертву в клетку.

А она все лежала и лежала.

Со всех сторон на нее указывали пальцами, потом посыпались шуточки, общее веселье превращалось в настоящее безумие.

Но она все лежала.

Но вот от края периметра медленно отделилась фигура. Это был высокий мальчик. Он шел спокойно, словно отмеряя каждый шаг, прямо к центру площадки. По мере того как продвигался вперед, смех стихал, а потом и вовсе прекратился. Воцарилась тишина.

Мальчик опустился на колени рядом с Лизой, подобрал пакет с обедом и разбросанные книги, а затем взял девочку за локоть заглянул ей в глаза. И она поднялась.

Мальчик поддерживал ее, пока они шли через площадку, а потом мимо школьников, расступавшихся перед ними.

На следующий день в средней школе Монро во время обеда произошла любопытная вещь. Как только прозвенел звонок, завершивший последний утренний урок, ученики бросились к своим шкафчикам. Затем те, кто не ел в столовой, отправились со своими готовыми обедами во двор.

Они шли через площадку. Никто не мог объяснить, почему теперь это вдруг стало возможным. Все просто знали это. И если вы когда-нибудь посетите среднюю школу Монро, то и сегодня все там будет именно так.

Я так и не узнал имени того мальчика. Но никто из тех, кто был на площадке в тот день, никогда не забудет того, что он сделал.

Никто.